Кувалин Сергей Михайлович
Умер в 1994 году
_______________________________________________________________________________
 
Героическая оборона
Составители: М.И. Глязер, Г.И. Олехнович, Т.М. Ходцева, Л.В. Киселёва
Государственное издательство БССР
Редакция социально-экономической литературы
Минск, 1963
 
 
МЫ ПРОДОЛЖАЛИ СРАЖАТЬСЯ
 
КУВАЛИН СЕРГЕЙ МИХАЙЛОВИЧ, старший сержант, заведующий делопроизводством
продовольственно-фуражной службы 84-го стрелкового полка.
Сражался в Цитадели крепости у Холмских и Брестских ворот до 2 июля. Контуженный,
попал в плен. Прошел лагеря Бяла-Подляска, Гамбург. За неоднократные попытки к бегству
был переведен в лагерь смерти Освенцим, позже в Маутхаузен. В марте 1945 г. совершил
побег и добрался до советских войск.
Во время написания книги "Героическая оборона"   С.М. Кувалин жил и работал  в Челябинской
области.
 
Еще весной 1941 года все жители Бреста говорили о приближении войны. В магазинах города
появились большие очереди, чего раньше не наблюдалось. На наше недоумение некоторые из
горожан отвечали, что скоро война, что немцы наверняка нападут на нас. Мы возражали им,
доказывая, что у нас с Германией заключен договор о ненападении на 10 лет, но жители только
усмехались в ответ: «Мы его повадки знаем». Над крепостью все чаще и чаще появлялись
немецкие самолеты, вначале по одному, а потом далее группами - по три, по шесть. Пролетали
они, как правило, на небольшой высоте.
Я хорошо помню, что только 21 июня мы получили приказ: в случае появления немецких
самолетов открывать огонь из зенитных 4-ствольных пулеметов «максим».
21 июня старшины подразделений выписали и получили продукты среднему комсоставу для
поездки на артиллерийский полигон. На воскресенье 22 июня в крепости оставались только
дежурные командиры.
Полковой комиссар Фомин находился с нами в штабе. Он прибыл в полк месяца за полтора до
начала войны и семью свою еще не успел привезти.
21 июня демонстрировался кинофильм: «Валерий Чкалов». Вечер был теплый, погожий;
картину смотрело много солдат. Так как летом темнеть начинает поздно, демонстрация фильма
задержалась. После кино мы поужинали и начали играть с комсоргом полка Матевосяном в
шахматы, решив, что накануне выходного дня еще успеем выспаться. Матевосян из самолюбия
никак не хотел признать себя побежденным. Когда он проигрывал партию, то считал это
случайным явлением, а когда выигрывал - заявлял, что это классический маневр с атакой. Мы
вошли в азарт и не ложились спать до трех часов. В открытое окно веяло прохладой, откуда-то
доносились трели соловья.
Закончив игру и оставшись каждый при своем мнении о сыгранных партиях, мы, наконец,
угомонились. Обмундирование сложили по форме на окошке, которое выходило во двор
крепости. Не знаю, как другие мои товарищи, но я не успел еще заснуть, как зазвенели стекла,
посыпалась штукатурка, задрожали полутораметровой толщины стены. В темноте бросился к
выходной двери. В это время разорвалась большой силы бомба, упавшая метрах, примерно, в
8-9 от нашей комнаты. Что-то сильно ударило меня по голове: то ли дверь заклинилась, то ли
еще что-то обрушилось, только я потерял сознание. Очнулся лежа на полу, задыхаясь от дыма.
В голове шумело. Казалось, что она трещит по швам. С трудом поднялся, вышел, а вокруг нет ни
души: ни дежурного по штабу, ни посыльных, ни часового, стоявшего у знамени, ни знамени
полка. Кругом все грохотало, дрожало, горело, и нечем было дышать. Из прорванного
водопровода вытекала вода. Я спустился на первый этаж. Там были все из нашего штаба:
комиссар Фомин, Матевосян, Ребзуев, писарь Павлов, бойцы взвода пеших разведчиков.
Помню, я сказал Фомину тогда: «Вот, верили мы сволочам, а они что с нами сделали».
Комиссар ответил: «Товарищ сержант, не время об этом говорить, утихнет бомбардировка - надо
организовать круговую оборону, а сейчас необходимо установить наблюдение за Мухавцом и
