Молодая гвардия  (сборник документов и воспоминаний о героической борьбе подпольщиков Краснодона в дни временной фашистской оккупации (июль 1942 - февраль 1943). - на украинском языке.
Издательство ЦК ЛКСМУ «Молодь», Киев - 1960. 

Микола Петрович Бараков народився 11 жовтня 1905 року в селищі Нова Олександрія, Харківської губернії, в сім'ї професора.
Свою трудову діяльність він почав з 1919 року робітником Держгоспу, а через п'ять років уже працював трактористом. У 1926 році М. П. Бараков приїхав на роботу в Донбас, де працював бурильником, помічником машиніста врубової машини на шахтах Боково-Антрацита. Там же вступив і до комсомолу. В 1928 році М. П. Баракова прийняли до партії. В 1929 році партія послала тисячу робітників Донбасу вчитися у вузах. М. П. Бараков поїхав у Дніпропетровськ, де вступив до Гірничого інституту.
Скінчивши інститут, він з 1933 року працював на шахтах «Смолянка» і імені Челюскінців у Сталінській області, а пізніше  на шахті № 5 у місті Шахти і на шахті імені Енгельса в Краснодонському районі.
Уже в перші дні Великої Вітчизняної війни він добровільно пішов на фронт. Але на початку 1942 року був відкликаний з лав Червоної Армії як спеціаліст вугільної промисловості і повернувся в Краснодон. За завданням Краснодонського райкому партії евакуював з міста устаткування, а потім був залишений для підпільної роботи у ворожому тилу.
П. П. Лютиков, який з перших днів окупації працював у німців, допоміг йому влаштуватися на посаді начальника Центральних електромеханічних майстерень дирекціону № 10.
Бувши помічником Лютикова в його партійній підпільній діяльності, Бараков з першого дня роботи в майстернях старався залучати до них якомога більше комуністів і комсомольців. Комуністи-підпільники найчастіше зустрічалися в квартирі Баракова. Тут обговорювались деталі бойових операцій, розв'язувались питання про забезпечення підпільників зброєю і підготовку збройного нападу на німецький гарнізон. На горищі будинку, в якому жив Бараков, ховали зброю. Там же переховували радянських військовополонених.
Заарештували Баракова 5 січня 1943 року. Понад десять днів озвірілі фашисти намагалися зламати волю вірного сина партії. Нічого не добившись, вони скинули його в шурф шахти № 5. Народ поховав Миколу Петровича в братській могилі разом з останками його юних друзів  молодогвардійців.

________________________________________________________________ _

Молодая гвардия  (сборник документов и воспоминаний о героической борьбе подпольщиков Краснодона в дни временной фашистской оккупации (июль 1942 - февраль 1943). - Издательство ЦК ЛКСМУ «Молодь», Киев - 1961.

 

Николай Петрович Бараков родился 11 октября 1905 года в поселке Новая Александрия, Харьковской губернии, в семье профессора.
Трудовую деятельность он начал с 1919 года рабочим госхоза, а через пять лет уже работал трактористом. В 1926 году Н. П. Бараков приехал на работу в Донбасс, где работал бурильщиком, помощником машиниста врубовой машины на шахтах Боково-Антрацита.
Там же он вступил в комсомол. В 1928 году Н. П. Бараков вступил в партию. Когда в 1929 роду партия послала тысячу рабочих Донбасса учиться в вузы, Н. П. Бараков поступил в Днепропетровский горный институт.
Окончив институт, он с 1933 года работал на шахтах «Смолянка» и имени Челюскинцев в Сталинской области, а позже  на шахте № 5 в городе Шахты и на шахте имени Энгельса в Краснодонском районе.
В первые же дни Великой Отечественной войны он добровольно ушел на фронт. Но в начале 1942 года был отозван из рядов Красной Армии как специалист угольной промышленности и возвратился в Краснодон. По заданию Краснодонского райкома партии эвакуировал из города оборудование, а затем был оставлен для подпольной работы во вражеском тылу.
Ф. П. Лютиков, который с первых дней оккупации работал у  немцев,  помог ему устроиться  в должности начальника Центральных электромеханических мастерских дирекциона № 10.
Будучи помощником Лютикова по партийному подполью, Бараков старался устроить на работу в мастерские как можно больше коммунистов и комсомольцев.
На квартире Баракова чаше всего встречались коммунисты-подпольщики. Здесь обсуждались детали боевых операций, решались вопросы снабжения подпольщиков оружием и подготовки вооруженного нападения на немецкий гарнизон. На чердаке дома, где жил Бараков, прятали оружие. Иногда здесь по нескольку дней скрывались советские военнопленные.
Арестовали Баракова 5 января 1943 года. Более десяти дней озверевшие фашисты пытались сломить волю верного сына партии. Ничего не добившись, они сбросили его в шурф шахты № 5. Народ похоронил Николая Петровича в братской могиле вместе с останками его юных друзей-молодогвардейцев.

Молодая гвардия  (сборник документов и воспоминаний о героической борьбе подпольщиков Краснодона в дни временной фашистской оккупации (июль 1942 - февраль 1943). - Издательство ЦК ЛКСМУ «Молодь», Киев - 1961.

Когда началась Великая Отечественная война, Бараков работал главным механиком шахты имени Энгельса. Еще до войны ему часто приходилось встречаться с Филиппом Петровичем Лютиковым, руководившим тогда Центральными электромеханическими мастерскими треста «Краснодонуголь». Совместная работа сблизила этих двух людей.
С первых дней войны Николай добровольцем ушел на фронт. Но осенью 1941 года, когда наступление немцев было приостановлено, его откомандировали на шахту. К этому времени фашисты оккупировали более половины территории Донбасса. А стране нужно было много угля. Опытный механик, каким был Бараков, мог сделать многое для увеличения добычи его.
Незадолго до оккупации Баракову предложили остаться во вражеском тылу для нелегальной работы. Он согласился не колеблясь. Вместе с другими коммунистами дал партизанскую клятву:
«Я, гражданин великого Советского Союза, верный сын героического русского народа, клянусь, что не выпущу из рук оружия, пока последний фашистский гад на нашей земле не будет уничтожен. За сожженные города и села, за смерть женщин и детей наших, за пытки, насилия и издевательства над моим народом я клянусь мстить врагу жестоко, беспощадно и неустанно.
Если же по своей слабости, трусости или по злой воле я нарушу эту присягу и предам интересы народа, пусть умру я позорной смертью от руки своих товарищей». (Текст клятвы выработан Ворошиловградским обкомом КП(б)У. Она принималась коммунистами, оставленными в подполье или партизанском отряде. Хранится в Луганском областном партийном архиве).
А.Д. - На мой взгляд, этот факт ещё раз доказывает, что текст клятвы молодогвардейцев составил Виктор Третьякевич на основе  той клятвы,  которую он давал  в партизанском отряде И. Яковенко...  Ни Ваня Земнухов, ни Олег Кошевой знать слов этой клятвы не могли
На шахте имени Энгельса Николай оставался до начала эвакуации. Выполнив со своими товарищами приказ о взрыве предприятия, он скрылся, а я с тремя детьми эвакуировалась в глубь страны. Немцы захватили переправу через Дон, и я вынуждена была в последних числах июля возвратиться домой.
В этот же день на шахту вернулся и мой муж. Его арестовали, продержали в полиции два дня, и, взяв подписку о невыезде, отпустили. Николай сразу же ушел в Краснодон, где, как он позже рассказывал, встретил Филиппа Петровича Лютикова, уже работавшего прорабом в механических мастерских.
Рекомендация Филиппа Петровича помогла Николаю устроиться на важной для подпольщиков должности - начальника механических мастерских дирекциона № 10 «Восточного общества по эксплуатации угольных и металлургических предприятий».
С первых же дней своей работы в механических мастерских Николай стремился устроить сюда как можно больше людей, преданных Советской власти.
Вместе с Лютиковым они делали все возможное, чтобы враг не получил из Краснодона ни одной тонны угля...
Как только муж устроился на работу в ЦЭММ, мы переехали жить в город Краснодон. У нас на квартире, долгое время бывшей вне подозрения, часто встречались коммунисты и комсомольцы-подпольщики. Помню, вскоре после переезда, - было это в начале сентября, - к нам зашли Румянцев и Телуев, работавшие в мастерских вместе с Николаем. Они рассказали мне, что были кадровыми военными, а теперь стали рабочими. Пришел Николай. Все трое о чем-то быстро переговорили и ушли. Перед уходом товарищи предупредили мужа, что из поселка Краснодон придет девушка, которая будет его спрашивать.
Действительно, на другой день к нам на квартиру пришла незнакомая девушка и спросила, как ей увидеть Баракова. Я сказала, что он на работе. Тогда девушка попросила меня передать мужу, что заходили из поселка Краснодон.
На следующий день я обнаружила в кладовой два автомата. Очень испугалась и с нетерпением ожидала прихода мужа. Когда сообщила ему об оружии, он сказал, чтобы я не волновалась, что за автоматами зайдет одна женщина. Тогда же Николай предупредил, что к нам теперь будут заходить знакомые и незнакомые мне люди. Он назвал Румянцева. Телуева, Соколову, Дымченко, Осьмухина и Выставкина. Со временем этих людей стало больше. Приходили взрослые и молодежь.
Как-то я сказала Николаю, что из-за его поведения могут расстрелять не только его самого, но и всю семью.
Он ответил: «Я коммунист и обязан бороться с врагом, а ты, как жена коммуниста, должна помогать мне в этом благородном деле». Я поняла, что уговаривать его бесполезно. С этого времени наша квартира превратилась в своеобразный штаб. Не было дня, чтобы к нам кто-либо не приходил. В конце сентября вместе с мужем зашли Лютиков и Выставкин. Они долго о чем-то разговаривали в отдельной комнате, где Николай принимал своих посетителей. А через несколько дней я узнала, что Выставкин вывел из строя телефонную связь.
Когда к мужу приходили люди, я следила, чтобы в дом не зашел кто-нибудь из посторонних. Стала чаще присутствовать при разговорах. Помню, на одном из совещаний решался вопрос о снабжении группы товарищей оружием. Как я поняла, эта группа находилась где-то за Донцом.
Часто ночью приходили люди и уносили оружие, которое почти постоянно хранилось у нас в кладовой. Из молодежи заходили нередко В. Осьмухин, С. Тюленин, А. Орлов. Два раза был Виктор Третьякевич. Он производил впечатление очень серьезного молодого человека.
Иногда на чердаке одну-две ночи жили партизаны. Что это были за люди - я не знала, муж категорически запретил мне интересоваться тем, что меня не касалось.
В конце октября к нам впервые зашла красивая, молодая девушка. Впоследствии я узнала, что это была Ульяна Громова. После казни тридцати шахтеров на одном из совещаний, в котором участвовало человек десять, решались вопросы об освобождении военнопленных, о взрыве дирекциона, об уничтожении Соликовского и Швейде, о выводе из строя водокачки.
2 января к нам зашел Артемов, работавший по заданию подпольщиков в поселке Изварино, и передал мужу указание принять участие в совещании на квартире у Дымченко. О чем говорилось на этом совещании, я не знаю.
5 января 1943 года полиция арестовала Лютикова. Муж был очень взволнован и все задавал себе вопрос, кто мог оказаться предателем.
Утром 6 января арестовали и мужа, а также большинство его товарищей. В этот день я последний раз видела Николая живым... Впоследствии я узнала, что моего мужа и его товарищей подвергли нечеловеческим пыткам и вместе с молодогвардейцами сбросили в шурф шахты № 5. Труп, извлеченный из шурфа, мы опознали с трудом.
Похоронили Николая в братской могиле вместе с молодогвардейцами.  

