Фурсов Владимир Иванович
Героическая оборона
Составители: М.И. Глязер, Г.И. Олехнович, Т.М. Ходцева, Л.В. Киселёва
Государственное издательство БССР
Редакция социально-экономической литературы
Минск, 1963
Составители: М.И. Глязер, Г.И. Олехнович, Т.М. Ходцева, Л.В. Киселёва
Государственное издательство БССР
Редакция социально-экономической литературы
Минск, 1963
Боевое крещение
ФУРСОВ ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ, сержант, командир минометного расчета, секретарь комсомольской организации минометной батареи 125-го стрелкового полка.
Сражался в северо-западной части Кобринского укрепления. Около 10 часов 22 июня с группой бойцов пробился к железнодорожному полотну, участвовал в боях в районе Бреста, тяжелораненым попал в плен.
Прошел фашистские лагеря: Бяла-Подляска, Замостье, Торн. Освобожден советскими войсками в январе 1945 г.
В настоящее время В.И. Фурсов - кандидат биологических наук, доцент Казахского Государственного университета.
Награжден орденом Отечественной войны II степени, медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».
Сражался в северо-западной части Кобринского укрепления. Около 10 часов 22 июня с группой бойцов пробился к железнодорожному полотну, участвовал в боях в районе Бреста, тяжелораненым попал в плен.
Прошел фашистские лагеря: Бяла-Подляска, Замостье, Торн. Освобожден советскими войсками в январе 1945 г.
В настоящее время В.И. Фурсов - кандидат биологических наук, доцент Казахского Государственного университета.
Награжден орденом Отечественной войны II степени, медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».
Наш полк занимал западную часть Кобринского укрепления. С первых же часов войны мы оказались в тяжелых условиях. Напротив нашего участка немцы установили артиллерийские орудия, отсечный огонь врага отрезал нас от домов комсостава. Вражеские снаряды ложились почти на каждом квадратном метре. Бойцы нашей батареи взяли винтовки (их оказалось всего около 12, да и то учебные, и несколько десятков патронов) и выскочили на улицу. В этот момент из штаба полка к нам прибежал лейтенант Полтораков (старший лейтенант Ф.А. Полтораков умер от ран 17/IХ 1942 г.) (командир взвода разведки) с шашкой наголо и закричал: «Товарищи, за мной, в районе конюшни немцы!». Но тут поблизости разорвался артиллерийский снаряд, и лейтенант упал.
Мы стали пробираться к конюшням, где и приняли первое боевое крещение. За трансформаторной будкой и на валах оказались немецкие автоматчики. Завязалась ожесточенная рукопашная схватка. Оставшиеся в живых гитлеровцы бежали за вал.
Покончив с ними, мы решили пробраться в артиллерийский парк, чтобы взять минометы. Территория парка в то время не подвергалась вражескому обстрелу, это нас очень удивило. Когда мы добрались туда, то стало ясно: немцы устроили засаду. Дорого поплатились мы за свою оплошность: почти все бойцы батареи погибли от пулеметного огня фашистов. Я был контужен. С помощью своего друга и земляка Сыдыкова и еще одного бойца мы достигли склада боепитания, расположенного напротив парка. Здесь я немного отдохнул. В складе оказалось 40 бойцов, из них примерно половина раненых. Взяв боеприпасы, мы направились на защиту ворот. Вдруг увидели, что горит штаб полка, и бросились туда, чтобы спасти знамя. Но красноармеец, стоявший в ту ночь часовым, сказал, что замполит полка Дербенев (батальонный комиссар С.В. Дербенев - заместитель командира 125-го стрелкового полка по политчасти) вместе с несколькими курсантами полковой школы уже взяли знамя.
На защите Северо-Западных ворот я с оставшимся расчетом батареи и бойцами других подразделений находился примерно до 10 часов утра. Затем пришел незнакомый капитан и от имени командования приказал нам выйти на железную дорогу, чтобы сдерживать врага на подступах к станции.
Во главе с капитаном нам удалось выйти через Северо-Западные ворота. Мы направились к железной дороге, которой достигли с большими потерями у самого города.
При обочине железнодорожной станции произошли два эпизода, запомнившиеся мне на всю жизнь: психические атаки немцев и бомбежка эшелонов на станции. Гитлеровцы сгруппировались за выступом полотна железной дороги. Они шли в атаку в четыре шеренги, в шахматном порядке, причем первый и третий ряды, приставив автоматы к животу, беспрерывно стреляли, второй и четвертый - подавали диски. Мы подпустили их очень близко, даже виден был золотой кубик капитана, ведшего их в атаку, а затем почти всех уничтожили. Вторая атака врага тоже не увенчалась успехом.
Через некоторое время из города прибежал связной с приказанием отходить по направлению к вокзалу: там собирал всех бойцов генерал. Оставив пулеметчика, мы направились туда, и действительно увидели генерала. Рядом с ним стоял полковник в кавалерийской форме и еще несколько средних командиров.