мостом через него, чтобы не дать им прорваться в центр крепости».
Я был в трусах и майке. Поднявшись на второй этаж, в свою комнату, достал из чемодана новую
форму. Разыскивая старую гимнастерку, в кармане которой лежал комсомольский билет,
выглянул в окно, но тотчас же засвистели пули. Кто мог стрелять из центра крепости? Неужели
там уже немцы? Вернувшись, доложил об этом комиссару. Позже мы узнали, что огонь вели из
клуба, который противнику удалось захватить в первые же часы войны.
Оставив необходимое количество бойцов для обороны ворот, комиссар Фомин, как самый
старший, собрал находившихся с ним бойцов, приказал установить связь с подразделениями
полка. Мне было приказано пробраться в роту связи, узнать, работает ли рация. Ползком,
короткими перебежками, я добрался до роты связи. Там находился старшина Вячеслав Меер.
Он сказал, что связи нет, рация не работает. Остальные посыльные доложили, что другие
подразделения ведут оборону самостоятельно на своих участках.
Командование принял на себя комиссар Фомин. Назначив командиров, дал приказ любой
ценой защищать порученный участок.
Немцы предприняли несколько атак со стороны госпиталя, но были отбиты. В отражении этих
атак бойцы успешно использовали 45-мм пушку, которую они собрали по приказу полкового
комиссара Фомина из разбитых орудий.
После неудавшейся попытки прорваться в крепость на танках фашисты снова открыли
артиллерийский огонь. Группе бойцов, в которой был и я, приказали занять оборону в Белом
дворце.
Третий этаж этого здания и пожарная вышка сгорели в первые же часы. Из винтовок, пулеметов
мы вели огонь по мосту через реку Мухавец и обстреливали также крепостные валы, когда на
них появлялись немцы. Уставшие, изнывая от жажды, в течение 5-6 суток защищали мы этот
участок.
Уже много было раненых; перевязки делали разорванными простынями, рубашками, иногда
попадались индивидуальные пакеты. Чтобы как-то облегчить страдания раненых, мы их
переправляли в подвал Белого дворца, где был заготовлен лед для скоропортящихся продуктов.
Откапывая его, раненые утоляли нестерпимую жажду.
27 и 28 июня, зная расположение пищеблоков своего полка, я с одним из бойцов пошел за
продуктами. Нам удалось разыскать в развалинах немного хлеба. Мы поползли обратно. Метров
за 150 до своего объекта нас придавил к земле вой бомбы, летевшей с оглушающим свистом.
Положив мешок с хлебом на голову, я укрылся в воронке и ждал, что будет; бомба взорвалась
совсем близко. Мимо полетели камни, обломки. Товарища моего убило большой каменной
глыбой. Выглянув из воронки, когда все стихло, я увидел, что Белый дворец весь окутан дымом.
Переждав пока он рассеется, я двинулся к зданию. Все, кто находился там, мне казалось, были
убиты: бомба пробила все этажи дворца насквозь.
Я нашел станковый пулемет, втащил его на обломки и продолжал вести огонь по немцам,
появлявшимся на мосту. Потом пулемет замолк (из-за перекоса патрона), этот дефект устранить
я не мог, так как устройства пулемета «максим» не знал. Мимо меня пробежали человек пять
бойцов, среди них оказался Сергей Волков, он учился в оружейной мастерской. Я спросил его:
«Куда бежите?» Он ответил, что штаб 84-го стрелкового полка заняли немцы. Я попросил
Волкова остаться со мною. Сережа остался, исправил пулемет и начал помогать мне, набивая
ленты патронами. Скоро нас фашисты обнаружили и открыли минометный огонь. Мы четыре
раза меняли огневую позицию, но врагу все-таки удалось нащупать нас. Мина угодила как раз
впереди пулемета, разорвав его ствол. Сережа Волков осколком был смертельно ранен и через
несколько минут скончался. Меня, видимо, спас от осколков щит. Накрыв друга валявшимся
поблизости байковым одеялом и обложив камнями, я похоронил его.
Оставшись один, я переполз в ту часть здания на берегу реки Мухавец, где обороной руководил