________________________________________________________________ _

Молодогвардейцы: Биографические. очерки о членах Краснодонского партийно- комсомольского подполья / Сост. Р. М. Аптекарь, А. Г. Никитенко - Донецк: Донбасс, 1981.

Н. П. Бараков родился 11 октября 1905 года в селе Новой Александрии Люблинского уезда (ныне Польская Народная Республика) в семье профессора-преподавателя Новоалександрийского института сельского хозяйства и лесоводства. Родители привили сыну высокие моральные качества: любовь к знаниям, к книгам, уважение к труду.
С 1915 года семья Бараковых проживала в городе Харькове. В 15 лет, оставшись без отца, Николай Петрович пошел работать на учебно-опытную ферму Харьковского сельскохозяйственного института, где при жизни вел исследования его отец. Более двух лет трудился в поле, в саду и на опытных участках, ухаживал за скотом.
В сентябре 1922 года поступает на рабфак, настойчиво овладевает знаниями, проводит большую общественную работу. В год смерти В. И. Ленина Баракова, как одного из лучших студентов, принимают в комсомол.
После завершения учебы работает в кооперативном хозяйстве, а с 1926 года - на шахте № 8-9 Боковского рудоуправления Луганского округа. В мае 1928 года партийная организация шахты приняла Н. П. Баракова в ряды Коммунистической партии.
В 1929 году Николай Петрович поступил в Днепропетровский горный институт, после окончания которого работал на многих шахтах Донбасса.
В городе Краснодоне Н. П. Бараков жил с 1937 года. Знающего, опытного инженера назначили главным механиком шахты имени Ф. Энгельса. Его отличали исключительное трудолюбие и упорство, отличное знание производства. Он был чутким и отзывчивым товарищем. Этим и снискал себе уважение, завоевал авторитет.
Н. П. Бараков - участник боев с белофиннами. С первых дней Великой Отечественной войны он на фронте. Весной 1942 года был отозван из рядов Красной Армии как специалист угольной промышленности. По заданию Краснодонского райкома партии в составе группы специального назначения занимался эвакуацией промышленного оборудования, а затем был оставлен для подпольной работы во вражеском тылу.
В первые недели фашистской оккупации Н. П. Бараков находился на нелегальном положении. Появился в городе лишь 5 августа. Его, как опытного специалиста, оккупационные власти назначили начальником Центральных электромеханических мастерских дирекциона № 10, где Филипп Петрович Лютиков работал техническим руководителем.
Свое служебное положение Бараков и Лютиков использовали для укрепления подпольной организации. Они рекомендовали на работу в ЦЭММ своих товарищей по борьбе. Рискуя жизнью, руководители мастерских, непосредственно отвечающие за восстановление шахт, сделали все для того, чтобы оккупанты не получили ни одной тонны угля. А когда шахта № 1 "Сорокино" была подготовлена к пуску, молодогвардеец Юрий Виценовский, выполняя задание Баракова, подпилил канат подъема, вследствие чего произошла авария.
По распоряжению Николая Петровича была выведена из строя восстановленная водокачка, часто нарушалась работа отопительной системы в жандармерии и дирекционе, отключалась электростанция.
Квартира Баракова стала местом встречи коммунистов и связных "Молодой гвардии". В его доме был установлен смонтированный радиоприемник, по которому слушали сводки Совинформбюро, а в кладовой и сарае временно хранилось оружие, переправлявшееся затем на склад. На чердаке неоднократно проходили собрания подпольщиков, решались вопросы боевой деятельности, намечались операции молодогвардейцев. В конце декабря детально обсуждался план вооруженного восстания.
В первых числах января 1943 года начались аресты. Сохраняя спокойствие и самообладание, Бараков продолжал выполнять свои служебные обязанности. По-прежнему в ЦЭММ происходили аварии.
Утром 6 января Николая Петровича арестовали. В фашистских застенках он проявил огромное мужество и стойкость. Вместе с другими коммунистами и молодогвардейцами Н. П. Бараков был сброшен в шурф шахты № 5. Похоронен в братской могиле героев в центре города Краснодона.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 мая 1965 года Николай Петрович Бараков посмертно награжден орденом Ленина.

________________________________________________________________ _

Из сборника «Молодая гвардия». Документы и воспоминания о героической борьбе подпольщиков  Краснодона   в   дни   временной фашистской    оккупации    (июль 1942 - февр.   1943 гг.) (Изд. 4-е, доп.).- 1973

Николай Петрович Бараков родился 11 октября 1905 года в поселке Новой Александрии Харьковской губернии в семье профессора.
Трудовую деятельность он начал с 1919 года рабочим госхоза, а через пять лет уже работал трактористом. В 1923 году Н. П. Бараков приехал на работу в Донбасс, где работал бурильщиком, помощником машиниста врубовой машины на шахтах Боково-Антрацита. Там же он вступил в комсомол. В 1928 году Н. П. Бараков вступил в партию. Когда в 1929 году партия послала тысячу рабочих Донбасса учиться в вузы, Н. П. Бараков поступил в Днепропетровский горный институт.
Окончив институт, он с 1933 года работал на шахтах «Смолянка» и имени Челюскинцев в Сталинской области, а позже  на шахте № 5 в городе Шахты и на шахте имени Энгельса в Краснодонском районе.
В первые же дни Великой Отечественной войны он добровольно ушел на фронт. Но в начале 1942 года был отозван из рядов Красной Армии как специалист угольной промышленности и возвратился в Краснодон. По заданию Краснодонского райкома партии эвакуировал из города оборудование, а затем был оставлен для подпольной работы во вражеском тылу.
Ф. П. Лютиков, который с первых дней оккупации работал у немцев, помог ему устроиться в должности начальника центральных электромеханических мастерских дирекциона № 10.
Будучи помощником Лютикова по партийному подполью, Бараков старался устроить на работу в мастерские как можно больше коммунистов и комсомольцев.
На квартире Баракова чаще всего встречались коммунисты-подпольщики. Здесь обсуждались детали боевых операций, решались вопросы снабжения подпольщиков оружием и подготовки вооруженного нападения на немецкий гарнизон. Иногда здесь по нескольку дней скрывались советские военнопленные.-
Арестовали Баракова 5 января 1943 года. Более десяти дней озверевшие фашисты пытались сломить волю верного сына партий. Ничего не добившись, они сбросили его в шурф шахты № 5. Народ похоронил Николая Петровича в братской могиле вместе с останками его юных друзей-молодогвардейцев.

