Эта страница посвящена памяти тех защитников Брестской крепости и членам их семей, имена которых так и остались неизвестными
От героев былых времен
Не осталось порой имен.
Те, кто приняли смертный бой,
Стали просто землей, травой.
Только грозная доблесть их
Поселилась в сердцах живых
Этот вечный огонь,
Нам завещанный одним,
Мы в груди храним.
Не осталось порой имен.
Те, кто приняли смертный бой,
Стали просто землей, травой.
Только грозная доблесть их
Поселилась в сердцах живых
Этот вечный огонь,
Нам завещанный одним,
Мы в груди храним.
_________________________________________________________________
Из книги Сергея Смирнова "Брестская крепость"
...мы можем отдать дань уважения памяти героя. Этого нельзя сделать в отношении многих других защитников крепости - мы просто не знаем их имен.
Кто был тот молоденький боец, почти мальчик, о котором вспоминают люди 44-го полка? Весь день он дрался с какой-то особой веселой удалью, будто чувство страха вообще было незнакомо ему. Он первым кидался в бой, поднимая за собой других навстречу атакующим автоматчикам, обгоняя всех, врывался в толпу бегущих назад фашистов, разя их штыком, и последним возвращался в укрытие, еще полный боевого возбуждения и желания скорее снова сойтись с врагом грудь с грудью.
И вдруг, уже в конце дня, он был ранен. Мина разорвалась позади него, и осколок ее попал ему в ляжку. Рана оказалась легкой - бойцу тут же перевязали ее, и он, хоть и прихрамывая, по-прежнему ходил в атаки. Но настроение его было непоправимо испорчено - он не мог примириться с такой раной.
- Что же я скажу теперь нашим, когда они придут? - чуть ли не со слезами говорил он товарищам. - Ведь они подумают, что я удирал от немцев - рана-то у меня сзади. Ребята, вы же видели - я вперед шел, когда ранило...
Его успокаивали, но он был неутешен и вовсе не думал ни о смерти, подстерегающей его здесь на каждом шагу, ни о тяжелых лишениях осады, а только о своем ранении, которое считал таким позорным, и о том, как стыдно ему будет, когда придут свои.
Невдомек было этому юному солдатику-герою, что через три дня другая, смертельная рана в грудь навсегда уложит его и, когда спустя три года придут сюда свои, только кости его будут белеть где-то в крепостных развалинах.
Кто был тот молоденький боец, почти мальчик, о котором вспоминают люди 44-го полка? Весь день он дрался с какой-то особой веселой удалью, будто чувство страха вообще было незнакомо ему. Он первым кидался в бой, поднимая за собой других навстречу атакующим автоматчикам, обгоняя всех, врывался в толпу бегущих назад фашистов, разя их штыком, и последним возвращался в укрытие, еще полный боевого возбуждения и желания скорее снова сойтись с врагом грудь с грудью.
И вдруг, уже в конце дня, он был ранен. Мина разорвалась позади него, и осколок ее попал ему в ляжку. Рана оказалась легкой - бойцу тут же перевязали ее, и он, хоть и прихрамывая, по-прежнему ходил в атаки. Но настроение его было непоправимо испорчено - он не мог примириться с такой раной.
- Что же я скажу теперь нашим, когда они придут? - чуть ли не со слезами говорил он товарищам. - Ведь они подумают, что я удирал от немцев - рана-то у меня сзади. Ребята, вы же видели - я вперед шел, когда ранило...
Его успокаивали, но он был неутешен и вовсе не думал ни о смерти, подстерегающей его здесь на каждом шагу, ни о тяжелых лишениях осады, а только о своем ранении, которое считал таким позорным, и о том, как стыдно ему будет, когда придут свои.
Невдомек было этому юному солдатику-герою, что через три дня другая, смертельная рана в грудь навсегда уложит его и, когда спустя три года придут сюда свои, только кости его будут белеть где-то в крепостных развалинах.
...Кто, например, назовет нам фамилию неизвестного музыканта из оркестра 44-го стрелкового полка? Вместе с группой своих товарищей в первые минуты войны при разрыве тяжелой авиабомбы он был завален в помещении музыкантского взвода. Они оказались заживо похороненными под грудой камней, и спасти их было невозможно, потому что этот участок казарм находился под непрерывным обстрелом и бомбежкой и к развалинам никто не мог подступиться.
И тогда люди, находившиеся неподалеку, сквозь грохот взрывов вдруг услышали, как из-под этих развалин раздались звуки музыки. Неизвестный музыкант играл на трубе "Интернационал". Он как бы прощался этим со своими товарищами и говорил, что умирает как верный сын Советской Родины.
...Петя Клыпа рассказал мне о подвиге одного политрука, фамилии которого мы также до сих пор не знаем. В первые минуты войны этот политрук собрал под своим командованием бойцов из разных частей и подразделений и вместе с ними дерзко двинулся прямо навстречу гитлеровцам, наступавшим с северной части крепости. Маленький отряд занял каменное здание на берегу Мухавца против Центрального острова и своим огнем преградил дорогу врагу.
Тем самым политрук и его бойцы предотвратили возможный прорыв противника в центр крепости с тыла, со стороны главных трехарочных ворот. Они держались в этом доме почти до самого вечера, пока наконец гитлеровцы не подтащили сюда орудия и не начали прямой наводкой обстреливать здание, разрушая его.
К концу дня у политрука осталась только небольшая группа бойцов, и, воспользовавшись минутой затишья, он вместе с ними бросился вплавь через Мухавец в центральную цитадель, где в казармах находились наши. Но когда они вышли на берег, на них из засады неожиданно напал отряд автоматчиков.
Тогда политрук приказал своим людям бежать к тем отсекам казарм, которые были заняты нашими бойцами, а сам с пистолетом в одной руке и с гранатой в другой бросился навстречу врагам. Он хотел задержать гитлеровцев и дать возможность своим бойцам спастись.
Его тотчас же окружили и схватили, выкручивая руки, стараясь вырвать пистолет и гранату. Но он в этой борьбе сумел дотянуться ртом до гранаты и зубами выхватил кольцо. Произошел взрыв. Петя Клыпа рассказывал, что он видел потом труп этого политрука на берегу Мухавца. Грудь его была разорвана, в неестественно выкрученной руке по-прежнему зажат пистолет, а в зубах стиснуто кольцо гранаты, и вокруг него разбросаны тела врагов, уничтоженных этим взрывом.
Великое множество было таких безвестных храбрецов, ибо там, в крепости, почти каждый становился подлинным героем. И неудивительно, что в наше время слова "защитник Брестской крепости" стали равнозначными слову "герой".
...Молодой лейтенант, командовавший артиллеристами, был тяжело ранен во время перестрелки. Но уйти от орудий он отказался. Когда одному из танков удалось проскочить через ворота, началась огневая дуэль между ним и зенитчиками. Танк, маневрируя на дороге, бегло обстреливал зенитки, и одна пушка скоро была повреждена.
Тогда, собрав последние силы, бледный, обескровленный лейтенант встал к орудию и сам повел огонь прямой наводкой. Ему понадобилось всего два или три выстрела - танк был подбит, а пытавшихся удрать танкистов перестреляли из винтовок бойцы.
Но и силы лейтенанта были исчерпаны. Он упал тут же, у орудия, и артиллеристы, подняв его, увидели, что он мертв. Гаврилов сейчас же приказал Касаткину написать на этого лейтенанта посмертное представление к званию Героя Советского Союза. К сожалению, как и все документы штаба, это представление уничтожили впоследствии, когда немцы ворвались в форт, и забытая участниками обороны фамилия героя-лейтенанта до сих пор остается неизвестной.
...Среди них Матевосян увидел молодую женщину в нарядном цветастом платье, уже разорванном и окровавленном. На щеке у нее была глубокая царапина, и лицо залито кровью. В руках женщина сжимала немецкий автомат. Она бросилась к Матевосяну с криком:
- Товарищ командир, нет боеприпасов! Что нам делать?
Эта женщина, только что вышедшая из боя, где она дралась наравне с мужчинами, думала вовсе не о спасении, а прежде всего о том, чтобы продолжать борьбу.
...Другой участник обороны Брестской крепости, бывший лейтенант Василий Соколов, в своем письме рассказывает о неизвестной девушке, которая в первый день прибежала в подвал 333-го стрелкового полка. Там, в подвале, она взяла винтовку одного из убитых бойцов и дралась все время бок о бок с мужчинами, как рядовой стрелок.
...Необычайную, поистине легендарную историю рассказывают в Бресте о какой-то женщине - одной из последних защитников крепости. Мне довелось слышать о ней от нескольких жителей города, в домах которых в 1941 году находились на постое немецкие солдаты. Это было уже в сентябре или даже в октябре, когда крепость считалась давно взятой и полки поредевшей в штурмах 45-й дивизии, пополненные и ушедшие на фронт, заменили тыловыми частями, охранявшими крепостные склады.
Но тыловики эти постоянно несли потери: из подземелий и подвалов развалин продолжали раздаваться внезапные выстрелы - последние защитники крепости еще скрывались там и вели борьбу. Вот в это время и прошел среди немцев слух о "кудлатой". Солдаты, несшие службу в крепости, рассказывали, что в подземных убежищах до сих пор прячется женщина, вооруженная автоматом.
Неожиданно она появляется то здесь, то там и открывает огонь, причем охранники с почти суеверным страхом говорили, что она не дает промаха - каждая пуля ее убивает врага. Потом она исчезает где-то под землей, и так же неожиданно ее выстрелы раздаются уже в другом месте. Все попытки поймать или убить ее оставались тщетными.
