Климовы

Воспоминания Валентины Сергеевны Сергеевой
(Климовой)

Огромное спасибо Валентине Сергеевне за то, что она прислала
воспоминания и фотографии своей семьи.
Ей было в то время 9 лет, а её сестре Лане - 4 года.

Отец был командиром батальона связи, и мы всей семьёй жили в крепости.
Мы проснулись от звуков разрывающихся снарядов. Отец подумал, что это
гроза, но мать сразу сказала, что это война.
Отец собрал всех своих командиров, чтобы добраться до места расположения
батальона связи (все были в летних военных лагерях)
Матери отец пообещал, что скоро пришлёт машину, и всех вывезут.
Впоследствии кто-то из очевидцев рассказал, что отец и многие другие погибли
возле ворот при выходе из крепости.
Кто-то руководил женщинами с детьми, приказали всем без всяких вещей и без
всякой еды и воды добежать до ближайшего бомбоубежища, но оно оказалось
закрытым.
И когда появились первые убитые, нам приказали перебежать в другое
бомбоубежище (оно было кинозалом для бойцов). В этом укрытии мы пробыли,
скорее всего, неделю. Не было воды, и врачи разрешили пить свою
собственную мочу, дети были на пределе жизни. Воды, которую притаскивали в
касках бойцы, не хватало. И кто уползал за водой, почти все погибали.
И тогда было решено перейти в укрытие, где сражались защитники крепости.
Нам разрешили пройти через дом, но предупредили, чтобы меньше пили, и тем
более ели, т.к. мы были истощены. Когда мы пришли к защитникам, они сказали
женщинам, что не смогут защитить их и детей и приказали выйти с белым
флагом и сдаться в плен.
Комиссар, который возглавлял эту защитную точку, попросил маму, чтобы она
взяла с собой его дочь (моего возраста), потому что жена его была убита.
Мама взяла белый флаг, взяла троих детей и повела всех на выход из крепости.
Сразу немцы нас окружили и поставили на колени.
Мы всё думали, что нас расстреляют, но нас подняли и повели в тюрьму, где мы
и жили почти месяц.
Здесь была вода, но от мочи все дети заболели желтухой. Некоторые местные
жители приносили нам еду, кто что может.
Но потом тюрьму стали окружать люди, которые ненавидели русских, и
грозились нас всех вырезать.
Тюрьму уже не охраняли, каждую ночь мы слышали перестрелку в крепости, и
нам казалось, что это идут нам на помощь.
И вот мы вышли из тюрьмы и поселились в еврейских домах. Всех евреев до
этого собрали в гетто, ограждённое проволокой.
А у нас было русское гетто, но только не охраняемое. И началась наша
тяжелейшая жизнь в немецкой оккупации, это длилось до 1944 года, до
освобождения Бреста.