________________________________________________________________ _

________________________________________________________________ _

 

СОВЕТ МИНИСТРОВ УКРАИНСКОЙ ССР
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 4 января 1968 года, № 3, г. Киев.
О переименовании шахты «Дуванная-Южная» треста «Краснодонуголь» Министерства угольной промышленности УССР.
Совет Министров Украинской ССР постановляет:
Принять предложение Министерства угольной промышленности УССР и Луганского обкома КП Украины и облисполкома о присвоении имени активного участника партийного подполья г. Краснодона в годы Великой Отечественной войны Николая Петровича Баракова шахте «Дуванная-Южная» треста «Краснодонуголь» и в дальнейшем именовать ее: шахта имени Н. П. Баракова.
Председатель Совета Министров УССР В. Щербицкий.
Управляющий Делами Совета Министров УССР К. Бойко.

Из общения с сильным и близким по духу человеком
никогда не выйдешь, не подвергшись его влиянию,
не созрев в его лучах.
А.И.Герцен.

Жизнь Николая Петровича вместилась в неполных 37 лет. Это мало, если говорить только о её продолжительности, и очень много, если судить о содержании, насыщенности событиями, свершенными делами.
Судьба не баловала этого человека. Его жизненный путь она усеяла терниями, будто испытывала на прочность: вначале ещё не закаленного жизнью подростка, юношу, а затем уже сформировавшегося зрелого мужа. Но даже неожиданные повороты судьбы не поколебали его, не сбили с избранного пути. Высокие нравственные устои позволили ему достойно выйти из самого сложного положения и построить свою жизнь в соответствии с собственными представлениями о долге, чести и порядочности.
Отрекомендовавшись новым властям  оккупированного Краснодона выходцем из привилигированного класса царской России, Николай Бараков почти не кривил душой. Его родители и деды действительно принадлежали к этой части российского общества, имели высокие титулы в табели о рангах. Своим беззаветным служением народу они оставили заметный след в истории развития общественной мысли и просветительства в России. И, тем не менее, они не принадлежали к сословию богатых людей, но об этом Николай Петрович умышленно умолчал, так как в соответствии с его легендой он пострадал от советской власти материально.
Кто же они на самом деле, эти представители именитого рода, глубокими корнями уходящего в далекое прошлое? Чтобы ответить на этот вопрос, следует возвратиться на полтора столетия назад, к средине XIX века.

ДУХОВНЫЕ НАСТАВНИКИ.
Николай Петрович смутно помнил своего деда - М.М. Синцова, умершего в 1910 году, когда внуку не было ещё и пяти лет. Однако из рассказов матери знал о нем много интересного, с большим уважением относился к его памяти.

Матвей Матвеевич, врач по специальности, был человеком прогрессивным, смелым в суждениях и действиях. Как свидетельствуют документы, в 1861 году от имени группы симбирских интеллигентов и старшеклассников - гимназистов он обратился с письмом к Н.Г.Чернышевскому, предлагая принять деньги, собранные на постройку памятника Н.А. Добролюбову. Это было открытое выражение симпатии к вождям русской революционной демократии.
В течение многих лет он преследовался властями как политически неблагонадёжный человек, был лишен права поступления на службу, в результате чего вынужден неоднократно менять место жительства. В последние годы жил в Одессе, где с большим трудом получил должность в таможне.
С возрастом стал умереннее в действиях и высказываниях, но от  своих убеждений не отказался, навсегда сохранил любовь к народу и верность демократическим идеалам. До последних дней занимался просветительской деятельностью.
В музее «Молодая гвардия» находится семейная реликвия Вараковых - блокнот, на серебряной обложке которого выгравирована дарственная надпись: «Глубокоуважаемому Матвею Матвеевичу Синцову - инициатору по устройству спектаклей для народа от благодарных актеров Городской аудитории. Одесса. 1898 -1901 гг.»
О бабушке Николая Петровича, Софье Игнатьевне Синцовой, сведений, к сожалению, очень мало. А вот о ее брате, Владимире Игнатьевиче Фармаковском, известно намного больше. Судя по сохранившимся у Виктора Петровича Баракова документам и фотографиям, семьи Синцовых и Фармаковских всегда поддерживали родственные и дружественные отношения, и не только "старейшины" и единомышленники - Матвей Матвеевич и Владимир Игнатьевич, но и последующие поколения.
Владимир Игнатьевич, сын инспектора Вятской духовной семинарии, получил высшее образование, закончив семинарию и духовную Академию в Петербурге. Человек эрудированный, мыслящий, он многие годы трудился на ниве народного просвещения. В течение пяти лет работал инспектором народных училищ в г. Симбирске под началом Ильи Николаевича Ульянова. У них сложились хорошие взаимоотношения, основывавшиеся на  общности нравственных принципов, близости взглядов в вопросах политической жизни и системы образования.
Сразу же по прибытии на новое место службы Владимир Игнатьевич писал жене: «Вчера, 29 марта, прибыл в Симбирск... Директор Ульянов - милейшая личность....» 17 апреля 1877 года: «Я тебе ничего не писал о своих новых знакомых. У меня их четверо - директор Ульянов, инспектор Стржалковский, инспектор семинарии Барсов и инспектор чувашских училищ Яковлев. С первыми тремя я вижусь каждый день. Они делают все, чтобы усладить моё одиночество. Вообще товарищество как нельзя более соответствует моему вкусу».
А когда Владимира Игнатьевича перевели на новое место службы директором народных училищ Оренбургской губернии, И.Н.Ульянов писал 8 января 1882 года: «Очень рад за Вас, что Ваш попечитель принял Вас прекрасно и что он человек вполне хороший. Это весьма важно, с кем служить, и я уверен, что он будет дорожить Вами все больше по мере того, как будет ближе узнавать Вас...»
Смыслом жизни Фармаковских-Синцовых-Бараковых всегда было высокое служение Отечеству и своему народу. Достаточно обратиться к биографиям некоторых из них. Сын Матвея Матвеевича, Дмитрий Матвеевич Синцов - известный советский математик, действительный член АН УССР, заслуженный деятель наук Украинской ССР, профессор Харьковского университета.
Многого достигли и дети Владимира Игнатьевича, а их у него было пятеро: трое сыновей - Борис, Мстислав, Владимир, две дочери - Виктория и Маргарита, учителя по профессии и по призванию.   
Борис Владимирович - известный исследователь в области классической археологии и археологии Северного Причерноморья, а также истории античного искусства, член-корреспондент Академии наук (с 1914года), действительный член Академии истории материальной культуры, профессор Ленинградского университета, автор 82 научных публикаций.
Мстислав Владимирович - художник, крупный специалист по реставрации исторических памятников, Владимир Владимирович - машиностроитель.
Блестящей эрудицией, высокой культурой, широтой интересов отличались и родители Николая Баракова - Петр Федорович и Надежда Матвеевна (урожденная Синцова). Получив величайшее духовное наследие от отцов, они щедро дарили его своим детям, воспитывая их в духе высокой нравственности, патриотизма, идейной убежденности.