По описанию немцев, вид этой женщины, насколько ее удавалось разглядеть издали, был страшным. С запыленным, закопченным лицом, в изодранной одежде, с волосами, давно не чесанными и свалявшимися в колтун, она казалась им призраком из подземного мира, духом мести и смерти. И каждый раз, когда очередная команда солдат отправлялась на дежурство в крепость, немцы молились и желали друг другу не встретиться сегодня с этой женщиной, которую они называли "фрау мит автомат" или "кудлатая".
Лишь во второй половине октября о ней перестали говорить - женщина уже не появлялась. Кто же была она? Скорее всего, жена какого-нибудь командира - ведь до войны многие из них занимались военным делом, метко стреляли, умели обращаться с пулеметом. Быть может, на глазах у этой женщины погиб ее муж, были убиты дети, и, охваченная жаждой мщения, она осталась там, в подземных лабиринтах крепости, чтобы заплатить врагу сторицей за свое горе, за беду, которую он принес на ее родную землю. Так это или нет, сказать трудно, и кто знает, станет ли когда-нибудь известно имя этой легендарной героини. Словом, в крепости было немало женщин, сражавшихся с оружием в руках, но, к сожалению, мы пока еще не знаем их фамилий.
...От другого защитника крепости я услышал рассказ о гибели неизвестного молодого пограничника с 9-й заставы. Дело в том, что в субботу, 21 июня, как раз накануне войны, пограничники задержали в крепости двух переодетых гитлеровских шпионов. У них нашли бумаги со схемами расположения наших военных объектов, и агенты врага были полностью изобличены на допросе.
Вечером их заперли в камеру для задержанных на границе с тем, чтобы утром отправить в штаб отряда. Ночью на часах у дверей камеры стоял один из бойцов-пограничников. Когда началась война, он не ушел со своего поста, хотя поблизости то и дело рвались снаряды противника.
Как только первый отряд гитлеровцев ворвался через Тереспольские ворота в центр цитадели, от него тотчас же отделилась группа автоматчиков, которая бросилась в сторону камеры, где содержались задержанные шпионы. Видимо, тайная агентура врага в крепости уже дала знать гитлеровскому командованию о том, что лазутчики попались, и указала, где они находятся.
Часовой вступил в бой с автоматчиками. Он отстреливался, лежа у двери камеры, и своим огнем удерживал врагов на почтительном расстоянии. А в это время в дверь изнутри яростно ломились два шпиона, громкими криками по-немецки призывая на помощь своих. Постепенно патроны у бойца подошли к концу, а гитлеровцы, забрасывая его гранатами, подступали все ближе, и часовой увидел, что ему не сдержать врагов.
И тогда он принял решение. Когда несколько минут спустя автоматчики ворвались в дверь камеры, они нашли только три трупа. Пограничник расстрелял обоих шпионов и застрелился сам.
...Один из жителей Бреста передал мне рассказ какого-то участника обороны, фамилию которого он уже, к сожалению, не помнил. ...Он наблюдал за немцами через подвальное окошко и однажды стал свидетелем подвига неизвестного защитника крепости. Как-то днем десятка три немецких автоматчиков строем шли вдоль казарм, направляясь к Тереспольским воротам.
Они уже поворачивали в туннель ворот, как вдруг в самой середине этого отряда раздался сильный взрыв, разметавший в разные стороны солдат. Вслед за тем с верхушки разрушенной Тереспольской башни на камни двора кинулся вниз головой человек в красноармейской гимнастерке и остался лежать бездыханным среди трупов гитлеровцев, убитых взрывом.
Неизвестный герой подстерег врагов, бросил в них, по-видимому, связку гранат и, дорого продав свою жизнь, покончил с собой.
...Житель соседней с крепостью деревни Котельня-Подгорская, Григорий Самолюк, рассказал мне о какой-то группе героев, сражавшихся в здании бывшей церкви на Центральном острове. Как известно, эта церковь в ходе боев несколько раз переходила из рук в руки, но говорят, что в начале августа туда снова пробрались наши бойцы с пулеметом и вели долгий бой с гитлеровцами, пока все не погибли. Самолюк слышал от немцев, что это был последний очаг сопротивления в центре цитадели, и видел своими глазами останки героев, когда глубокой осенью оккупанты пригнали его с другими колхозниками убирать территорию крепости.
По его словам наверху, в развалинах церковной башни, еще стоял тогда станковый пулемет "максим", направленный в сторону Тереспольских ворот, а рядом лежали трупы семерых бойцов с зелеными петлицами пограничников на гимнастерках. Гитлеровцы, раздраженные упорным сопротивлением этой группы, не разрешали хоронить погибших, и стаи ворон копошились над мертвецами. А внизу, там, где когда-то был церковный алтарь, крестьяне увидели еще один полусгнивший труп советского бойца. Он сидел, прислонясь к стене, около него валялся разбитый автомат, а над его головой на штукатурке была выцарапана надпись: "Погибаю за Родину!"
...До сих пор среди жителей Бреста и ближних деревень ходят удивительные рассказы о том, что даже несколько месяцев спустя, после того как гитлеровцы полностью овладели крепостью, отдельные советские бойцы и командиры скрывались в крепостных казематах и подземельях и по ночам на развалинах еще иногда раздавались выстрелы. Кое-кто из местного населения вспоминает, что зимой 1941/42 года, когда немцы сгоняли людей в крепость разбирать развалины, они порой видели перебегающие из каземата в каземат, от подземелья к подземелью фигуры в изодранной красноармейской одежде. И чья-то рука не раз писала на полуразрушенных крепостных стенах грозные слова: "Смерть немецким оккупантам!"
...скрипач опоздал часа на два на работу и, когда пришел, с волнением рассказал товарищам о том, что с ним случилось. Он шел по дороге, направляясь к госпиталю, как вдруг его обогнала немецкая военная машина, в которой сидел какой-то офицер. Машина резко затормозила впереди него, и гитлеровец подозвал скрипача.
- Садись! - приказал он, открывая дверцу. Музыкант сел, и автомобиль помчался в крепость. Они приехали на Центральный остров и, судя по тому, как объяснил Дурасову скрипач, остановились где-то в расположении 333-го полка. Там, среди развалин, в земле была пробита широкая дыра, уходившая куда-то глубоко вниз. Вокруг нее с автоматами наготове стояла группа немецких солдат!
- Спускайся туда! - приказал скрипачу офицер. - Там, в подземелье, до сих пор скрывается один русский. Он не хочет сдаваться и отстреливается. Ты должен уговорить его выйти наверх и сложить оружие - мы обещаем сохранить ему жизнь. Если ты не уговоришь его - можешь не возвращаться: я застрелю тебя.
Музыкант с трудом спустился вниз и попал в неширокий и темный подземный ход. Он двинулся по нему, вытянув вперед руки, и, боясь, чтобы неизвестный не застрелил его, все время громко повторял, кто он и зачем идет.
Внезапно гулко ударил выстрел, и перепуганный скрипач упал ничком на сырой пол подземелья. К счастью, пуля не задела его. И тут же он услышал доносившийся откуда-то издали слабый голос.
- Не бойся, иди сюда, - говорил неизвестный. - Я выстрелил просто в воздух. Это был мой последний патрон. Я и сам решил выйти - у меня уже давно кончился запас пищи. Иди и помоги мне. Скрипач поднялся на ноги и двинулся вперед. Вскоре он наткнулся на человека, сидевшего у стены.
Обхватив руками музыканта, неизвестный с трудом встал, навалился ему на плечо, и оба медленно пошли к выходу. Когда они кое-как выкарабкались наверх, последние силы оставили незнакомца, и он, закрыв глаза, изнеможенно опустился на камни развалин. Гитлеровцы, стоя полукругом, молча, с любопытством смотрели на него.
Перед ними сидел невероятно исхудавший, заросший густой щетиной человек, возраст которого сейчас было невозможно определить. Нельзя было также догадаться о том, боец это или командир, - вся одежда на нем висела лохмотьями. Видимо, не желая показать врагам свою слабость, неизвестный сделал усилие, чтобы встать, но тут же упал на камни.
Офицер бросил приказание, и солдаты поставили перед ним открытую банку с консервами и печенье, но он не притронулся ни к чему. Тогда офицер спросил его, есть ли еще русские там, в подземелье.
- Нет, - ответил неизвестный. - Я был один, и я вышел только для того, чтобы своими глазами посмотреть на ваше бессилие здесь, у нас, в России. Я выпустил свой последний патрон в воздух, но расстрелять меня вы не посмеете.
По приказанию офицера музыкант перевел ему эти слова пленного. И тогда офицер, обращаясь к своим солдатам, сказал:
- Этот человек - настоящий герой. Учитесь у него, как нужно защищать свою землю. Его воля победила смерть, голод и все лишения, и это великий подвиг солдата. После этого офицер приказал одному из солдат вывести музыканта за пределы крепости, и дальнейшая судьба пленного так и осталась неизвестной.
Как-то днем десятка три немецких автоматчиков строем шли вдоль казарм, направляясь к Тереспольским воротам. Они уже поворачивали в туннель ворот, как вдруг в самой середине этого отряда раздался сильный взрыв, разметавший в разные стороны солдат.
Вслед за тем с верхушки разрушенной Тереспольской башни на камни двора кинулся вниз головой человек в красноармейской гимнастерке и остался лежать бездыханным среди трупов гитлеровцев, убитых взрывом. Неизвестный герой подстерег врагов, бросил в них, по-видимому, связку гранат и, дорого продав свою жизнь, покончил с собой. Житель соседней с крепостью деревни
...Григорий Самолюк рассказал мне о какой-то группе героев, сражавшихся в здании бывшей церкви на Центральном острове. Как известно, эта церковь в ходе боев несколько раз переходила из рук в руки, но говорят, что в начале августа туда снова пробрались наши бойцы с пулеметом и вели долгий бой с гитлеровцами, пока все не погибли.
