Коломиец Яков Иванович
Героическая оборона
Составители: М.И. Глязер, Г.И. Олехнович, Т.М. Ходцева, Л.В. Киселёва
Государственное издательство БССР
Редакция социально-экономической литературы
Минск, 1963
Государственное издательство БССР
Редакция социально-экономической литературы
Минск, 1963
НЕЗАБЫВАЕМЫЕ ДНИ
КОЛОМИЕЦ ЯКОВ ИВАНОВИЧ, лейтенант, командир минометной батареи, 125-го стрелкового
полка.
Сражался в Восточном форту Кобринского укрепления до 29 июня 1941 года. Находился в
лагерях военнопленных: Бяла-Подляска, Дрезден, Санднес (Южная Норвегия). Из фашистских
лагерей совершил два неудачных побега. Освобожден 29 апреля 1945 года. Член КПСС.
Награжден орденом Отечественной войны I степени и медалью «За победу над Германией в
Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».
В настоящее время Я. И. Коломиец работает в г. п. Жабинка, Брестской области
.
полка.
Сражался в Восточном форту Кобринского укрепления до 29 июня 1941 года. Находился в
лагерях военнопленных: Бяла-Подляска, Дрезден, Санднес (Южная Норвегия). Из фашистских
лагерей совершил два неудачных побега. Освобожден 29 апреля 1945 года. Член КПСС.
Награжден орденом Отечественной войны I степени и медалью «За победу над Германией в
Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».
В настоящее время Я. И. Коломиец работает в г. п. Жабинка, Брестской области
.
1930 году я участвовал в освобождении Западной Белоруссии от ига польских помещиков и
капиталистов. Не забудутся веселые лица людей.
Но фашистские разбойники и варвары воровски напали на нас, нарушили нашу спокойную,
счастливую жизнь.
...На первый взгляд казалось, что нет ничего живого в Брестской крепости: все было охвачено гулом
взрывов, пожаром, дымом, копотью. Так началась война. Жил я тогда в домах комсостава,
недалеко от расположения части. Полураздетый, с наганом в руке, через развалины, огонь, я
ползком добрался в помещение штаба полка, которое уже частично было разрушено; здесь
находились раненый в плечо дежурный по полку, истекающий кровью начальник караула.
Распоряжения или приказа я получить не смог, так как командира полка и начальника штаба на
месте не оказалось. Дежурный мне сказал, что надо выводить людей к месту сосредоточения
подразделений по боевой тревоге. Мы попытались пробраться к валу у Северных ворот, но путь нам
преградил артиллерийский огонь. Мы видели, как бойцы минометной батареи стремились
добраться до парка, где стояли минометы и артиллерия полка, но почти все погибли.
Нужно было принимать самостоятельное решение. Вместе с 16 бойцами, среди которых были
раненые и невооруженные, мы начали продвигаться к уже разрушенному зданию санчасти 125-го
стрелкового полка. Через некоторое время попали в Восточный форт. В пути к нам присоединилось
еще 10 бойцов и 2 командира. Оборону заняли на валах, предполагая, что противник после
артиллерийской подготовки и бомбардировки приложит все усилия к тому, чтобы занять крепость.
Мы не ошиблись. Часа через два артиллерийская подготовка прекратилась, заработали наши
пулеметы на самой границе.
За короткое время при участии двух сержантов мы окопались на валах, обнаружили склад с
боеприпасами. Взяли ручной пулемет, винтовки, а также один четырехствольный зенитный пулемет,
который был немедленно установлен во втором этаже внутреннего двора Восточного форта.
На мой вопрос: «Кто может метко стрелять из пулемета?» ответил раненный в голову пограничник:
«Я буду бить фашистов до последнего патрона».
Ленты наполнили патронами, поделили связки гранат. Группа бойцов до 70 человек в основном
была вооружена винтовками, и только с правого фланга стояли два зенитных орудия. Передовые
отряды противника начали прорываться с северо-западной части Кобринского укрепления. К
Восточному форту направилось три немецких танка с автоматчиками. Танки были уничтожены. Атаку
отбили. Автоматы и пулеметы врага стали нашими первыми трофеями, ибо пулеметов у нас было
совсем мало, а винтовок и автоматов не хватало.