СЕМЬЯ
Все начиналось довольно счастливо, как обычно бывает в молодой дружной семье.
11 октября (по старому стилю 28 сентября) 1905 года у Петра Фёдоровича и Надежды Матвеевны родился первенец. Его назвали Николаем. Через три года появился второй сын - Виктор, ещё через два - дочь Евгения. Родители тогда жили в Новой Александрии Люблинской губернии (Пулавы, Польша).
Петр Фёдорович, закончив Петербургский университет и выдержав магистрские экзамены, был зачислен приват-доцентом Новороссийского (г. Одесса) университета, затем более двадцати лет преподавал в Новоалександрийском (впоследствии Харьковском) институте сельского хозяйства и лесоводства, профессор. Он один из первых организаторов сельскохозяйственного опытного дела в России, участвовал в экспедициях видного ученого-почвоведа В.В.Докучаева, являлся автором многих печатных работ и учебников по общему земледелию.
За заслуги по изучению климата России Императорская академия наук избирает его членом- корреспондентом, а Императорское Русское географическое общество награждает большой серебряной медалью.
В 1919 году в некрологе в связи с кончиной Петра Федоровича отмечалось, что он был «профессором левого крыла», это «учитель, умевший внушить и поддержать любовь к науке».
Надежда Матвеевна закончила с золотой медалью Одесскую Мариинскую общественную женскую гимназию и с отличием Московские высшие женские курсы. По тем временам для женщины это было очень высокое образование. Она работала учительницей словесности, затем начальницей гимназии. У неё сложился определённый круг знакомых, духовное общение с которыми было весьма благоприятным.
«В числе её одесских подруг была Антонина Васильевна Нежданова, с которой мать поддерживала связь до последних дней своей жизни, - вспоминает Виктор Петрович Бараков. - Приезжая потом на гастроли в Харьков, Антонина Васильевна всегда встречалась с матерью и приглашала на свои выступления в опере. Бывая в Москве, мать также виделась с Неждановой».
Пётр Фёдорович и Надежда Матвеевна много внимания уделяли воспитанию и образованию детей. С малых лет приобщали их к музыке,   вводили   в   мир   сказочных   и   былинных   героев,   учили хорошим манерам, давали первые знания.
В шесть лет Николая определили в школу, организованную частными лицами для детей преподавателей института (в то время в Новой Александрии не было учебных заведений, даже начальных, с преподаванием на русском языке). Занятия проводились несколько раз в неделю.
«Колюша с I ноября ходит в школу, по составу, в полном смысле, интернациональную... Было уже четыре урока... Коля относится к своим урокам серьезно: торопит Юзю, чтобы не опоздать. После третьего урока и сегодня принес показать свою тетрадь и упражняться дома. Для начала недурно», - сообщал отец в одном из писем в ноябре 1911 года. Это были первые успехи, и они очень радовали родителей.
Через год старшего сына отправили в город Двинск к двоюродной сестре матери - Виктории Владимировне Нейгебауэр (Фармаковской) для продолжения учёбы. Виктория Владимировна и Карл Иванович были преподавателями в местных учебных заведениях. У них и под их присмотром Николай должен был приобщаться к наукам. Однако не только уроки, занятия, но и постоянное общение с троюродными братьями во многом способствовали его развитию. Он многое почерпнул для себя в этой семье
«В семье Виктории Владимировны было принято дома говорить исключительно по-немецки, - вспоминал Виктор Петрович Бараков,  и вот два учебных сезона обеспечили Николаю отличный немецкий выговор.
У Нейгебауэров было четверо сыновей; младший Евгений был ровесник моему брату или, может, старше на год - два, затем шел Володя, Саша и самый старший - Виктор (впоследствии, в 1915 - 1917 гг. он учился в Харьковском сельскохозяйственном институте и жил у нас). Добавлю, что Александр из всей семьи отличался особой любовью и умением одеваться - создавать респектабельный вид. Он, по-видимому, оказал влияние и на Николая».
В начале первой мировой войны институт вместе со всем преподавательским составом был эвакуирован в город Харьков. В Украину переехала и семья Бараковых.
Николая отдали учиться в старший приготовительный класс частной, гимназии,  а  через  год,  осенью   1916  года,   перевели  в гимназию, учрежденную группой преподавателей Харьковской третьей гимназии. Проучился три года, закончив приготовительный, первый, второй классы. В «Извлечении из отчётов преподавателей об успехах» от 31 мая 1919 года была сделана отметка: «Перевести в следующий класс».
Однако на этом учёба Николая Петровича закончилась. Семью постигло большое горе: в сентябре после болезни умер отец. Мать, оставшись почти без средств, не могла обеспечить троих детей, и Николаю, как старшему, пришлось бросить гимназию и в 14 с половиной лет идти работать: сначала курьером, а через несколько месяцев - чернорабочим на учебно-опытной ферме Харьковского сельскохозяйственного института.

ВЫЖИТЬ НАПЕРЕКОР СУДЬБЕ!
Так началась новая страница в жизни Николая Петровича. Началась с тяжёлой физической работы в поле, на опытных участках, на ферме. Было нелегко. В семье Бараковых всегда с уважением вносились к труду и с детства прививали трудовые навыки. Однако с такими необычными, порой изнуряющими нагрузками пришлось столкнуться впервые. Это было серьёзное жизненное испытание. А ведь Николай был, по  сути, еще подростком. Но, оказавшись в жестких казенных условиях, он очень рано понял, что надеяться ему не на кого, что выжить просто необходимо, ибо, что станет с матерью, перебивающейся небольшими заработками, с младшими братом и сестрой. И он старался. Его, сына профессора, не обескураживала черная неквалифицированная работа, которой он занимался в течение двух лет. Не остановило и то, что здесь, в опытном хозяйстве, куда он зачислен, совсем недавно в качестве руководителя исследований работал его отец, преподаватель института. Здесь же он осознал еще одну истину: нужно учиться, приобретать рабочую квалификацию.
Настойчивости и упорства ему доставало на все: и на работу, и т учебу. Да и на хороших людей везло - иной подскажет, кто-то поможет. Так и складывалась его трудовая биография.
Вот некоторые ее штрихи:
Сентябрь 1922 - май 1925 гг. Учится на рабочем факультете рабфаке при Харьковском сельскохозяйственном институте. Во время летних каникул трудится в опытном хозяйстве института, по-прежнему чернорабочим.
1925   -   1926   гг.   Работает   трактористом   в   кооперативных хозяйствах, затем на строительстве Северо-Донецкой железной дороги, станция Дебальцево, Луганского округа. В июле-августе прослушал спецкурсы при Харьковской тракторной базе, получил право управлять трактором иностранной марки «Фордзон». В справках, выданных кооперативными хозяйствами, Н.П. Бараков характеризуется положительно: «работал безукоризненно», «исполнял обязанности в высшей степени добросовестно».
Декабрь 1926 года. Николай Петрович переходит в угольную промышленность, работает уборщиком породы на шахте № 8 - 9 Боковского рудоуправления Луганского округа. В короткое время освоил сложные горняцкие профессии помощника машиниста и машиниста врубмашины.
1929 - 1933 гг. Направлен предприятием на учебу в Днепропетровский горный институт. Закончив курсы «Профтысячи» при институте, он получил право на поступление без экзаменов, приравниваясь к студентам дневных рабфаков. Производственную практику (апрель - август 1931 года) проходил на шахте в качестве монтера по освещению.
Июль 1933 года. Закончил институт по специальности горной электромеханики, получив квалификацию горного инженера. Работа на шахтах, служба в армии.
В 1937 году Н.П.Бараков приезжает в Краснодон. Знающего, опытного инженера назначают главным механиком шахты имени Энгельса.                                                                                  
В 1939 году командира запаса Н.П. Баракова снова призывают в ряды Красной Армии, он участвует в войне с белофиннами. После демобилизации возвращается в Краснодон, работает в той же должности на шахте имени Энгельса.
1941 год. С начала Великой Отечественной войны Н.П.Бараков находился на фронте. Весной 1942 года на основании директивы Государственного Комитета Обороны он, как специалист горной промышленности, был демобилизован и направлен на прежнее место работы.
Накануне оккупации города включен в группу специального назначения, которая занималась эвакуацией промышленного оборудования и взрывными работами на шахтах города. В группе находился до 14-го июля, затем был направлен в распоряжение райвоенкомата.
Всего четыре мирных года жил и трудился Николай Петрович в небольшом шахтерском городке, но навсегда с ним сроднился, здесь он прошёл суровое испытание гражданской зрелости, проявив личное мужество и самоотверженность в период фашистской оккупации.