И тогда люди, находившиеся неподалеку, сквозь грохот взрывов вдруг услышали, как из-под этих развалин раздались звуки музыки. Неизвестный музыкант играл на трубе "Интернационал". Он как бы прощался этим со своими товарищами и говорил, что умирает как верный сын Советской Родины.
...Петя Клыпа рассказал мне о подвиге одного политрука, фамилии которого мы также до сих пор не знаем. В первые минуты войны этот политрук собрал под своим командованием бойцов из разных частей и подразделений и вместе с ними дерзко двинулся прямо навстречу гитлеровцам, наступавшим с северной части крепости. Маленький отряд занял каменное здание на берегу Мухавца против Центрального острова и своим огнем преградил дорогу врагу.
Тем самым политрук и его бойцы предотвратили возможный прорыв противника в центр крепости с тыла, со стороны главных трехарочных ворот. Они держались в этом доме почти до самого вечера, пока наконец гитлеровцы не подтащили сюда орудия и не начали прямой наводкой обстреливать здание, разрушая его.
К концу дня у политрука осталась только небольшая группа бойцов, и, воспользовавшись минутой затишья, он вместе с ними бросился вплавь через Мухавец в центральную цитадель, где в казармах находились наши. Но когда они вышли на берег, на них из засады неожиданно напал отряд автоматчиков.
Тогда политрук приказал своим людям бежать к тем отсекам казарм, которые были заняты нашими бойцами, а сам с пистолетом в одной руке и с гранатой в другой бросился навстречу врагам. Он хотел задержать гитлеровцев и дать возможность своим бойцам спастись.
Его тотчас же окружили и схватили, выкручивая руки, стараясь вырвать пистолет и гранату. Но он в этой борьбе сумел дотянуться ртом до гранаты и зубами выхватил кольцо. Произошел взрыв. Петя Клыпа рассказывал, что он видел потом труп этого политрука на берегу Мухавца. Грудь его была разорвана, в неестественно выкрученной руке по-прежнему зажат пистолет, а в зубах стиснуто кольцо гранаты, и вокруг него разбросаны тела врагов, уничтоженных этим взрывом.
Великое множество было таких безвестных храбрецов, ибо там, в крепости, почти каждый становился подлинным героем. И неудивительно, что в наше время слова "защитник Брестской крепости" стали равнозначными слову "герой".
...Молодой лейтенант, командовавший артиллеристами, был тяжело ранен во время перестрелки. Но уйти от орудий он отказался. Когда одному из танков удалось проскочить через ворота, началась огневая дуэль между ним и зенитчиками. Танк, маневрируя на дороге, бегло обстреливал зенитки, и одна пушка скоро была повреждена.
Тогда, собрав последние силы, бледный, обескровленный лейтенант встал к орудию и сам повел огонь прямой наводкой. Ему понадобилось всего два или три выстрела - танк был подбит, а пытавшихся удрать танкистов перестреляли из винтовок бойцы.
Но и силы лейтенанта были исчерпаны. Он упал тут же, у орудия, и артиллеристы, подняв его, увидели, что он мертв. Гаврилов сейчас же приказал Касаткину написать на этого лейтенанта посмертное представление к званию Героя Советского Союза. К сожалению, как и все документы штаба, это представление уничтожили впоследствии, когда немцы ворвались в форт, и забытая участниками обороны фамилия героя-лейтенанта до сих пор остается неизвестной.
...Среди них Матевосян увидел молодую женщину в нарядном цветастом платье, уже разорванном и окровавленном. На щеке у нее была глубокая царапина, и лицо залито кровью. В руках женщина сжимала немецкий автомат. Она бросилась к Матевосяну с криком:
- Товарищ командир, нет боеприпасов! Что нам делать?
Эта женщина, только что вышедшая из боя, где она дралась наравне с мужчинами, думала вовсе не о спасении, а прежде всего о том, чтобы продолжать борьбу.
...Другой участник обороны Брестской крепости, бывший лейтенант Василий Соколов, в своем письме рассказывает о неизвестной девушке, которая в первый день прибежала в подвал 333-го стрелкового полка. Там, в подвале, она взяла винтовку одного из убитых бойцов и дралась все время бок о бок с мужчинами, как рядовой стрелок.
...Необычайную, поистине легендарную историю рассказывают в Бресте о какой-то женщине - одной из последних защитников крепости. Мне довелось слышать о ней от нескольких жителей города, в домах которых в 1941 году находились на постое немецкие солдаты. Это было уже в сентябре или даже в октябре, когда крепость считалась давно взятой и полки поредевшей в штурмах 45-й дивизии, пополненные и ушедшие на фронт, заменили тыловыми частями, охранявшими крепостные склады.
Но тыловики эти постоянно несли потери: из подземелий и подвалов развалин продолжали раздаваться внезапные выстрелы - последние защитники крепости еще скрывались там и вели борьбу. Вот в это время и прошел среди немцев слух о "кудлатой". Солдаты, несшие службу в крепости, рассказывали, что в подземных убежищах до сих пор прячется женщина, вооруженная автоматом.
Неожиданно она появляется то здесь, то там и открывает огонь, причем охранники с почти суеверным страхом говорили, что она не дает промаха - каждая пуля ее убивает врага. Потом она исчезает где-то под землей, и так же неожиданно ее выстрелы раздаются уже в другом месте. Все попытки поймать или убить ее оставались тщетными.
По описанию немцев, вид этой женщины, насколько ее удавалось разглядеть издали, был страшным. С запыленным, закопченным лицом, в изодранной одежде, с волосами, давно не чесанными и свалявшимися в колтун, она казалась им призраком из подземного мира, духом мести и смерти. И каждый раз, когда очередная команда солдат отправлялась на дежурство в крепость, немцы молились и желали друг другу не встретиться сегодня с этой женщиной, которую они называли "фрау мит автомат" или "кудлатая".
Лишь во второй половине октября о ней перестали говорить - женщина уже не появлялась. Кто же была она? Скорее всего, жена какого-нибудь командира - ведь до войны многие из них занимались военным делом, метко стреляли, умели обращаться с пулеметом. Быть может, на глазах у этой женщины погиб ее муж, были убиты дети, и, охваченная жаждой мщения, она осталась там, в подземных лабиринтах крепости, чтобы заплатить врагу сторицей за свое горе, за беду, которую он принес на ее родную землю. Так это или нет, сказать трудно, и кто знает, станет ли когда-нибудь известно имя этой легендарной героини. Словом, в крепости было немало женщин, сражавшихся с оружием в руках, но, к сожалению, мы пока еще не знаем их фамилий.
...От другого защитника крепости я услышал рассказ о гибели неизвестного молодого пограничника с 9-й заставы. Дело в том, что в субботу, 21 июня, как раз накануне войны, пограничники задержали в крепости двух переодетых гитлеровских шпионов. У них нашли бумаги со схемами расположения наших военных объектов, и агенты врага были полностью изобличены на допросе.
Вечером их заперли в камеру для задержанных на границе с тем, чтобы утром отправить в штаб отряда. Ночью на часах у дверей камеры стоял один из бойцов-пограничников. Когда началась война, он не ушел со своего поста, хотя поблизости то и дело рвались снаряды противника.
Как только первый отряд гитлеровцев ворвался через Тереспольские ворота в центр цитадели, от него тотчас же отделилась группа автоматчиков, которая бросилась в сторону камеры, где содержались задержанные шпионы. Видимо, тайная агентура врага в крепости уже дала знать гитлеровскому командованию о том, что лазутчики попались, и указала, где они находятся.
Часовой вступил в бой с автоматчиками. Он отстреливался, лежа у двери камеры, и своим огнем удерживал врагов на почтительном расстоянии. А в это время в дверь изнутри яростно ломились два шпиона, громкими криками по-немецки призывая на помощь своих. Постепенно патроны у бойца подошли к концу, а гитлеровцы, забрасывая его гранатами, подступали все ближе, и часовой увидел, что ему не сдержать врагов.
И тогда он принял решение. Когда несколько минут спустя автоматчики ворвались в дверь камеры, они нашли только три трупа. Пограничник расстрелял обоих шпионов и застрелился сам.
...Один из жителей Бреста передал мне рассказ какого-то участника обороны, фамилию которого он уже, к сожалению, не помнил. ...Он наблюдал за немцами через подвальное окошко и однажды стал свидетелем подвига неизвестного защитника крепости. Как-то днем десятка три немецких автоматчиков строем шли вдоль казарм, направляясь к Тереспольским воротам.
Они уже поворачивали в туннель ворот, как вдруг в самой середине этого отряда раздался сильный взрыв, разметавший в разные стороны солдат. Вслед за тем с верхушки разрушенной Тереспольской башни на камни двора кинулся вниз головой человек в красноармейской гимнастерке и остался лежать бездыханным среди трупов гитлеровцев, убитых взрывом.
Неизвестный герой подстерег врагов, бросил в них, по-видимому, связку гранат и, дорого продав свою жизнь, покончил с собой.
...Житель соседней с крепостью деревни Котельня-Подгорская, Григорий Самолюк, рассказал мне о какой-то группе героев, сражавшихся в здании бывшей церкви на Центральном острове. Как известно, эта церковь в ходе боев несколько раз переходила из рук в руки, но говорят, что в начале августа туда снова пробрались наши бойцы с пулеметом и вели долгий бой с гитлеровцами, пока все не погибли. Самолюк слышал от немцев, что это был последний очаг сопротивления в центре цитадели, и видел своими глазами останки героев, когда глубокой осенью оккупанты пригнали его с другими колхозниками убирать территорию крепости.