Генерал, обратясь ко всем, сказал, что железнодорожная связь с Минском нарушена и что самая главная магистраль сейчас - шоссейная дорога. Эту дорогу нужно во что бы то ни стало удержать. Обратясь к полковнику и назвав его по фамилии, кажется Матвеев (полковник Д.И. Матвеев - командир 333-го стрелкового полка, член ВКП(б). Погиб в бою в августе 1943 г.), генерал сказал, чтобы он взял имеющихся в наличии бойцов и командиров, пробирался к шоссейной дороге и удерживал ее до последней возможности. Генерал обещал нам прислать подкрепление.
Обходным путем, ведя бои с десантными отрядами немцев, вышли к дороге. День прошел в боях с пехотой противника. В 6 часу вечера на одной из развилок дорог нас окружили немецкие танки с автоматчиками. Мало осталось в живых после этого боя. При попытке пробиться из окружения я был ранен из крупнокалиберного пулемета в бедро правой ноги.
На следующий день меня нашли крестьяне ближней деревеньки. Они рассказали, что из нашего отряда в плен попало всего несколько бойцов, среди них был полковник, и его якобы немцы расстреляли.
Мы стали пробираться к конюшням, где и приняли первое боевое крещение. За трансформаторной будкой и на валах оказались немецкие автоматчики. Завязалась ожесточенная рукопашная схватка. Оставшиеся в живых гитлеровцы бежали за вал.
Покончив с ними, мы решили пробраться в артиллерийский парк, чтобы взять минометы. Территория парка в то время не подвергалась вражескому обстрелу, это нас очень удивило. Когда мы добрались туда, то стало ясно: немцы устроили засаду. Дорого поплатились мы за свою оплошность: почти все бойцы батареи погибли от пулеметного огня фашистов. Я был контужен. С помощью своего друга и земляка Сыдыкова и еще одного бойца мы достигли склада боепитания, расположенного напротив парка. Здесь я немного отдохнул. В складе оказалось 40 бойцов, из них примерно половина раненых. Взяв боеприпасы, мы направились на защиту ворот. Вдруг увидели, что горит штаб полка, и бросились туда, чтобы спасти знамя. Но красноармеец, стоявший в ту ночь часовым, сказал, что замполит полка Дербенев (батальонный комиссар С.В. Дербенев - заместитель командира 125-го стрелкового полка по политчасти) вместе с несколькими курсантами полковой школы уже взяли знамя.
На защите Северо-Западных ворот я с оставшимся расчетом батареи и бойцами других подразделений находился примерно до 10 часов утра. Затем пришел незнакомый капитан и от имени командования приказал нам выйти на железную дорогу, чтобы сдерживать врага на подступах к станции.
Во главе с капитаном нам удалось выйти через Северо-Западные ворота. Мы направились к железной дороге, которой достигли с большими потерями у самого города.
При обочине железнодорожной станции произошли два эпизода, запомнившиеся мне на всю жизнь: психические атаки немцев и бомбежка эшелонов на станции. Гитлеровцы сгруппировались за выступом полотна железной дороги. Они шли в атаку в четыре шеренги, в шахматном порядке, причем первый и третий ряды, приставив автоматы к животу, беспрерывно стреляли, второй и четвертый - подавали диски. Мы подпустили их очень близко, даже виден был золотой кубик капитана, ведшего их в атаку, а затем почти всех уничтожили. Вторая атака врага тоже не увенчалась успехом.
Через некоторое время из города прибежал связной с приказанием отходить по направлению к вокзалу: там собирал всех бойцов генерал. Оставив пулеметчика, мы направились туда, и действительно увидели генерала. Рядом с ним стоял полковник в кавалерийской форме и еще несколько средних командиров.
Генерал, обратясь ко всем, сказал, что железнодорожная связь с Минском нарушена и что самая главная магистраль сейчас - шоссейная дорога. Эту дорогу нужно во что бы то ни стало удержать. Обратясь к полковнику и назвав его по фамилии, кажется Матвеев (полковник Д.И. Матвеев - командир 333-го стрелкового полка, член ВКП(б). Погиб в бою в августе 1943 г.), генерал сказал, чтобы он взял имеющихся в наличии бойцов и командиров, пробирался к шоссейной дороге и удерживал ее до последней возможности. Генерал обещал нам прислать подкрепление.
Обходным путем, ведя бои с десантными отрядами немцев, вышли к дороге. День прошел в боях с пехотой противника. В 6 часу вечера на одной из развилок дорог нас окружили немецкие танки с автоматчиками. Мало осталось в живых после этого боя. При попытке пробиться из окружения я был ранен из крупнокалиберного пулемета в бедро правой ноги.
На следующий день меня нашли крестьяне ближней деревеньки. Они рассказали, что из нашего отряда в плен попало всего несколько бойцов, среди них был полковник, и его якобы немцы расстреляли.
ОФ МГОБК, оп. 125, д. 29, лл. 3-5.
Сайт Алёны Дружининой, 2005-2011