старшина В.Э. Меер; здесь было человек 50 бойцов. От них я узнал, что все это здание занимают
наши, здесь находится штаб обороны, которым руководит Фомин. Бойцов мучила жажда. До
воды было метров 12-15, а взять ее почти невозможно, редко кому удавалась вылазка: всех
срезал пулеметный огонь врага, расположившегося по другую сторону реки. Как-то старшина
Меер спустился к реке за водой. Зачерпнув полное ведро, он возвращался обратно; ему
оставалось преодолеть метров пять, не больше, как вдруг возле самого окошка пуля настигла
его, пробив грудь. Сделали ему перевязку, но он вскоре умер.
Положение становилось все более безнадежным, отсутствовали связь, продукты питания, вода,
медикаменты. Командование решило с наступлением темноты прорваться из окружения. Для
этого надо было форсировать реку Мухавец или проскочить мост (мост у Брестских ворот
Цитадели), который находился под наблюдением противника, и, повернув на юго-восток, по
берегу реки выйти из крепости. Кто мог хорошо плавать, тем предлагалось захватить с собой
только оружие и патроны. Многие бойцы взяли пустые чемоданы, доски, связали плотики, чтобы
поддерживать на воде оружие, и в назначенное время по сигналу, под прикрытием огня, с
криками «ура!» все дружно выбежали на прорыв. Но только переступили порог, как нас встретил
ураганный огонь. В воздухе повисли сотни ракет, стало светло, как днем. На мосту сразу
образовались горы трупов, так как большинство воинов пошли по мосту.
Несмотря на тщательную подготовку к прорыву, беспримерный героизм бойцов и командиров,
выйти из крепости нам не удалось. Немцы подтянули значительные силы: танки, бронемашины.
Оставшиеся в живых защитники вернулись обратно и решили драться до последних сил.
Разрушенное здание, на развалинах которого погиб Сергей Волков, было уже занято немцами.
Они кричали: «Рус, сдавайся!» Но ни один боец не помышлял о сдаче в плен. Мы остались на
небольшом участке, отрезанном от всего мира. Посылаемые в разведку бойцы не
возвращались. Судьбы их нам были неизвестны. Немцы начали обстреливать прямой наводкой
окна. Здание загорелось, тушить было нечем. Патроны кончались. Фашисты атаковали нас и
после жестокой рукопашной схватки взяли в плен.
Не помню точно, какое это было число, примерно 2 июля, ведь мы потеряли счет дням. Двое
бойцов покончили жизнь самоубийством, предпочитая лучше собственную пулю плену.
Наставив на грудь штыки, фашисты обыскали нас, отобрали все личные вещи и, отделив группу
человек в 20, велели убирать трупы на этом участке. Мы собирали и хоронили павших советских
бойцов без разбора и регистрации в первой ближайшей воронке. Трупы разложились, дышать
было тяжело. Немецких солдат клали в груды, вынимали все документы, жетон отдавали
офицеру, который стоял в стороне с флаконом одеколона в руках. Больше всего немецких
солдат было убито у моста через канал и вокруг гарнизонного клуба; на этом участке мы собрали
трупов 600700.
Работая, мы слышали сильную перестрелку. Как-то днем появились немецкие самолеты и
начали сбрасывать бомбы в восточной части крепости. Тогда мы поняли, что там были наши,
значит, крепость еще была не взята, она еще сражалась.
Числа 14-15 июля мимо нас с песнями прошел отряд немецких солдат, человек 50. Когда они
поравнялись с воротами (речь идет о Тереспольских воротах Цитадели), в середине их строя
неожиданно раздался взрыв, и все заволокло дымом. Оказывается, это один наш боец еще
сидел в разрушенной башне над воротами. Он сбросил связку гранат на немцев, убив человек 10
и многих тяжело ранив, а затем прыгнул с башни вниз и разбился насмерть. Кто он, этот
неизвестный герой, нам так и не удалось узнать. Но этот самоотверженный поступок произвел
на нас огромное впечатление. Вот как погибает русский солдат!
ОФ МГОБК, оп. 84, д. 32, лл. 8-15.
 
_______________________________________________________________________________
Сайт Алёны Дружининой, 2005-2008