По его словам наверху, в развалинах церковной башни, еще стоял тогда станковый пулемет "максим", направленный в сторону Тереспольских ворот, а рядом лежали трупы семерых бойцов с зелеными петлицами пограничников на гимнастерках. Гитлеровцы, раздраженные упорным сопротивлением этой группы, не разрешали хоронить погибших, и стаи ворон копошились над мертвецами. А внизу, там, где когда-то был церковный алтарь, крестьяне увидели еще один полусгнивший труп советского бойца. Он сидел, прислонясь к стене, около него валялся разбитый автомат, а над его головой на штукатурке была выцарапана надпись: "Погибаю за Родину!"
...До сих пор среди жителей Бреста и ближних деревень ходят удивительные рассказы о том, что даже несколько месяцев спустя, после того как гитлеровцы полностью овладели крепостью, отдельные советские бойцы и командиры скрывались в крепостных казематах и подземельях и по ночам на развалинах еще иногда раздавались выстрелы. Кое-кто из местного населения вспоминает, что зимой 1941/42 года, когда немцы сгоняли людей в крепость разбирать развалины, они порой видели перебегающие из каземата в каземат, от подземелья к подземелью фигуры в изодранной красноармейской одежде. И чья-то рука не раз писала на полуразрушенных крепостных стенах грозные слова: "Смерть немецким оккупантам!"
...скрипач опоздал часа на два на работу и, когда пришел, с волнением рассказал товарищам о том, что с ним случилось. Он шел по дороге, направляясь к госпиталю, как вдруг его обогнала немецкая военная машина, в которой сидел какой-то офицер. Машина резко затормозила впереди него, и гитлеровец подозвал скрипача.
- Садись! - приказал он, открывая дверцу. Музыкант сел, и автомобиль помчался в крепость. Они приехали на Центральный остров и, судя по тому, как объяснил Дурасову скрипач, остановились где-то в расположении 333-го полка. Там, среди развалин, в земле была пробита широкая дыра, уходившая куда-то глубоко вниз. Вокруг нее с автоматами наготове стояла группа немецких солдат!
- Спускайся туда! - приказал скрипачу офицер. - Там, в подземелье, до сих пор скрывается один русский. Он не хочет сдаваться и отстреливается. Ты должен уговорить его выйти наверх и сложить оружие - мы обещаем сохранить ему жизнь. Если ты не уговоришь его - можешь не возвращаться: я застрелю тебя.
Музыкант с трудом спустился вниз и попал в неширокий и темный подземный ход. Он двинулся по нему, вытянув вперед руки, и, боясь, чтобы неизвестный не застрелил его, все время громко повторял, кто он и зачем идет.
Внезапно гулко ударил выстрел, и перепуганный скрипач упал ничком на сырой пол подземелья. К счастью, пуля не задела его. И тут же он услышал доносившийся откуда-то издали слабый голос.
- Не бойся, иди сюда, - говорил неизвестный. - Я выстрелил просто в воздух. Это был мой последний патрон. Я и сам решил выйти - у меня уже давно кончился запас пищи. Иди и помоги мне. Скрипач поднялся на ноги и двинулся вперед. Вскоре он наткнулся на человека, сидевшего у стены.
Обхватив руками музыканта, неизвестный с трудом встал, навалился ему на плечо, и оба медленно пошли к выходу. Когда они кое-как выкарабкались наверх, последние силы оставили незнакомца, и он, закрыв глаза, изнеможенно опустился на камни развалин. Гитлеровцы, стоя полукругом, молча, с любопытством смотрели на него.
Перед ними сидел невероятно исхудавший, заросший густой щетиной человек, возраст которого сейчас было невозможно определить. Нельзя было также догадаться о том, боец это или командир, - вся одежда на нем висела лохмотьями. Видимо, не желая показать врагам свою слабость, неизвестный сделал усилие, чтобы встать, но тут же упал на камни.
Офицер бросил приказание, и солдаты поставили перед ним открытую банку с консервами и печенье, но он не притронулся ни к чему. Тогда офицер спросил его, есть ли еще русские там, в подземелье.
- Нет, - ответил неизвестный. - Я был один, и я вышел только для того, чтобы своими глазами посмотреть на ваше бессилие здесь, у нас, в России. Я выпустил свой последний патрон в воздух, но расстрелять меня вы не посмеете.
По приказанию офицера музыкант перевел ему эти слова пленного. И тогда офицер, обращаясь к своим солдатам, сказал:
- Этот человек - настоящий герой. Учитесь у него, как нужно защищать свою землю. Его воля победила смерть, голод и все лишения, и это великий подвиг солдата. После этого офицер приказал одному из солдат вывести музыканта за пределы крепости, и дальнейшая судьба пленного так и осталась неизвестной.
Как-то днем десятка три немецких автоматчиков строем шли вдоль казарм, направляясь к Тереспольским воротам. Они уже поворачивали в туннель ворот, как вдруг в самой середине этого отряда раздался сильный взрыв, разметавший в разные стороны солдат.
Вслед за тем с верхушки разрушенной Тереспольской башни на камни двора кинулся вниз головой человек в красноармейской гимнастерке и остался лежать бездыханным среди трупов гитлеровцев, убитых взрывом. Неизвестный герой подстерег врагов, бросил в них, по-видимому, связку гранат и, дорого продав свою жизнь, покончил с собой. Житель соседней с крепостью деревни
...Григорий Самолюк рассказал мне о какой-то группе героев, сражавшихся в здании бывшей церкви на Центральном острове. Как известно, эта церковь в ходе боев несколько раз переходила из рук в руки, но говорят, что в начале августа туда снова пробрались наши бойцы с пулеметом и вели долгий бой с гитлеровцами, пока все не погибли.
_________________________________________________________________
Героическая оборона
Составители: М.И. Глязер, Г.И. Олехнович, Т.М. Ходцева, Л.В. Киселёва
Государственное издательство БССР
Редакция социально-экономической литературы
Минск, 1963
Составители: М.И. Глязер, Г.И. Олехнович, Т.М. Ходцева, Л.В. Киселёва
Государственное издательство БССР
Редакция социально-экономической литературы
Минск, 1963
Из воспоминаний П. С. Клыпы
Безымянный герой
На Западном острове, примерно на девятый день обороны, мы встретили в кустах одного нашего пограничника. Он лежал с ручным пулеметом. Возле него валялись сотни стреляных гильз и запасные диски к пулемету, а неподалеку - десятки фашистских трупов. Видимо, это был один из секретных постов погранзаставы. Здесь его застала война в ночь на 22 июня, и все эти дни он оставался на месте, ведя бой с врагом. Вид его был ужасен: воспаленные глаза, серое осунувшееся лицо, костлявые руки крепко сжимали пулемет. Уже несколько суток он не спал и не брал в рот пищи. Казалось, боец лежит без сознания. Но вот он поднял голову и посмотрел на нас. Мы предложили ему прорываться вместе. Пограничник с трудом открыл потрескавшиеся губы и с ожесточением сказал:
- Никуда я отсюда не уйду. И безымянный герой, так поразивший меня своей силой духа, самоотверженностью, патриотизмом, остался...
Из воспоминаний Сивакова П.Г.
Я вспоминаю одного молодого пограничника, на лице которого был отпечаток пережитого: видимо, он попал под очень сильный огонь противника и сражался в неравном бою с врагом. Форма на нем была изорвана, в грязи. Он потерял речь и объяснялся жестами, показывая рукой в сторону Буга. Из своего станкового пулемета этот пограничник уничтожил не один десяток врагов. Я не успел узнать фамилии смельчака, так как во время очередной атаки он был ранен и умер, истекая кровью. А сколько других безымянных героев погибло в то время?
Из воспоминаний Исполатова Н.М.
Вскоре был убит еще один из нашего взвода. До сих пор стоит передо мною этот молодой вихрастый парень с голубыми глазами. Рана была смертельной. Но он еще долго цеплялся костеневшими пальцами за стенку окопа, чтобы послать последнюю смертоносную пулю в своего врага.
Из воспоминаний Семенюка Р.К.
Один из бойцов, кажется, пехотинец, взял конец телефонного кабеля, дополз до ворот, привязал кабель к древку фашистского флага и свалил его. Заметив это, немцы открыли бешеный пулеметный огонь. Но бесстрашный воин не струсил. Он успел еще забросать гранатами радиоустановку врага, располагавшуюся правее ворот. К нам он больше не вернулся. Очевидно, там и погиб. (кн. "Героическая оборона")
Из воспоминаний Зайцева В.К.
23 июня, взбешенные нашим сопротивлением, враги подогнали к воротам танк и начали обстреливать укрепление. Но как только танк подкатил вплотную к воротам, навстречу ему со связкой гранат выскочил какой-то лейтенант, казах по национальности. Не прошло и нескольких минут, как стальная громадина загорелась. Но смельчак жил недолго - его ранило осколком в голову. Мы втащили лейтенанта в каземат, и вскоре он скончался.
Из воспоминаний Гаврилова П.М.
В неравный поединок с вражескими бронированными машинами вступила группа бойцов во главе с молодым лейтенантом-артиллеристом. Огонь находившегося в укрытии орудия, которым он командовал, не смог преградить путь немецким танкам. Они вырвались к валу, и пошли на нас. Тогда лейтенант приказал выкатить орудие на открытую позицию и повел стрельбу прямой наводкой. Уже завертелся на месте один танк, задымил второй... В это время лейтенанта тяжело ранило. Его гимнастерка быстро обагрилась кровью. Но уползти, уйти в укрытие - значило дать танкам прорваться. И он вместе с еще одним уцелевшим бойцом остался у орудия. Когда была подбита третья вражеская машина, а остальные повернули обратно, мы увидели, как этот бесстрашный человек упал на землю...