ДИРЕКЦИОН №10: НАДЕЖДЫ НЕ ОПРАВДАЛИСЬ.
В системе немецкого дирекциона особое место отводилось электромеханическим мастерским, хотя к тому времени их от силы можно было назвать лишь механическим цехом: оборудование составляло несколько устаревших станков, работало до 30 человек. В обязанности работников и специалистов мастерских входило: ремонт шахтного оборудования, восстановление шахт, налаживание работы энергоузла, водокачки, отопительной системы в жандармерии.
Однако планам оккупантов не суждено было осуществиться,  мастерские не стали  центром     возрождения  угольной промышленности, они стали местом диверсий и саботажа.
Заслуга в этом Филиппа Петровича Лютикова и Николая Петровича Баракова, сумевших войти в доверие к властям, тем более что Лютиков был начальником Центральных электромеханических мастерских (ЦЭММ) еще в довоенное время и превосходно знал все тонкости производства.
Он был назначен техническим руководителем предприятия.
По его рекомендации начальником стал Бараков. Рабочих набирали сами. Пользуясь служебным положением, приняли «своих», т.е. подпольщиков: Николая Румянцева и Николая Телуева - плотниками, Георгия Соловьева - кузнецом, Даниила Выставкина и Александра Ельшина - молотобойцами. Вскоре сюда пришла и молодежь - Владимир Осьмухин, Анатолии. Орлов, Юрий  Виценовский, Анатолий Николаев - члены «Молодой гвардии».
Большинство же рабочих не являлись участниками подполья, однако помогали Лютикову, поддерживали его, выполняли любое его задание, так как верили, что он настоящий патриот. Многие знали своего начальника еще с довоенных лет как доброго, чуткого, отзывчивого человека, хотя довольно строгого и требовательного.
Как  же изменился он теперь! С его немого согласия ремонтные работы проводились крайне медленно: вначале обрабатывались  отнюдь не главные детали и узлы, выводилось из строя оборудование, то и дело останавливался двигатель,  дававший свет дирекциону. «Работали, чтоб время скоротать. Бывало, рабочие не выходили на работу вовсе. Вредили...»
«Заставляли - мы работали, но работали спустя рукава. Лютиков за плохую работу не гонял. Говорил: «Посидите, покурите, пока нет надзирателей. А кто появится - крутитесь».
Это красноречивые свидетельства людей, которые трудились рядом с руководителем партийного подполья.
Оккупанты намеревались получить в Краснодоне ценный коксующийся уголь, необходимый для коксовых заводов и доменных печей «великой Германии». Но шахты разрушены и затоплены.
Н.П. Баракову и Ф.П. Лютикову приказано разработать план восстановительных работ. Те начали с шахты № 21. Но работы велись медленно, сроки затягивались, на что были «объективные» причины: низкая квалификация рабочих, примитивные средства производства. На самом же деле была сознательная организация саботажа. Ежедневно несколько десятков рабочих, толкаясь и мешая друг другу, выполняли никому не нужную работу: собирали или разбирали подъемную машину, разматывали или наматывали канат, а маломощными насосами откачивали воду. В балку стекал ручеек воды, а в стволе она не убывала.
Лютиков и Бараков ходили по острию ножа... Нужно было что-то предпринимать, и Николай Петрович попытался убедить представителей власти в том, что пустить в строй шахту имеющимися средствами не удастся, и выдвинул новое предложение: восстановить шахту № 1 «Сорокино», умолчав при этом, что она полностью выработана.
Начался набор рабочих, из сел пригнали лошадей, молодежь обучали забытой профессии коногона. Восстановительные работы закончились лишь в ноябре. Но накануне пуска по заданию того же Баракова Юрий Виценовский подпилил канат. Минуты торжества так и не наступили. При спуске клети с вагонетками канат оборвался, и тяжелый груз разрушил обшивку ствола. Ремонт нужно было начинать сначала.
Фашисты постоянно чувствовали скрытое сопротивление. Бараков и Лютиков часто получали выговоры. Но аварии и диверсии продолжались. Следственные органы искали виновных, в мастерских установили слежку. А когда начались аресты молодогвардейцев, в списках которых, естественно, коммунисты не значились, ибо предатель о них просто не знал, фашисты, руководствуясь своим проверенным    правилом, что без коммунистов здесь не обошлось,
арестовали, прежде всего, тех, кто давно уже был у них на подозрении.
Так Ф.П.Лютиков, Н.П.Бараков и другие «неблагонадежные» попали в лапы палачей...
Филиппа Петровича сильно избили еще на первом допросе и бросили в камеру. Ныло тело, гудела голова. Усилием воли он сцепил зубы, чтобы не застонать. Старался держаться бодро, ведь на него смотрела молодежь. Лишь иногда его состояние выдавала болезненная гримаса, появлявшаяся при каждом неосторожном движении.
С Николаем Петровичем сначала разговаривали спокойно. Не верили, что в число подпольщиков мог попасть человек с такой блестящей биографией: сын профессора, принадлежал к привилегированному классу царской России (именно так отрекомендовал себя Бараков оккупантам при устройстве на работу). Но поведение арестованного вскоре не оставило никаких сомнений в том, что перед ними враг...
Оккупанты так и не воспользовались нашим топливом. 12 марта 1943 года, то есть почти через месяц после освобождения города от фашистов, газета «Ворошиловградская правда» писала, что в Краснодоне восстановлено и пущено 10 угольных предприятий, дающих  каждые сутки сотни тонн высококачественного коксующегося угля.
Значит, не так трудно было получить краснодонское сырье. Но оккупанты его не получили...
В одном из выступлений по радио писатель Вениамин Александрович Каверин употребил такие выражения, как «интеллектуальная храбрость», «умная храбрость», «они смелы, потому что умны». Чем больше интеллекта в человеке, продолжал, развивая свои мысли автор книг о героях Великой Отечественной войны, тем выше в нем качества солдата, воина.
Эта характеристика в полной мере применима и к Николаю Петровичу Баракову. Он работал в условиях фашистского подполья, где так необходима умная (не безрассудно беспечная!) храбрость, где постоянно требовался глубокий анализ обстановки, сложившихся обстоятельств, где нужна огромная выдержка и где нет права на неосторожное слово, опрометчивое решение, ошибочное действие. Он был всегда на виду у хозяев - оккупантов. Он вел с ними дела, утрясал   производственные  вопросы,   намечал   планы  работы   всех важных объектов. Он должен был в любой обстановке действовать осторожно, умно и результативно. Этого от него требовали условия конспирации,
С Филиппом Петровичем Лютиковым они работали в тесном контакте.
Об этом хорошо сказал Александр Фадеев:
«Внешне это выглядело так: энергичный, деятельный, распорядительный Бараков отдаёт все силы на то, чтобы созидать, - и это видят все. Скромный Лютиков всё разрушает, - и этого не видит никто...»

ИЗ РАССКАЗА ВИКТОРА ПЕТРОВИЧА БАРАКОВА О БРАТЕ
Летом 1919 года отец заболел и поехал в Железноводск на лечение. Его сопровождал Николай. В сентябре получили телеграмму, что отец умер...
В 1926 году умирает мать. С тех пор мы с братом виделись редко: место жительства наше все время менялось, мы находились далеко друг от друга.
Одна из встреч произошла в 1928 году в военных лагерях под Святогорском. В то время я учился уже в институте, и после окончания первого курса нас, студентов, проходивших высшую допризывную подготовку, отправили на три летних месяца в лагерь 80-й дивизии имени Донбасса в Святогорск.
В один из выходных дней, получив увольнение, я отправился в с. Банное, находившееся па левом берегу Донца, против Святогорского монастыря, в котором размещался дом отдыха, и там возле переправы через Донец встретил Николая.
Оказалось, что мы уже некоторое время находимся совсем рядом. Нас разделяло расположение артдивизиона, роты связи и кавэскадрона. Николай служил в 240-м пехотном территориальном полку, я в отдельной саперной роте.
В период пребывания в лагерях мы часто встречались в свободное от службы время.
Брат, кроме обычной солдатской службы, имел общественную нагрузку по стенной газете, правда, не знаю, ротной или полковой. Во всяком случае, приходя в расположение полка, постоянно видел его за оформлением стенгазеты.

1968 год.

Проходят годы, сменяются поколения, непреходящими остаются лишь духовные ценности, веками накопленные человечеством. Отрадно, что в эту мировую сокровищницу внесли свой достойный вклад и представители большого рода Николая Петровича Баракова.
Четыре имени значатся в Энциклопедиях и энциклопедических словарях Советского Союза, Украины и Российской Федерации разных периодов издания:
Дмитрий Матвеевич Синцов (1867 - 1946),
Борис Владимирович Фармаковский (1870  1928),
Петр Федорович Бараков (1858-1919),
Николай Петрович Бараков (1905 - 1943).
Связь времен существует всегда, и жизнь это многократно подтверждает.

________________________________________________________________ _

Глава из книги "Огонь памяти - 2003 г.

Д.А.. -  Многое повторяется, перекликается с предыдущими материалами, но, как говорится, из книги, как и "из песни, слов не выкинешь"