Примерно в первом часу дня к нам в Восточный форт прибыл командир 44-го стрелкового полка
майор Гаврилов. Он объединил все мелкие подразделения в сводную группу Восточного форта.
Собрал командный состав, провел совещание и призвал сражаться до последнего дыхания.
Началась более организованная оборона. Назначили командиров взводов, командиров отделений.
Форт был разделен на оборонительные пункты. Со штабом обороны форта была налажена
телефонная связь, установили рацию. Ответственность за оказание помощи раненым возлагалась
на военфельдшера Раису Абакумову (военфельдшер Р. И. Абакумова - операционная сестра 95-го
медико-санитарного батальона. В настоящее время живет и работает в г. Орле. Награждена
орденом Красного Знамени). Нужно было заботиться о детях и женщинах, которые попали в
Восточный форт. В дни боев женщины оказывали раненым большую помощь, делили с нами все
невзгоды.
В боях я потерял половину личного состава взвода, но атаки отбивались с большими потерями и
для немцев.
В первый день обороны стало очевидно, что силы гитлеровских войск превосходят наши.
Необходимо было связаться со своими и просить помощи.
Ночью 23 июня 1941 года я получил приказ от майора Гаврилова установить связь с
подразделениями, обороняющимися в Центральной части крепости.
С десятью подобранными опытными бойцами мне удалось прорваться в район комсоставских
домов, и через развалины мы пробрались в уцелевшее здание, но там оказались немцы.
Произошла рукопашная схватка. В ход были пущены гранаты. Гитлеровцы были уничтожены. Однако
нам стало ясно, что добраться до Цитадели невозможно.
С большим трудом, потеряв несколько бойцов, я возвратился и доложил обстановку. Майор
Гаврилов сказал, что будем готовить прорыв, не ожидая помощи.
Неутихающие бои продолжались на следующий день. Временами артиллерийским расчетам,
засевшим на валах форта, приходилось уходить в подвалы. Зенитные орудия вышли из строя.
Бойцы-артиллеристы героически погибли.
Стал привычным беспрерывный треск нашего зенитного и ручных пулеметов, одиночные выстрелы
винтовок. Рвались немецкие мины и снаряды, тяжело стонали раненые. Штаб разрабатывал план
прорыва и выхода из окружения. Предполагалось уйти в белорусские леса.
В этот день лейтенант с группой бойцов при поддержке моего оборонительного пункта прорвался в
немецкое расположение и оттуда притащил живого языка. Фамилии лейтенанта не знаю, но помню,
что он был ранен в плечо.
Вечером 25 июня по решению майора Гаврилова был организован прорыв, но он не имел успеха.
Много бойцов погибло или получило ранение.
Мы попытались прокопать проход в юго-восточной части форта и выйти из окружения в ночное
время, но не удалось; обвалы уничтожали то, что делалось. Положение было тяжелое: не хватало
воды, продуктов питания, боеприпасов, на бинты рвали белье. Тревожило состояние детей, нужно
было спасти их жизнь. Решили матерей с детьми вывести из форта, а самим продолжать
сражаться. Разве забудешь прощание уходящих с остающимися! Это было примерно 28 июня.
Обстрел Восточного форта прекращался лишь в те моменты, когда гитлеровцы по радио
передавали требование о капитуляции. Мы отвечали усиленным огнем, В это тяжелое время было
проведено одно из партийных собраний, на котором многих отличившихся в боях бойцов приняли в
ряды Коммунистической партии. На этом собрании стала коммунистом и Раиса Абакумова. Мы все
дали клятву стоять насмерть. Когда несколько затихла перестрелка, к форту подошли два раненых
оборванных бойца. Как оказалось, они попали к немцам в плен, и враг направил их к нам с
предложением капитулировать. Бойцы просили дать им возможность стать в число защитников
форта.
Бомбардировка с воздуха и минометная канонада сменялись ультиматумами. Враг применял и
слезоточивые газы.