В то время я еще не потерял надежды на соединение со своими войсками и потому приказал начальнику штаба составить приказ о посмертном представлении к званию Героя Советского Союза этого отважного лейтенанта. Все документы тех дней, конечно, погибли, и я сейчас жалею, что не запомнил фамилии лейтенанта-героя.
Из воспоминаний Долотова И.И.
Помню, как один худой веснушчатый паренек-красноармеец с остроносым лицом лежал на груде матрацев у окна и время от времени прикладывался к прицелу самой обычной винтовки, даже не снабженной оптическим прицелом. После выстрела он снимал с себя фуражку с красным околышком пехотинца и вытирал ею потный лоб. Как-то я обнаружил фашиста, приспособившегося за толстым деревом на валу за Мухавцом. Враг был хорошо замаскирован. Он вырубил в стволе у самой земли треугольник и стрелял, не высовываясь из-за дерева. Я указал на него красноармейцу, хотя, откровенно говоря, сомневался, что боец без оптического прицела уничтожит этого фрица. Но он сказал, что на этом расстоянии можно и так попасть. И действительно, спустя некоторое время снайпер прицелился и выстрелил. Сейчас же за стволом дерева взметнулось и рухнуло тело врага. Мы все были поражены мастерством этого неказистого на вид паренька.
Из воспоминаний Дурасова А.И.
Однажды (это было уже в апреле 1942 года, когда сошел снег) скрипач пришел на работу позднее обычного. Он рассказал нам, что по дороге на работу его догнала легковая машина, и один из сидящих в ней немецких офицеров приказал: «Юда, садись». Скрипач сел, и машина покатила в крепость. Его привезли к полуразрушенному подземелью. Туда вел ход, загроможденный кирпичом.
Около него находилось до взвода немецких солдат. Гитлеровский майор сказал скрипачу, что там, внизу, находится один русский, что он не сдается и на все обращения отвечает выстрелами.
Фашисты решили во что бы то ни стало взять его живым.
- Ты должен спуститься вниз и доказать ему, что сопротивляться бессмысленно. Если он не выйдет, мы взорвем его убежище. Если же ты его не убедишь, мы тебя расстреляем, - сказал скрипачу офицер.
Выбора не было, и скрипач стал спускаться вниз, в подвал. Было абсолютно темно. Медленно продвигаясь, он начал громко говорить, кто он и зачем идет сюда, боясь, чтобы тот, кто находился внизу, не выстрелил. Вдруг из темноты его прервал голос: «Кто бы ты ни был - подойди ко мне, - я все равно решил выйти. Продукты у меня давно кончились, а последние патроны расстрелял вчера по этой погани».
Затем раздался выстрел. Скрипач от неожиданности упал, но голос тотчас же позвал его: «Помоги мне выбраться».
Скрипач сделал не больше 4 или 5 шагов и наткнулся на сидящего у стены человека, который обнял его за плечи и, тяжело навалившись, медленно пошел к выходу.
Поднялись наверх. Неизвестный сразу сел, видимо, свежий воздух опьянил его, но затем вскочил и встал, сложив на груди руки. Перед ним полукольцом стояли враги.
Это был заросший щетиной человек, в истлевшем обмундировании, в телогрейке, без фуражки, очень худой, выше среднего роста, русые волосы развевались на ветру; возраст его определить было трудно. На вопрос офицера, есть ли там еще кто-нибудь, незнакомец ответил: «Я один. И вышел, чтобы увидеть то, во что я крепко верил и верю сейчас - в ваше бессилие».
Сказав это, он медленно опустился на груду кирпича. По приказанию офицера перед ним положили печенье и раскрыли коробку консервов. Но он ни к чему не прикоснулся.
Тогда офицер повернулся к солдатам и сказал: «Вот смотрите, как нужно защищать свою землю. Этот герой - солдат, у которого и смерть, и голод, и лишения не сломили воли. Это подвиг». Потом он приказал шоферу вывезти скрипача из крепости. Его вывезли за крепостной вал и вытолкнули из машины.
Я размышлял: кто этот командир или солдат, скорей всего, командир. Как он мог прожить почти десять месяцев со дня начала войны? Кто помогал ему в этой трудной, опасной и тяжелой борьбе?
ОФ МГОБК, оп. 84, д. 12, лл. 5-25.
_________________________________________________________________
- Никуда я отсюда не уйду. И безымянный герой, так поразивший меня своей силой духа, самоотверженностью, патриотизмом, остался...
Из воспоминаний Сивакова П.Г.
Я вспоминаю одного молодого пограничника, на лице которого был отпечаток пережитого: видимо, он попал под очень сильный огонь противника и сражался в неравном бою с врагом. Форма на нем была изорвана, в грязи. Он потерял речь и объяснялся жестами, показывая рукой в сторону Буга. Из своего станкового пулемета этот пограничник уничтожил не один десяток врагов. Я не успел узнать фамилии смельчака, так как во время очередной атаки он был ранен и умер, истекая кровью. А сколько других безымянных героев погибло в то время?
Из воспоминаний Исполатова Н.М.
Вскоре был убит еще один из нашего взвода. До сих пор стоит передо мною этот молодой вихрастый парень с голубыми глазами. Рана была смертельной. Но он еще долго цеплялся костеневшими пальцами за стенку окопа, чтобы послать последнюю смертоносную пулю в своего врага.
Из воспоминаний Семенюка Р.К.
Один из бойцов, кажется, пехотинец, взял конец телефонного кабеля, дополз до ворот, привязал кабель к древку фашистского флага и свалил его. Заметив это, немцы открыли бешеный пулеметный огонь. Но бесстрашный воин не струсил. Он успел еще забросать гранатами радиоустановку врага, располагавшуюся правее ворот. К нам он больше не вернулся. Очевидно, там и погиб. (кн. "Героическая оборона")
Из воспоминаний Зайцева В.К.
23 июня, взбешенные нашим сопротивлением, враги подогнали к воротам танк и начали обстреливать укрепление. Но как только танк подкатил вплотную к воротам, навстречу ему со связкой гранат выскочил какой-то лейтенант, казах по национальности. Не прошло и нескольких минут, как стальная громадина загорелась. Но смельчак жил недолго - его ранило осколком в голову. Мы втащили лейтенанта в каземат, и вскоре он скончался.
Из воспоминаний Гаврилова П.М.
В неравный поединок с вражескими бронированными машинами вступила группа бойцов во главе с молодым лейтенантом-артиллеристом. Огонь находившегося в укрытии орудия, которым он командовал, не смог преградить путь немецким танкам. Они вырвались к валу, и пошли на нас. Тогда лейтенант приказал выкатить орудие на открытую позицию и повел стрельбу прямой наводкой. Уже завертелся на месте один танк, задымил второй... В это время лейтенанта тяжело ранило. Его гимнастерка быстро обагрилась кровью. Но уползти, уйти в укрытие - значило дать танкам прорваться. И он вместе с еще одним уцелевшим бойцом остался у орудия. Когда была подбита третья вражеская машина, а остальные повернули обратно, мы увидели, как этот бесстрашный человек упал на землю...
В то время я еще не потерял надежды на соединение со своими войсками и потому приказал начальнику штаба составить приказ о посмертном представлении к званию Героя Советского Союза этого отважного лейтенанта. Все документы тех дней, конечно, погибли, и я сейчас жалею, что не запомнил фамилии лейтенанта-героя.
Из воспоминаний Долотова И.И.
Помню, как один худой веснушчатый паренек-красноармеец с остроносым лицом лежал на груде матрацев у окна и время от времени прикладывался к прицелу самой обычной винтовки, даже не снабженной оптическим прицелом. После выстрела он снимал с себя фуражку с красным околышком пехотинца и вытирал ею потный лоб. Как-то я обнаружил фашиста, приспособившегося за толстым деревом на валу за Мухавцом. Враг был хорошо замаскирован. Он вырубил в стволе у самой земли треугольник и стрелял, не высовываясь из-за дерева. Я указал на него красноармейцу, хотя, откровенно говоря, сомневался, что боец без оптического прицела уничтожит этого фрица. Но он сказал, что на этом расстоянии можно и так попасть. И действительно, спустя некоторое время снайпер прицелился и выстрелил. Сейчас же за стволом дерева взметнулось и рухнуло тело врага. Мы все были поражены мастерством этого неказистого на вид паренька.
Из воспоминаний Дурасова А.И.
Однажды (это было уже в апреле 1942 года, когда сошел снег) скрипач пришел на работу позднее обычного. Он рассказал нам, что по дороге на работу его догнала легковая машина, и один из сидящих в ней немецких офицеров приказал: «Юда, садись». Скрипач сел, и машина покатила в крепость. Его привезли к полуразрушенному подземелью. Туда вел ход, загроможденный кирпичом.
Около него находилось до взвода немецких солдат. Гитлеровский майор сказал скрипачу, что там, внизу, находится один русский, что он не сдается и на все обращения отвечает выстрелами.
Фашисты решили во что бы то ни стало взять его живым.
- Ты должен спуститься вниз и доказать ему, что сопротивляться бессмысленно. Если он не выйдет, мы взорвем его убежище. Если же ты его не убедишь, мы тебя расстреляем, - сказал скрипачу офицер.