                                                          НИКОЛАЙ   ПЕТРОВИЧ   Б А Р А К О В
                                                                       Из общения с сильным и близким по духу человеком никогда
                                                                   не выйдешь, не подвергшись его влиянию, не созрев в его лучах.
                                                                                                                                                                        А.И.ГерценЖизнь Николая Петровича вместилась в неполных 37 лет. Это мало, если говорить только о ее продолжительности, и очень много, если судить о содержании, насыщенности событиями, свершенными делами.
Судьба не баловала этого человека. Его жизненный путь она усеяла терниями, будто испытывала на прочность: вначале еще не закаленного жизнью подростка, юношу, а затем уже сформировавшегося зрелого мужа. Но даже неожиданные повороты судьбы не поколебали его, не сбили с избранного пути. Высокие нравственные устои позволили ему достойно выйти из самого сложного положения и построить свою жизнь в соответствии с собственными представлениями о долге, чести и порядочности.
Отрекомендовавшись новым властям оккупированного Краснодона выходцем из привилегированного класса царской России, Николай Бараков почти не кривил душой. Его родители и деды действительно принадлежали к этой части российского общества, имели высокие титулы и табели о рангах. Своим беззаветным служением народу они оставили заметный след в истории развития общественной мысли и просветительства в России. Но к сословию богатых людей они не принадлежали, хотя об этом Николай Петрович умышленно умолчал, так как в соответствии с его легендой он пострадал от советской власти материально.
Кто же они на самом деле, эти представители именитого рода, глубокими корнями уходящего в далекое прошлое? Чтобы ответить на этот вопрос, следует возвратиться на полтора столетия назад, к середине ХIХ века.
                                                                   ДУХОВНЫЕ НАСТАВНИКИ
Николай Петрович смутно помнил своего деда (по матери) - Матвея Матвеевича Синцова, умершего в 1910 году, когда внуку не было еще и пяти лет. Однако из рассказов родителей знал о нем много интересного, с большим уважением относился к его памяти.
Матвей Матвеевич, врач по специальности, был человеком прогрессивным, смелым в суждениях и действиях. Как свидетельствуют документы, в 1861 году от имени группы симбирских интеллигентов и старшеклассников-гимназистов он обратился с письмом к Н.Г. Чернышевскому, предлагая принять деньги, собранные на постройку памятника Николаю Добролюбову. Это было открытое выражение симпатии к вождям русской революционной демократии. Как политически неблагонадежный, он в течение многих лет преследовался властями, был лишен права поступления на службу, в результате чего вынужден неоднократно менять место жительства. В последние годы жил в Одессе, где с большим трудом получил должность врача на таможне.
С возрастом стал умереннее в действиях и высказываниях, но от своих убеждений не отказался, навсегда сохранил любовь к народу и верность демократическим идеалам. До последних дней занимался просветительской деятельностью.
В музее "Молодая гвардия" находится семейная реликвия Бараковых - блокнот, на серебряной обложке которого выгравирована дарственная надпись: "Глубокоуважаемому Матвею Матвеевичу Синцову - инициатору по устройству спектаклей для народа от благодарных актеров Городской аудитории. Одесса. 1898 -1901 гг.".
О бабушке Николая Петровича, Софье Игнатьевне Синцовой, сведений, к сожалению, очень мало. А вот о ее брате, Владимире Игнатьевиче Фармаковском, известно намного больше. Судя по сохранившимся документам и фотографиям, семьи Синцовых и Фармаковских всегда поддерживали родственные и дружественные отношения, и не только "старейшины" и единомышленники Матвей Матвеевич и Владимир Игнатьевич, но и представители последующих поколений.
Владимир Игнатьевич, сын инспектора Вятской духовной семинарии, получил высшее образование, закончив семинарию и духовную Академию в Петербурге. Человек эрудированный, мыслящий, он многие годы трудился на ниве народного просвещения. В течение пяти лет работал инспектором народных училищ в Симбирске под началом Ильи Николаевича Ульянова. У них сложились хорошие взаимоотношения, основывавшиеся на общности нравственных принципов, близости взглядов в вопросах политической жизни и системы образования.
Сразу же по прибытии на новое место службы Владимир Игнатьевич писал жене: "Вчера, 29 марта, прибыл в Симбирск... Директор Ульянов - милейшая личность...". 17 апреля 1877 года: "Я тебе ничего не писал о своих новых знакомых. У меня их четверо - директор Ульянов, инспектор Стржалковский, инспектор семинарии Барсов и инспектор чувашских училищ Яковлев. С первыми тремя вижусь каждый день. Они делают все, чтобы усладить мое одиночество. Вообще товарищество как нельзя более соответствует моему вкусу".
А когда Владимира Игнатьевича перевели на новое место службы - директором народных училищ Оренбургской губернии, Илья Николаевич Ульянов писал 8 января 1882 года: "Очень рад за Вас, что Ваш попечитель принял Вас прекрасно и что он человек вполне хороший. Это весьма важно, с кем служить, и я уверен, что он будет дорожить Вами все больше по мере того, как будет ближе узнавать Вас...".
В дальнейшем служба В.И. Фармаковского проходила в Одессе.
Смыслом жизни Фармаковских - Синцовых - Бараковых всегда было высокое служение Отечеству и своему народу. Достаточно обратиться к биографиям некоторых из них.
Сын Матвея Матвеевича, Дмитрий Матвеевич Синцов, - известный советский математик, действительный член АН УССР, заслуженный деятель наук Украинской ССР, профессор Харьковского университета.
Многого достигли дети Владимира Игнатьевича.
Борис Владимирович - известный исследователь в области классической археологии и археологии Северного Причерноморья, а также истории античного искусства, член-корреспондент Академии наук (с 1914 года), действительный член Академии истории материальной культуры, профессор Ленинградского университета, автор 82 научных публикаций.
Мстислав Владимирович - художник, крупный специалист по реставрации исторических памятников, Владимир Владимирович - машиностроитель. Дочери Виктория и Маргарита - учителя по профессии и по призванию.
Блестящей эрудицией, высокой культурой, широтой интересов отличались и родители Николая Баракова - Петр Федорович и Надежда Матвеевна (урожденная Синцова). Получив величайшее духовное наследие от отцов, они щедро дарили его своим детям, воспитывая их в духе высокой нравственности, патриотизма, идейной убежденности.

                                                                                       СЕМЬЯ
Все начиналось довольно счастливо, как обычно бывает в молодой дружной семье. 11 октября (по старому стилю 28 сентября) 1905 года у Петра Федоровича и Надежды Матвеевны родился первенец. Его назвали Николаем. Через три года появился второй сын - Виктор, еще через два - дочь Евгения (она умерла в возрасте 15 лет 30 июля 1925 года). Родители жили тогда в Новой Александрии Люблинской губернии (Пулавы, Польша).
Петр Федорович, закончив Петербургский университет и выдержав магистрские экзамены, был зачислен приват-доцентом Новороссийского (г. Одесса) университета, затем более двадцати лет преподавал в Новоалександрийском (впоследствии Харьковском) институте сельского хозяйства и лесоводства, профессор. Он один из первых организаторов сельскохозяйственного опытного дела в России, участвовал в экспедициях видного ученого-почвоведа В.В. Докучаева, являлся автором многих печатных работ и учебников по общему земледелию.
За заслуги по изучению климата России Императорская академия наук избирает его членом-корреспондентом, а Императорское Русское географическое общество награждает большой серебряной медалью.
В 1919 году в некрологе в связи с кончиной Петра Федоровича отмечалось, что он был "профессором левого крыла", это "учитель, умевший внушить и поддержать любовь к науке".
Надежда Матвеевна закончила с золотой медалью Одесскую Мариинскую общественную женскую гимназию и с отличием - Московские высшие женские курсы. По тем временам для женщины это было очень высокое образование. Она работала учительницей словесности, затем начальницей гимназии. У нее сложился определенный круг знакомых, духовное общение с которыми было весьма благоприятным.
"В числе ее одесских подруг была Антонина Васильевна Нежданова, с которой мать поддерживала связь до последних дней своей жизни, - вспоминал младший сын Виктор. - Приезжая потом на гастроли в Харьков, Антонина Васильевна всегда встречалась с матерью и приглашала на свои выступления в опере. Бывая в Москве, мать также виделась с Неждановой".
В шесть лет Николая определили в школу, организованную частными лицами для детей преподавателей института (в то время в Новой Александрии не было учебных заведений, даже начальных, с преподаванием на русском языке). Занятия проводились несколько раз в неделю.
"Колюша с 1 ноября ходит в школу, по составу, в полном смысле, интернациональную... Было уже четыре урока... Коля относится к своим урокам серьезно: торопит Юзю, чтобы не опоздать. После третьего урока и сегодня принес показать свою тетрадь и упражняться дома. Для начала не дурно", - сообщал отец в одном из писем в ноябре 1911 года. Это были первые успехи, и они очень радовали родителей.
Через год старшего сына отправили в город Двинск к двоюродной сестре матери - Виктории Владимировне Нейгебауэр (Фармаковской) для продолжения учебы. Виктория Владимировна и Карл Иванович были преподавателями в местных учебных заведениях. У них и под их присмотром Николай должен был приобщаться к наукам. Однако не только уроки, занятия, но и постоянное общение с троюродными братьями во многом способствовали его развитию. Он многое почерпнул для себя в этой семье.
"В семье Виктории Владимировны было принято дома говорить исключительно по-немецки, - вспоминал Виктор Петрович Бараков, - и вот два учебных сезона обеспечили Николаю отличный немецкий выговор.
У Нейгебауэров было четверо сыновей: младший Евгений был ровесник моему брату или, может, старше на год - два, затем шел Володя, Саша и самый старший Виктор (впоследствии, в 1915-1917 гг., он учился в Харьковском сельскохозяйственном институте и жил у нас). Добавлю, что Александр из всей семьи отличался особой любовью и умением одеваться - создавать респектабельный вид. Он, по видимому, оказал влияние на Николая".
В начале первой мировой войны институт вместе со всем преподавательским составом был эвакуирован в город Харьков. В Украину переехала и семья Бараковых.
Николая отдали учиться в старший приготовительный класс частной гимназии, а через год, осенью 1916 года, перевели в гимназию, учрежденную группой преподавателей Харьковской третьей гимназии. Проучился три года, закончив приготовительный, первый, второй классы. В "Извлечении из отчетов преподавателей об успехах" от 31 мая 1919 года была сделана отметка: "Перевести в следующий класс".
Однако на этом учеба Николая Петровича закончилась. Семью постигло большое горе: в сентябре, после болезни умер отец. Мать, оставшись почти без средств, не могла обеспечить троих детей, и Николаю, как старшему, пришлось бросить гимназию и в 14 с половиной лет идти работать: сначала курьером, а через несколько месяцев - чернорабочим на учебно-опытной ферме Харьковского сельскохозяйственного института.