Но воля советского воина оставалась непоколебимой. Когда прекращался огонь, появлялись
вражеские танки. Одному из танков удалось ворваться во внутренний двор, но он был подбит
гранатой и загорелся. После этой неудачи гитлеровцы снова повторили артиллерийский налет и
бомбежку.
Мой оборонительный пункт был разбит. Погибло немало бойцов, многие были контужены. Дважды
ранило политрука Скрипника. Только прямое попадание авиабомбы заставило замолчать
раненого пограничника, который день и ночь стоял у пулемета. Оставшиеся в живых переползли в
подземелья. Измученных, раненых, полузасыпанных землей, нас схватили гитлеровцы. А бои в
Брестской крепости продолжались...
Тяжело вспоминать минувшее, но мы обязаны это сделать, чтобы дети наши знали, чтобы люди
активнее боролись за мир во всем мире.
капиталистов. Не забудутся веселые лица людей.
Но фашистские разбойники и варвары воровски напали на нас, нарушили нашу спокойную,
счастливую жизнь.
...На первый взгляд казалось, что нет ничего живого в Брестской крепости: все было охвачено гулом
взрывов, пожаром, дымом, копотью. Так началась война. Жил я тогда в домах комсостава,
недалеко от расположения части. Полураздетый, с наганом в руке, через развалины, огонь, я
ползком добрался в помещение штаба полка, которое уже частично было разрушено; здесь
находились раненый в плечо дежурный по полку, истекающий кровью начальник караула.
Распоряжения или приказа я получить не смог, так как командира полка и начальника штаба на
месте не оказалось. Дежурный мне сказал, что надо выводить людей к месту сосредоточения
подразделений по боевой тревоге. Мы попытались пробраться к валу у Северных ворот, но путь нам
преградил артиллерийский огонь. Мы видели, как бойцы минометной батареи стремились
добраться до парка, где стояли минометы и артиллерия полка, но почти все погибли.
Нужно было принимать самостоятельное решение. Вместе с 16 бойцами, среди которых были
раненые и невооруженные, мы начали продвигаться к уже разрушенному зданию санчасти 125-го
стрелкового полка. Через некоторое время попали в Восточный форт. В пути к нам присоединилось
еще 10 бойцов и 2 командира. Оборону заняли на валах, предполагая, что противник после
артиллерийской подготовки и бомбардировки приложит все усилия к тому, чтобы занять крепость.
Мы не ошиблись. Часа через два артиллерийская подготовка прекратилась, заработали наши
пулеметы на самой границе.
За короткое время при участии двух сержантов мы окопались на валах, обнаружили склад с
боеприпасами. Взяли ручной пулемет, винтовки, а также один четырехствольный зенитный пулемет,
который был немедленно установлен во втором этаже внутреннего двора Восточного форта.
На мой вопрос: «Кто может метко стрелять из пулемета?» ответил раненный в голову пограничник:
«Я буду бить фашистов до последнего патрона».
Ленты наполнили патронами, поделили связки гранат. Группа бойцов до 70 человек в основном
была вооружена винтовками, и только с правого фланга стояли два зенитных орудия. Передовые
отряды противника начали прорываться с северо-западной части Кобринского укрепления. К
Восточному форту направилось три немецких танка с автоматчиками. Танки были уничтожены. Атаку
отбили. Автоматы и пулеметы врага стали нашими первыми трофеями, ибо пулеметов у нас было
совсем мало, а винтовок и автоматов не хватало.
Примерно в первом часу дня к нам в Восточный форт прибыл командир 44-го стрелкового полка
майор Гаврилов. Он объединил все мелкие подразделения в сводную группу Восточного форта.
Собрал командный состав, провел совещание и призвал сражаться до последнего дыхания.
Началась более организованная оборона. Назначили командиров взводов, командиров отделений.
Форт был разделен на оборонительные пункты. Со штабом обороны форта была налажена
телефонная связь, установили рацию. Ответственность за оказание помощи раненым возлагалась
на военфельдшера Раису Абакумову (военфельдшер Р. И. Абакумова - операционная сестра 95-го
медико-санитарного батальона. В настоящее время живет и работает в г. Орле. Награждена
орденом Красного Знамени). Нужно было заботиться о детях и женщинах, которые попали в
Восточный форт. В дни боев женщины оказывали раненым большую помощь, делили с нами все
невзгоды.