Выбора не было, и скрипач стал спускаться вниз, в подвал. Было абсолютно темно. Медленно продвигаясь, он начал громко говорить, кто он и зачем идет сюда, боясь, чтобы тот, кто находился внизу, не выстрелил. Вдруг из темноты его прервал голос: «Кто бы ты ни был - подойди ко мне, - я все равно решил выйти. Продукты у меня давно кончились, а последние патроны расстрелял вчера по этой погани».
Затем раздался выстрел. Скрипач от неожиданности упал, но голос тотчас же позвал его: «Помоги мне выбраться».
Скрипач сделал не больше 4 или 5 шагов и наткнулся на сидящего у стены человека, который обнял его за плечи и, тяжело навалившись, медленно пошел к выходу.
Поднялись наверх. Неизвестный сразу сел, видимо, свежий воздух опьянил его, но затем вскочил и встал, сложив на груди руки. Перед ним полукольцом стояли враги.
Это был заросший щетиной человек, в истлевшем обмундировании, в телогрейке, без фуражки, очень худой, выше среднего роста, русые волосы развевались на ветру; возраст его определить было трудно. На вопрос офицера, есть ли там еще кто-нибудь, незнакомец ответил: «Я один. И вышел, чтобы увидеть то, во что я крепко верил и верю сейчас - в ваше бессилие».
Сказав это, он медленно опустился на груду кирпича. По приказанию офицера перед ним положили печенье и раскрыли коробку консервов. Но он ни к чему не прикоснулся.
Тогда офицер повернулся к солдатам и сказал: «Вот смотрите, как нужно защищать свою землю. Этот герой - солдат, у которого и смерть, и голод, и лишения не сломили воли. Это подвиг». Потом он приказал шоферу вывезти скрипача из крепости. Его вывезли за крепостной вал и вытолкнули из машины.
Я размышлял: кто этот командир или солдат, скорей всего, командир. Как он мог прожить почти десять месяцев со дня начала войны? Кто помогал ему в этой трудной, опасной и тяжелой борьбе?
ОФ МГОБК, оп. 84, д. 12, лл. 5-25.
_________________________________________________________________
Московский литератор, 15 августа 2006 г
Светлана Гладыш
БЕССМЕРТНЫЙ ГАРНИЗОН СРАЖАЕТСЯ. БИТВА ЗА ПАМЯТЬ
Они стояли, поддерживая друг друга, худые, обросшие щетиной, в грязных окровавленных тряпках. Четверо красноармейцев перед взводом немецких солдат. Пока оставались патроны, наши бойцы отстреливались, а потом ушли в подземелье. На предложение сдаться отвечали пением "Интернационала". И лишь когда в подземный каземат крепости пошел отравляющий газ, люди приняли решение подняться навстречу смерти.
Ослепленные светом дня, они вышли, готовые принять пулю от врага, но выстрелов не последовало. Немецкий командир молча снял каску, а вслед за ним перед мужеством советских воинов обнажил головы весь взвод.
Это произошло 31 июля 1941 года, — в начале шестой недели бессмертной обороны Брестской крепости. Имена этих защитников бессмертного гарнизона, как и многих героев, остались
неизвестны.
Ослепленные светом дня, они вышли, готовые принять пулю от врага, но выстрелов не последовало. Немецкий командир молча снял каску, а вслед за ним перед мужеством советских воинов обнажил головы весь взвод.
Это произошло 31 июля 1941 года, — в начале шестой недели бессмертной обороны Брестской крепости. Имена этих защитников бессмертного гарнизона, как и многих героев, остались
неизвестны.
_________________________________________________________________
Героическая оборона
Составители: М.И. Глязер, Г.И. Олехнович, Т.М. Ходцева, Л.В. Киселёва
Государственное издательство БССР
Редакция социально-экономической литературы
Минск, 1963
Составители: М.И. Глязер, Г.И. Олехнович, Т.М. Ходцева, Л.В. Киселёва
Государственное издательство БССР
Редакция социально-экономической литературы
Минск, 1963
Из воспоминаний Солозобова В.С.
Шура - уборщица нашей санчасти. Всем раненым она уже оказала помощь и не покидала их.
- Какая же ты молодец, Шура, спасибо, - сказал я ей.
__________________________________
Хорошо помню еще двоих наших военфельдшеров, которые тоже участвовали в каждой операции, проводимой командованием. Они прибыли в крепость из училища незадолго до начала войны и сразу же показали себя храбрыми и находчивыми.
__________________________________
До сих пор памятен мне один случай. Я слушал, как красноармеец, узбек по национальности, фамилию которого я, к сожалению, не запомнил, докладывал на командном пункте о том, что его командир-сержант ранен и бьется с фашистами. Комиссар Фомин приказал мне отправиться туда. Я полз вслед за этим красноармейцем. Вскоре и он был ранен: пуля попала ему в живот. Я быстро сделал ему перевязку, чувствуя, что силы покидают его. Однако красноармеец твердил, чтобы я, не теряя времени, торопился к его командиру-сержанту.
Сержанта я отыскал среди груды кирпича у полуразрушенной стены. У него была оторвана стопа, но он продолжал вести огонь из ручного пулемета. Даже когда я делал ему перевязку, сержант не отрывался от прицела. Возвращаясь назад, я снова увидел бойца-узбека на том же месте. Он уже
умирал, но винтовку из рук не выпускал.
_________________________________________________________________
Сержанта я отыскал среди груды кирпича у полуразрушенной стены. У него была оторвана стопа, но он продолжал вести огонь из ручного пулемета. Даже когда я делал ему перевязку, сержант не отрывался от прицела. Возвращаясь назад, я снова увидел бойца-узбека на том же месте. Он уже
умирал, но винтовку из рук не выпускал.
_________________________________________________________________
Героическая оборона
Составители: М.И. Глязер, Г.И. Олехнович, Т.М. Ходцева, Л.В. Киселёва
Государственное издательство БССР
Редакция социально-экономической литературы
Минск, 1963
Составители: М.И. Глязер, Г.И. Олехнович, Т.М. Ходцева, Л.В. Киселёва
Государственное издательство БССР
Редакция социально-экономической литературы
Минск, 1963
Из воспоминаний Тарасова Н.А.
...В одном из уцелевших подземных помещений я встретил сержанта из 333-го полка, который отнесся ко мне весьма дружелюбно. Он был уже много раз контужен и ранен. Первым долгом он попросил воды. Я помог ему перевязать израненное тело, а сержант мне показал уцелевшие сухари в бумажных мешках и патроны, ради которых он здесь оставался, так как место было скрытое и о нем никто не догадывался. Звали этого человека Ильей, а фамилию его мне узнать так и не пришлось, ведь тогда вообще было не до праздных разговоров. Но иногда, впадая в забытье, сержант бредил, вспоминая Кубань; очевидно, он был оттуда родом. Вместе с этим сержантом мы пробыли больше недели. Он немного поправлялся. Я по мере своих способностей ухаживал за ним, ходил доставать воду, перевязывал раны, израсходовав на это всё свое нательное белье, хотя оно и было пропитано потом, грязью и кровью.
В эти дни, в основном, мы охотились за отдельными гитлеровцами. Непосильных боев не завязывали. Как-то днем мы с Ильей вылезли из подземелья разведать местонахождение своих. Видим, идет в нашем направлении группа немецких солдат. Решили принять бой. Подпустив врага на близкое расстояние, дали несколько очередей. Троих сразу уложили, а с остальными продолжали перестрелку. Враги были почти на открытом месте, а это очень помогло нам: когда они бросали в нас гранаты, мы легко ловили их на лету и швыряли обратно в их сторону.
Израсходовав гранаты, немцы заметно ослабили огонь. Мы убили еще двоих, а третий поднялся и, как заяц, побежал в противоположную от нас сторону, но там его встретили пули красноармейцев, которые, очевидно, скрывались в одном из подвалов.
Оставаться на месте боя было опасно, и мы быстро перебежали по развалинам в ту сторону, откуда стреляли наши. Оказывается, они наблюдали за всей картиной этой схватки, но стрелять не могли, так как мы с Ильей попадали под их пули. Там было шесть человек, и от них мы узнали, что последний приказ нашего командования был о выходе из крепости мелкими группами.
…мне сказали, что сержанта Илью убило в реке…
В эти дни, в основном, мы охотились за отдельными гитлеровцами. Непосильных боев не завязывали. Как-то днем мы с Ильей вылезли из подземелья разведать местонахождение своих. Видим, идет в нашем направлении группа немецких солдат. Решили принять бой. Подпустив врага на близкое расстояние, дали несколько очередей. Троих сразу уложили, а с остальными продолжали перестрелку. Враги были почти на открытом месте, а это очень помогло нам: когда они бросали в нас гранаты, мы легко ловили их на лету и швыряли обратно в их сторону.
Израсходовав гранаты, немцы заметно ослабили огонь. Мы убили еще двоих, а третий поднялся и, как заяц, побежал в противоположную от нас сторону, но там его встретили пули красноармейцев, которые, очевидно, скрывались в одном из подвалов.
Оставаться на месте боя было опасно, и мы быстро перебежали по развалинам в ту сторону, откуда стреляли наши. Оказывается, они наблюдали за всей картиной этой схватки, но стрелять не могли, так как мы с Ильей попадали под их пули. Там было шесть человек, и от них мы узнали, что последний приказ нашего командования был о выходе из крепости мелкими группами.
…мне сказали, что сержанта Илью убило в реке…
__________________________________
Из воспоминаний Нуриджаняна С.Б.