                                                            ВЫЖИТЬ НАПЕРЕКОР СУДЬБЕ
Так началась новая страница в жизни Николая Петровича. Началась с тяжелой физической работы в поле, на опытных участках, на ферме. Было нелегко. В семье Бараковых всегда с уважением относились к труду и с детства прививали трудовые навыки. Однако с такими необычными, порой изнуряющими нагрузками пришлось столкнуться впервые. Это было серьезное жизненное испытание. А ведь Николай был, по сути, еще подростком. Но, оказавшись в жестких жизненных условиях, он очень рано понял, что надеяться ему не на кого, что выжить просто необходимо, ибо что станет с матерью, перебивающееся небольшими заработками, с младшим братом и сестрой. И он старался. Его, сына профессора, не обескураживала черная неквалифицированная работа, которой он занимался в течение двух лет. Не остановило и то, что здесь, в опытном хозяйстве, куда он зачислен, совсем недавно в качестве руководителя исследований работал его отец, преподаватель института. Здесь же он осознал еще одну истину: нужно учиться, приобретать рабочую квалификацию.
Настойчивости и упорства ему доставало на все: и на работу, и на учебу. Да и на хороших людей везло - иной подскажет, кто-то поможет. Так и складывалась его трудовая биография.
Вот некоторые ее штрихи.
Сентябрь 1922 - май 1925 гг. Учится на рабочем факультете (рабфаке) при Харьковском сельскохозяйственном институте. Во время летних каникул трудится в опытном хозяйстве института, по-прежнему чернорабочим.
1925 - 1926 гг. Работает трактористом в кооперативных хозяйствах, затем на строительстве Северо-Донецкой железной дороги, станция Дебальцево Луганского округа. В июле-августе прослушал спецкурсы при Харьковской тракторной базе, получив право управлять трактором иностранной марки "Фордзон". В справках, выданных кооперативными хозяйствами, Н.П. Бараков характеризуется положительно: "работал безукоризненно", "исполнял обязанности в высшей степени добросовестно".
Декабрь 1926 года. Николай Петрович переходит в угольную промышленность, работает уборщиком породы на шахте № 8-9 Боковского рудоуправления Луганского округа. В короткое время освоил сложные горняцкие профессии помощника машиниста и машиниста врубмашины.
1929 - 1933 гг. Направлен на учебу в Днепропетровский горный институт. После курсов "Профтысячи" получил право на поступление без экзаменов, приравниваясь к студентам дневных рабфаков. Производственную практику проходил на шахте в качестве монтера по освещению.
Июль 1933 года. Закончил институт по специальности горной электромеханики, получив квалификацию горного инженера. Работа на шахтах, военная служба.
В 1937 году Бараков приезжает в Краснодон. Знающего, опытного инженера назначают главным механиком шахты имени Энгельса. В этой должности он оставался в течение нескольких лет, вплоть до оккупации города. Дважды призывался в армию. В 1939 году как командир запаса участвовал в войне с белофиннами, с начала Великой Отечественной войны - в боях против фашистов. Весной 1942 года на основании директивы Государственного Комитета Обороны он как специалист горной промышленности, демобилизован.
Накануне оккупации включен в группу специального назначения, которая занималась эвакуацией промышленного оборудования и взрывными работами на шахтах города. 14-го июля направлен в распоряжение райвоенкомата.
Всего четыре мирных года жил и трудился Николай Петрович в этом небольшом шахтерском городке, но навсегда с ним сроднился. Здесь он прошел суровое испытание гражданской зрелости, проявив личное мужество и самоотверженность.
В одном из выступлений по радио писатель Вениамин Александрович Каверин употребил такие выражения, как "интеллектуальная храбрость", "умная храбрость", "они смелы, потому что умны". Чем больше интеллекта в человеке, продолжал, развивая свои мысли автор книг о героях Великой Отечественной войны, тем выше в нем качества солдата, воина.
Эта характеристика в полной мере применима и к Николаю Петровичу Баракову. Он работал в подполье, где так необходима умная (не безрассудно беспечная!) храбрость, где постоянно требовался глубокий анализ обстановки, сложившихся обстоятельств, где нужна огромная выдержка и где нет права на неосторожное слово, опрометчивое решение, ошибочное действие. Он был всегда на виду у хозяев - оккупантов. Он вел с ними дела, утрясал производственные вопросы, намечал планы работы всех важных объектов. Он должен был в любой обстановке действовать осмотрительно, умно и результативно. Этого от него требовали условия конспирации.
С Филиппом Петровичем Лютиковым они работали в тесном контакте. Об этом хорошо сказал Александр Фадеев: "Внешне это выглядело так: энергичный, деятельный, распорядительный Бараков отдает все силы на то, чтобы созидать, - и это видят все. Скромный Лютиков все разрушает, - и этого не видит никто...".
                                                                                           ***
Проходят годы, сменяются поколения, непреходящими остаются лишь духовные ценности, веками накопленные человечеством. Отрадно, что в эту мировую сокровищницу внесли свой вклад и представители большого рода Николая Петровича Баракова. Четыре имени значатся в Энциклопедиях и энциклопедических словарях Советского Союза, Украины и Российской Федерации: Дмитрий Матвеевич Синцов (1867 -1946), Борис Владимирович Фармаковский (1870 -1928), Петр Федорович Бараков (1858 - 1919), Николай Петрович Бараков (1905 -1943).
Связь времен существует всегда, и жизнь это многократно подтверждает.

                                                                        СТРОКИ ИЗ ПИСЕМ
"Получила письмо от Николая со станции Знаменка. Он потому подолгу не пишет, что 3 с половиной недели пробыл на пахоте в степи на плантациях бураков за 30 верст от села... Мне дали прибавку в 11 руб., и я буду получать 62 руб. ... Получила разницу в 33 руб. Отдала долг 20 р.  И за 13 купила себе туфли, т.к. сандалии уже очень ненадежные".

Из письма Надежды Матвеевны Бараковой
сыну Виктору
4 июля 1925 года, г. Харьков

"Маргарита Владимировна или Надя. До сего времени никак не могу приехать в Харьков, так как не пускают и, наверное, скоро не пустят. Дайте, пожалуйста, моему товарищу по работе мои новые брюки, новое белье, коричневую рубашечку, носки и подвязки... Если будет нужно, то предоставьте ему мою кровать. Пишите, что у вас нового. Не отбирают ли комнату? Я живу пока ничего, тут жизнь страшно дорогая. Нужно платить за квартиру и стол 50 - 40 рублей, чтобы прилично жить. Всего хорошего. Николай"

Из письма Николая Баракова Маргарите Владимировне
Давыдовой (Фармоковской) и ее дочери Надежде
(обе проживали в городе Харькове в квартире Бараковых
вместе с Надеждой Матвеевной, там же остались
жить и после ее смерти).
1 ноября 1926 года. Ст. Дебальцево-пасс.

"Дорогие Маргарита Владимировна и Надя.
Большое вам спасибо за сделанную мне услугу. Я все это получил, и еще 2 яблока, уж очень они вкусные.
Извините меня за то, что так долго молчу, все никак не соберусь написать. Прихожу сильно уставший после рабочего дня.
Посылаю вам письмо Виктора Нейгебауэра, писанное Вам. Я его не читал, свою часть я прочел...
Пока желаю всего хорошего. Николай".
10 ноября 1926 года, г. Дебальцево.

"Надя. Вчера я с семьей вернулся в Днепропетровск... Занятия у меня начинаются 2.09. Если будешь в Днепропетровске, заходи... Или напиши, как тебя в Синельниково найти, к тебе можно приехать за 2 -3 часа... Николай".
Из письма Надежде Давыдовой
27 августа 1931 года.