В боях я потерял половину личного состава взвода, но атаки отбивались с большими потерями и
для немцев.
В первый день обороны стало очевидно, что силы гитлеровских войск превосходят наши.
Необходимо было связаться со своими и просить помощи.
Ночью 23 июня 1941 года я получил приказ от майора Гаврилова установить связь с
подразделениями, обороняющимися в Центральной части крепости.
С десятью подобранными опытными бойцами мне удалось прорваться в район комсоставских
домов, и через развалины мы пробрались в уцелевшее здание, но там оказались немцы.
Произошла рукопашная схватка. В ход были пущены гранаты. Гитлеровцы были уничтожены. Однако
нам стало ясно, что добраться до Цитадели невозможно.
С большим трудом, потеряв несколько бойцов, я возвратился и доложил обстановку. Майор
Гаврилов сказал, что будем готовить прорыв, не ожидая помощи.
Неутихающие бои продолжались на следующий день. Временами артиллерийским расчетам,
засевшим на валах форта, приходилось уходить в подвалы. Зенитные орудия вышли из строя.
Бойцы-артиллеристы героически погибли.
Стал привычным беспрерывный треск нашего зенитного и ручных пулеметов, одиночные выстрелы
винтовок. Рвались немецкие мины и снаряды, тяжело стонали раненые. Штаб разрабатывал план
прорыва и выхода из окружения. Предполагалось уйти в белорусские леса.
В этот день лейтенант с группой бойцов при поддержке моего оборонительного пункта прорвался в
немецкое расположение и оттуда притащил живого языка. Фамилии лейтенанта не знаю, но помню,
что он был ранен в плечо.
Вечером 25 июня по решению майора Гаврилова был организован прорыв, но он не имел успеха.
Много бойцов погибло или получило ранение.
Мы попытались прокопать проход в юго-восточной части форта и выйти из окружения в ночное
время, но не удалось; обвалы уничтожали то, что делалось. Положение было тяжелое: не хватало
воды, продуктов питания, боеприпасов, на бинты рвали белье. Тревожило состояние детей, нужно
было спасти их жизнь. Решили матерей с детьми вывести из форта, а самим продолжать
сражаться. Разве забудешь прощание уходящих с остающимися! Это было примерно 28 июня.
Обстрел Восточного форта прекращался лишь в те моменты, когда гитлеровцы по радио
передавали требование о капитуляции. Мы отвечали усиленным огнем, В это тяжелое время было
проведено одно из партийных собраний, на котором многих отличившихся в боях бойцов приняли в
ряды Коммунистической партии. На этом собрании стала коммунистом и Раиса Абакумова. Мы все
дали клятву стоять насмерть. Когда несколько затихла перестрелка, к форту подошли два раненых
оборванных бойца. Как оказалось, они попали к немцам в плен, и враг направил их к нам с
предложением капитулировать. Бойцы просили дать им возможность стать в число защитников
форта.
Бомбардировка с воздуха и минометная канонада сменялись ультиматумами. Враг применял и
слезоточивые газы.
Но воля советского воина оставалась непоколебимой. Когда прекращался огонь, появлялись
вражеские танки. Одному из танков удалось ворваться во внутренний двор, но он был подбит
гранатой и загорелся. После этой неудачи гитлеровцы снова повторили артиллерийский налет и
бомбежку.
Мой оборонительный пункт был разбит. Погибло немало бойцов, многие были контужены. Дважды
ранило политрука Скрипника. Только прямое попадание авиабомбы заставило замолчать
раненого пограничника, который день и ночь стоял у пулемета. Оставшиеся в живых переползли в
подземелья. Измученных, раненых, полузасыпанных землей, нас схватили гитлеровцы. А бои в
Брестской крепости продолжались...
Тяжело вспоминать минувшее, но мы обязаны это сделать, чтобы дети наши знали, чтобы люди
активнее боролись за мир во всем мире.
ОФ МГОБК, оп. 125, д. 31, лл. 19-34.
________________________________________________________________________
Сайт Алёны Дружининой, 2005-2008