...Утром 5-го перед нашими позициями появился старший сержант с завязанными веревкой руками. Конец веревки находился на противоположной стороне у немцев. Лицо, шея сержанта залиты кровью. Когда он приблизился к нам, мы увидели, что у него обрезаны уши, на лбу вырезана звезда. Старший сержант крикнул: «Братцы, расстреляйте». Мы стали стрелять по веревке и перебили ее. Он побежал к нам, но враги открыли пулеметный огонь и... убили сержанта. Все мы, словно по команде, сняли головные уборы. - (кн. "Героическая оборона")
__________________________________
Из воспоминаний Махнача А.И.
Из воспоминаний Махнача А.И.
Первым из командиров, которого я встретил во время боев, был выпускник нашего училища. Его курсанты называли «Сашка-пистолет». Небольшого роста, черноволосый, этот молодой лейтенант ворвался в раскрытую дверь, куда почти каждую секунду летели пули, удивив нас своим смелым появлением. Он был без головного убора и волновался за свое подразделение: «Там, вероятно, все наше командование..., а я? Как мои бойцы?» Что-то еще вспомнил про полковую школу, 84-й полк, свой взвод. На прощание он мне сказал: «Пусть только Москва узнает, что крепость в окружении, от врага и пыли не останется».
__________________________________
Из воспоминаний Кошкарова П.П.
30 июня ночью над Трехарочными воротами неизвестным бойцом-героем был закреплен красный флаг. Он гордо развевался над крепостью, а когда фашисты на рассвете заметили его, они открыли и по знамени и по казармам ураганный огонь из всех видов оружия.
__________________________________
Из воспоминаний Романова А.Д.
Одному из бойцов, очевидно разрывной пулей, вырвало всю нижнюю часть лица. Обливаясь кровью, без перевязки, он продолжал отстреливаться.
А на второй день, когда фашисты предприняли танковую атаку и мы пытались подбить танки пулеметным огнем, я видел этого бойца еще раз. В это время у Трехарочных ворот, в подвале столовой и нескольких отсеках казарм сражались в основном наши курсанты под командованием лейтенанта Попова.
Когда вражеский танк мчался через Мухавецкий мост, боец с разбитой челюстью бросился на дорогу с ручным пулеметом и открыл по машине огонь. Танк мчался на него, а он, не двигаясь» с места, бил короткими очередями...
Над ним прогрохотала стальная махина, а он... так и не сдвинулся с места.... К нему бросился лейтенант Попов, но, видимо, герой уже не нуждался в помощи...
...Видели мы и еще один самоотверженный поступок. Вражеские автоматчики перебежками приближались к казармам. Их поддерживал огнем пулемет, строчивший по окнам, не давая нашим возможности высунуть головы.
Вдруг из оконного проема второго этажа метнулась фигура бойца. В три прыжка он оказался около вражеского пулемета. Короткая схватка, и пулемет уже строчил в спины фашистских автоматчиков. Это было утром двадцать четвертого, когда фашисты предприняли очередную атаку у моста около Трехарочных ворот и когда часть вражеских автоматчиков прорвалась на Центральный остров.
________________________________________________________________
Из воспоминаний Чернова А.Н.
(книга "Гарнизон сражается)
Из воспоминаний Чернова А.Н.
(книга "Гарнизон сражается)
...перед танком, словно из-под земли, появилась группа пограничников. Они ползли, таща на себе раненого командира, капитана пограничных войск. У него была оторвана нога. Около танка они остановились.
Капитан, с трудом превозмогая боль, встал во весь рост. Держась на одной ноге, он размахивал пистолетом, что-то кричал подбегавшим бойцам, которые сразу же ложились в цепь около танка. Через узкую щель люка я смотрел в спину этого человека, пораженный его мужеством. И вдруг он и один из державших его пограничников рухнули на землю. Третий товарищ подполз к упавшим, забрал их оружие и продолжал вести огонь.
Капитан, с трудом превозмогая боль, встал во весь рост. Держась на одной ноге, он размахивал пистолетом, что-то кричал подбегавшим бойцам, которые сразу же ложились в цепь около танка. Через узкую щель люка я смотрел в спину этого человека, пораженный его мужеством. И вдруг он и один из державших его пограничников рухнули на землю. Третий товарищ подполз к упавшим, забрал их оружие и продолжал вести огонь.
__________________________________
... Рядом со мной лежал раненый боец. Плотно сжав губы, опираясь на руку, собрав последние силы, он стремился приподняться, но вновь упал на землю.
- Э-эх! - с болью вырвалось у него. Я хотел помочь ему, но он тихо сказал:
- Не надо, ты иди лучше и бей их, гадов, за двоих, а я... - Он тяжело и порывисто дышал, жадно глотая воздух. - ... Я уже не могу теперь... Все… - Из его груди вырвался последний вздох.
__________________________________
...Тот ответил, что это вы сокопоставленные чины войск «СС», генералы. Везли их в Брест, чтобы самолетом отправить в Берлин для погребения.
- Погибли они сегодня днем в Кобрине, когда вышли из штаб-квартиры во двор, направляясь в сад, где их ждал обед. В это время русский солдат из засады бросил гранаты. За ним погнались наши солдаты во главе с офицером, он, убегая, отстреливался из пистолета... В него стали стрелять и, очевидно, ранили, потому что он упал и больше уже не поднялся... Его окружили... Он с трудом поднялся на ноги, что-то крикнул, потом выстрелил в себя и умер... А наш полковник назвал его сумасшедшим...
__________________________________
...Тетя Дуся, пользуясь заминкой в рядах врага, пробралась к окну и взяла автомат убитой. И вовремя: гитлеровцы были уже недалеко от окна, Она дала короткую очередь по ним, и... диск автомата тоже опустел.
А к нам в казарму полетели гранаты. Они рвались в разных местах внутри полуразбитой комнаты. Мы с Катей прижались в углу. Тетя Дуся тоже приползла к нам и, не задумываясь, прикрыла нас собою. Несколько осколков гранат впилось ей в спину и в шею.
Но вот разрыв гранат прекратился.
Тетя Дуся тихо стонала от ран. Мы бережно уложили ее около стены...
...Тетя Дуся, превозмогая боль от ран, подползла к двери и залегла около нее...
...- Прощайте, - послышалось от двери. Затем тяжкий глубокий вздох, и все смолкло. Это умерла тетя Дуся.
- Вся семья погибла: и дети, и муж... Она была последней... поэтому и дралась отчаянно...
__________________________________
Катя (фамилия неизвестна) - жена погибшего в первый день войны офицера-пограничника.
...Катя бросилась к убитым, перебросила нам один автомат, а другой взяла себе...
...Катя взяла на прицел окно, выходящее во двор цитадели...
...В полночь в подвал пришла Катя и еще человек десять женщин. Это была группа женщин, которую она оставила тогда у моста. Катя по собственной инициативе явилась организатором и руководителем этого женского отряда...
...Вскоре натолкнулись на редкую цепочку женщин. Все они были убиты.
- Это же... Катин отряд,- проговорил кто-то. В центре погибших - перевернутый вверх колесами станковый пулемет «максим», прикрытый людьми. Сверху лежала Катя. Волосы ее поседели. Гимнастерка пробита осколками. По всей ее спине расплылось темное пятно. Из головы вниз по лицу струйками стекала кровь. Внизу под ней лежал Меринов. Он был без сознания.
- Как все это произошло? - опросил я его, когда он пришел в себя.
- За пулемет беспокоился... Думаю, пробьют кожух осколками, и пропал пулемет. Вода вытечет, а где ее взять потом? Ну, и прикрыл его собой. Думаю, если что со мной, так пулемет зато цел будет. А Катя меня прикрыла собой... Куда ты, говорю, спасайся за кирпичами от осколков... Хотел скинуть с себя. Уцепилась - и ничего не сделаешь... Ты, говорит, пулеметчик, ты главный в бою... И тут взрыв... Меня оглушило... А она...
Меринов смолк, слезы подступили к горлу, не давали говорить.
«Да... вот он, Катин подвиг!» - думал я...
...Катя бросилась к убитым, перебросила нам один автомат, а другой взяла себе...
...Катя взяла на прицел окно, выходящее во двор цитадели...
...В полночь в подвал пришла Катя и еще человек десять женщин. Это была группа женщин, которую она оставила тогда у моста. Катя по собственной инициативе явилась организатором и руководителем этого женского отряда...
...Вскоре натолкнулись на редкую цепочку женщин. Все они были убиты.
- Это же... Катин отряд,- проговорил кто-то. В центре погибших - перевернутый вверх колесами станковый пулемет «максим», прикрытый людьми. Сверху лежала Катя. Волосы ее поседели. Гимнастерка пробита осколками. По всей ее спине расплылось темное пятно. Из головы вниз по лицу струйками стекала кровь. Внизу под ней лежал Меринов. Он был без сознания.
- Как все это произошло? - опросил я его, когда он пришел в себя.
- За пулемет беспокоился... Думаю, пробьют кожух осколками, и пропал пулемет. Вода вытечет, а где ее взять потом? Ну, и прикрыл его собой. Думаю, если что со мной, так пулемет зато цел будет. А Катя меня прикрыла собой... Куда ты, говорю, спасайся за кирпичами от осколков... Хотел скинуть с себя. Уцепилась - и ничего не сделаешь... Ты, говорит, пулеметчик, ты главный в бою... И тут взрыв... Меня оглушило... А она...
Меринов смолк, слезы подступили к горлу, не давали говорить.
«Да... вот он, Катин подвиг!» - думал я...
__________________________________
Из воспоминаний Санина А.С.
Из воспоминаний Санина А.С.
Хорошо помню двух младших командиров артиллеристов. По их инициативе были снаряжены две 45-мм пушки. Их катили из артпарка под градом пуль, через глубокие воронки. А сколько было торжества, гордости и радости, когда были сделаны первые выстрелы из этих пушек! Наши артиллеристы действовали образцово, без промаха. Они почернели от дыма, пыли и порохового газа. Им можно было кричать как угодно громко, но они ничего не слышали: от выстрелов и разрывов совсем оглохли. (кн. "Героическая оборона", стр. 461.)
Раненые сплошь и рядом перевязывали себя нижним бельем и продолжали стрелять, стиснув зубы, изнывая от жажды. (кн. "Героическая оборона", стр. 461.)
Раненые сплошь и рядом перевязывали себя нижним бельем и продолжали стрелять, стиснув зубы, изнывая от жажды. (кн. "Героическая оборона", стр. 461.)
__________________________________
Из воспоминаний Гуревича М.П.
Потом прибежало еще несколько женщин, у одной из них на руках была девочка лет 4-х, с почерневшим, обожженным личиком. (кн. "Героическая оборона", стр. 466.)
К нам присоединились пограничники, которые располагались в здании напротив нашего полка, потом еще два артиллериста. С первых же минут войны они вели огонь из окна нижнего этажа казармы прямой наводкой по Тереспольским воротам и в подвал спустились совершенно оглохшие. Помню, что один из них был высокий, молодой украинец. (кн. "Героическая оборона", стр. 466.)
Наконец мы очутились возле одного из зданий пограничников и увидели ужасную картину: все помещение было разбито, слева зияла большая воронка, в ней стоял разбитый пулемет, возле него лежало трое или четверо растерзанных пограничников. (кн. "Героическая оборона", стр. 466.)
К нам присоединились пограничники, которые располагались в здании напротив нашего полка, потом еще два артиллериста. С первых же минут войны они вели огонь из окна нижнего этажа казармы прямой наводкой по Тереспольским воротам и в подвал спустились совершенно оглохшие. Помню, что один из них был высокий, молодой украинец. (кн. "Героическая оборона", стр. 466.)
Наконец мы очутились возле одного из зданий пограничников и увидели ужасную картину: все помещение было разбито, слева зияла большая воронка, в ней стоял разбитый пулемет, возле него лежало трое или четверо растерзанных пограничников. (кн. "Героическая оборона", стр. 466.)
__________________________________
Из воспоминаний Алексеева И.А.
Мы выскочили из помещения и сразу увидели тяжелораненого красноармейца из нашей части. Мы с сержантом Лазаревым остановились и сделали ему перевязку, сняв для этого нижнюю рубашку. Через некоторое время боец скончался. (кн. "Героическая оборона", стр. 469).
В нашу группу попал солдат из пограничного отряда, который учился на курсах шоферов, располагавшихся на островке. Он рассказал нам, что в одном из зданий находилось 34 человека, а он был дневальным. Первые фашистские бомбы попали в этот дом. Сонные бойцы не успели выскочить и сгорели. И только дневальный добрался до центра крепости. (кн. "Героическая оборона", стр. 469).
Первые снаряды были направлены в здание столовой. Когда часть его разрушили, начали стрелять по костелу. Фашисты, видя такое положение, открыли ответный огонь, а потом начали атаковать ворота со стороны острова. Навстречу им бросилась группа солдат во главе с младшим лейтенантом, но враг не принял боя и отошел обратно. Помню, младший лейтенант был смелый, волевой, обладал хорошими организаторскими способностями. (кн. "Героическая оборона", стр. 471).
В нашу группу попал солдат из пограничного отряда, который учился на курсах шоферов, располагавшихся на островке. Он рассказал нам, что в одном из зданий находилось 34 человека, а он был дневальным. Первые фашистские бомбы попали в этот дом. Сонные бойцы не успели выскочить и сгорели. И только дневальный добрался до центра крепости. (кн. "Героическая оборона", стр. 469).
Первые снаряды были направлены в здание столовой. Когда часть его разрушили, начали стрелять по костелу. Фашисты, видя такое положение, открыли ответный огонь, а потом начали атаковать ворота со стороны острова. Навстречу им бросилась группа солдат во главе с младшим лейтенантом, но враг не принял боя и отошел обратно. Помню, младший лейтенант был смелый, волевой, обладал хорошими организаторскими способностями. (кн. "Героическая оборона", стр. 471).
__________________________________
Из воспоминаний Еремеева Г. Т.
Возле лестницы, которая вела на улицу, под грудой кирпича мы услышали стон, а затем просьбу о помощи. Лейтенант послал на выручку товарищу двух пограничников, но они не успели этого сделать, ибо последовал очередной взрыв снаряда, похоронивший и этих пограничников и того, кто просил о помощи. (кн. "Героическая оборона", стр. 474.)
__________________________________
Из воспоминаний Клопова К.В.
Из воспоминаний Клопова К.В.
Из штаба погранзаставы выбежал старший лейтенант и при перебежке через дорогу был убит. Следом за ним выскочила, видимо, его жена с сынишкой лет 4-5. Мальчик, увидя отца, бросил руку матери, сел на дорогу возле убитого и тряся его за руку, звал: «Папа, папа!». Фашисты, не считаясь с тем, что это малыш, открыли по нему огонь. Пуля перебила мальчику руку ниже локтя. Ребенок же с большими от испуга глазами продолжал звать папу. Кисть его руки безжизненно висела, но он не плакал. Мы внесли его через амбразуру в подвал. (кн. «Героическая оборона», стр. 483.)
__________________________________
Из воспоминаний Тимофеенко В.И.
Из воспоминаний Тимофеенко В.И.
Общее командование принял на себя лейтенант-пехотинец, знавший лучше всех расположение крепости, энергичный, волевой человек. (Сборник «Героическая оборона», С. 487).
Не могу забыть одного пулеметчика, который не уходил со своего поста, будучи дважды раненым в голову и в плечо. Он вел огонь в самое выгодное время, подпуская немцев на очень близкое расстояние. Стрелял метко, умно, то из одного пулемета, то из другого. Его сектор обстрела был всегда надежен. (Сборник «Героическая оборона», С. 488).
Не могу забыть такого эпизода.
26 июня перед рассветом я послал 12 бойцов на поиски боеприпасов, воды и питания. Вооружены они были винтовками и гранатами. Пробираясь по подвалам и зданиям, они натолкнулись на немецкое
подразделение и в течение дня вели непрерывный бой; оказать им помощь мы не могли, так как наш район был почти со всех сторон окружен и подвергался сильнейшему обстрелу и атакам.
Только ночью мы узнали от одного тяжело раненного бойца, его фамилия не то Криворогов, не то Кривошеий, о трагической участи бойцов, сражавшихся весь день. Их окружили и забрасывали гранатами даже тогда, когда почти все они были убиты. (Сборник «Героическая оборона», С. 488 - 489).
__________________________________
Из воспоминаний Контровской Н.М.
Из воспоминаний Контровской Н.М.
Помню, лейтенант Кижеватов попросил меня помочь перевязать одного бойца.
Он был ранен пулеметной очередью в обе ноги. На правую ногу его же ремнем наложили жгут, но перевязывать было уже нечем. В санитарной сумке не осталось ни одного бинта. Разорвав простыню, наложили повязку. Несмотря на тяжелое состояние, он не хотел уходить и все время просил помочь ему лечь у пулемета, уверяя, что руками он еще может бить фашистов... (кн. "Героическая оборона", стр. 495-496..)
Через некоторое время после ухода из крепости мы попали в деревню Волынка, где располагалась одна наша застава. Крестьяне рассказали нам о последних днях ее защитников. Немцы окружили заставу и хотели взять в плен всех оставшихся в живых пограничников. До последнего момента они отбивались, а потом перешли в сарай и продолжали стрелять. Немцы подожгли сарай, полагая, что бойцы выйдут. Но никто не вышел, все сгорели в огне. (кн. "Героическая оборона", стр. 497.)
Он был ранен пулеметной очередью в обе ноги. На правую ногу его же ремнем наложили жгут, но перевязывать было уже нечем. В санитарной сумке не осталось ни одного бинта. Разорвав простыню, наложили повязку. Несмотря на тяжелое состояние, он не хотел уходить и все время просил помочь ему лечь у пулемета, уверяя, что руками он еще может бить фашистов... (кн. "Героическая оборона", стр. 495-496..)
Через некоторое время после ухода из крепости мы попали в деревню Волынка, где располагалась одна наша застава. Крестьяне рассказали нам о последних днях ее защитников. Немцы окружили заставу и хотели взять в плен всех оставшихся в живых пограничников. До последнего момента они отбивались, а потом перешли в сарай и продолжали стрелять. Немцы подожгли сарай, полагая, что бойцы выйдут. Но никто не вышел, все сгорели в огне. (кн. "Героическая оборона", стр. 497.)
__________________________________
Из воспоминаний Зенкиной (Сачковской)
Из воспоминаний Зенкиной (Сачковской)
От Тереспольских ворот прибежал весь обгоревший и раненый боец. Он рассказал, что фашисты ночью забросали их подвал гранатами и кричали, чтобы наши сдавались в плен. Но бойцы продолжали вести огонь. Тогда фашисты залили подвал горючим и подожгли. Все там погибли.
Кижеватов всегда ходил с санитарной сумкой. Многие бойцы приходили к нему на перевязку. Кижеватов хотел перевязать и этого бойца, но тот отказался.
- Дайте мне лучше патронов,- едва слышно сказал он и, зарядив винтовку, ушел в том направлении, откуда пришел. (Героическая оборона, стр. 503-504.)
_________________________________________________________________
Сайт Алёны Дружининой, 2005-2011
Сайт Алёны Дружининой, 2005-2011