                                               ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ О НИКОЛАЕ ПЕТРОВИЧЕ
ВИКТОР ПЕТРОВИЧ БАРАКОВ: Летом 1919 года отец заболел и поехал в Железноводск на лечение. Его сопровождал Николай. В сентябре получили телеграмму, что отец умер...
В 1926 году умирает мать. С тех пор мы с братом виделись редко: место жительства наше все время менялось, мы находились далеко друг от друга.
Одна из встреч произошла в 1928 году в военных лагерях под Святогорском. В то время я уже учился в институте, и после окончания первого курса, нас студентов, проходивших высшую допризывную подготовку, отправили на три летних месяца в лагерь 80-й дивизии имени Донбасса в Святогорск.
В один из выходных дней, получив увольнение, я отправился в с. Банное, находившееся на левом берегу Донца, против Святогорского монастыря, в котором размещался дом отдыха, и там переправы через Донец встретил Николая.
Оказалось, что мы уже некоторое время находимся совсем рядом. Нас разделяло расположение артдивизиона, роты связи кавэскадрона. Николай служил в 240-м пехотном территориальном полку, я в отдельной саперной роте.
В период пребывания в лагерях, мы часто встречались в свободное от службы время.
Брат, кроме обычной солдатской службы, имел общественную нагрузку по стенной газете, правда, не знаю, ротной или полковой. Во всяком случае, приходя в расположение полка, постоянно видел его за оформлением стенгазеты.
1968 год.

ВЕРА АЛЕКСАНДРОВНА БАРАКОВА: На шахте имени Энгельса Николай остался до начала эвакуации. Выполнив со своими товарищами приказ о взрыве предприятия, он скрылся, а я с тремя детьми эвакуировалась в глубь страны. Немцы захватили переправу через Дон, и я вынуждена была в последних числах июля возвратиться домой. В тот же день на шахту вернулся и мой муж. Его арестовали, продержали в полиции два дня, и, взяв подписку о невыезде, отпустили. Николай сразу же ушел в Краснодон, где, как он позже рассказывал, встретил Филиппа Петровича Лютикова, уже работавшего прорабом в механических мастерских...
Как только муж устроился на работу в ЦЭММ, мы переехали в город Краснодон. У нас на квартире долгое время бывшей вне подозрений, часто встречались коммунисты и комсомольцы-подпольщики. Помню, после переезда - было это в начале сентября - к нам зашли Румянцев и Талуев, работавшие в мастерских вместе с Николаем. Они рассказали мне, что были кадровыми военными, а теперь стали рабочими. Пришел Николай. Все трое о чем-то быстро переговорили и ушли. Перед уходом товарищи предупредили мужа, что из поселка Краснодона придет девушка...
На следующий день я обнаружила в кладовой два автомата. Очень испугалась и с нетерпением ждала прихода мужа. Когда сообщила ему об оружии, он сказал, чтобы я не волновалась, что за автоматами зайдет одна женщина. Тогда же Николай предупредил, что к нам теперь будут заходить знакомые и незнакомые мне люди. Он назвал Румянцева, Талуева, Соколову, Дымченко, Осьмухина и Выставкина. Со временем этих людей стало больше. Приходили взрослые и молодежь.
Как-то я сказала Николаю, что из-за его деятельности могут расстрелять не только его самого, но и всю семью. Он ответил: "Я коммунист и обязан бороться с врагом, а ты, как жена коммуниста должна помогать мне в этом благородном деле". Я поняла, что уговаривать его бесполезно...
1958 год.

От Симбирска до Краснодона
Родословная одного из участников героического подполья

2 декабря 1861 года симбирский врач М.М. Синцов от имени своих единомышленников - группы симбирских интеллигентов и старшеклассников-гимназистов направил Н.Г. Чернышевскому письмо следующего содержания:
«Мы получили печальную весть о смерти Николая Александровича Добролюбова; известились также, что многие почитавшие талант и заслуги покойного, отдавая последний долг, решили поставить ему памятник и пригласили к подписке на оный всех, кому дорога память так рано сошедшего в могилу этого замечательного таланта. Как ближайшего из сотрудников покойного, мы просим Вас, Николай Гаврилович, принять посылаемые деньги от нижепоименованных лиц и при соединить их к сумме, назначенной дли постройки памятника Николаю Александровичу Добролюбову».
Что это был за человек, проявивший инициативу открытого выражения симпатии к вождям революционной демократии России? Как сложилась его судьба? Эти вопросы не могли не интересовать меня при работе над кандидатской диссертацией, посвященной классовой борьбе и общественному движению в Симбирской губернии в период жизни там семьи Ульяновых. Изучение архивных документов и периодической печати 60-х годов XIX века показало, что молодой ординатор симбирской губернской больницы Матвей Матвеевич Синцов причислялся властями к партии «нигилистов, атеистов и социалистов». Он участвовал в распространении «вредной» литературы, писал памфлеты, в которых высмеивались крепостники-самодуры, взяточники и духовенство, преподавал в воскресной народной школе, лечил бесплатно бедняков.
После раскрытия в 1863 году антиправительственного «Казанского заговора» в Поволжье начались массовые репрессии против политически «неблагонадежных» лиц. М.М. Синцов, как и некоторые другие его товарищи, был вынужден покинуть Симбирск.
Как в Саратове, так затем и в Вятке Синцов принадлежал к кружку, девизом которого было: «Все, что от правительства или от дворянства, осуждать». Дело кончилось тем, что по личному указанию царя «вредный в политическом отношении» врач был выслан из Вятки «без права поступления на службу».
Несколько лет М. М. Синцов перебивался случайными заработками в Нижнем Новгороде, Петербурге и Одессе, пока не получил в последнем городе место в таможне.
В годы первой русской революции М. М. Синцов является активным членом земской оппозиции, борется за введение в стране конституции. В эпоху реакции он подвергался гонениям, что, несомненно, ускорило его преждевременную кончину. Умер Матвей Матвеевич 21 января 1910 года.
Если «Одесский листок» почтил его память некрологом, то вятское земство ассигновало «по 200 рублей на каждый уезд на открытие библиотеки имени Синцова».
Такими примерно сведениями я располагал в 1967 году, когда оказался в квартире ленинградки Татьяны Ивановны Формаковской. Вдова гимназического приятеля Владимира Ульянова - Бориса Владимировича Формаковского, возглавлявшего в советские годы Институт материальной культуры, нашла в своем личном архиве главное, что побудило меня прилететь из Ульяновска, - три фотопортрета инспекторов народных училищ Симбирской губернии, помощников Ильи Николаевича Ульянова.
Формаковская - кандидат архитектуры, более двух десятков лет преподававшая в Академии художеств и в Институте театра, музыки и кинематографии, показала мне некоторые другие семейные реликвии: партитуру оперы «Демон» с дарственной надписью А. Рубинштейна Б. В. Формаковскому, многочисленные фотографии А.В. Неждановой (Б.В. Формаковский, кстати, был первым ее аккомпаниатором).
Комментируя фотографии других деятелей культуры, Т.И. Формаковская назвала и фамилию Синцова. Я попросил ее пояснить, в каких отношениях с этим человеком находилась семья Формаковских.
Оказалось, что и в родственных, и в приятельских. Самого Матвея Матвеевича Татьяна Ивановна никогда не видела, но детей его хорошо знала, имеет их фотографии. Благодаря свидетельствам и документам, которые легли передо мной в этой ленинградской квартире, я узнал о судьбе потомков симбирского Синцова.
Большой интерес представляет семья дочери врача-демократа - Надежды Матвеевны. Учительница по специальности, она унаследовала гуманизм и демократизм своего отца и вместе с мужем, профессором Петром Федоровичем Бараковым, вырастила и воспитала двух сыновей, которые во время фашистского нашествия отважно защищали Советскую Родину.
О старшем сыне Н.М. Бараковой (урожденной Синцовой), Николае Петровиче Баракове (1905-1943), лучше не расскажешь, чем это сделал на основе действительных фактов Александр Фадеев в «Молодой гвардии».
Откройте то место книги, где писатель рассказывает о создании подпольного райкома партии в Краснодоне. В него вошли: Филипп Петрович Лютиков, Матвей Коснович Шульга и Николай Петрович Бараков.
Представляя Баранова Шульге, Лютиков сказал: «А вот вам Николай Петрович Бараков, инженер-механик, - пожалуйста! Он и по-немецки говорит... Уж мы на них поработаем, - сказал Филипп Петрович без улыбки».
Лютиков и Бараков были коммунистами, и все в Краснодоне знали об этом. На время они решили укрыться, а затем, как только немцам понадобятся специалисты, они придут.
Такой день наступил, когда по приказу фашистов должны были заработать центральные мастерские, с помощью которых они думали восстановить шахты.
«И тогда, - пишет А. Фадеев, - появился инженер-механик Бараков, стройный, сильный и такой моложавый для своих тридцати пяти лет, с самоуверенным выражением лица, одетый не только опрятно, а с претензией».
Н.П. Бараков отрекомендовался немцам представителем привилегированного класса старой России. Респектабельный внешний вид, отличный немецкий выговор и высокая техническая культура - все это внушало доверие, и его назначили директором центральных мастерских. Его ближайший помощником - начальником механического цеха стал Ф.П. Лютиков.
«Внешне это выглядело так, - рассказывает А. Фадеев в романе, - энергичный, деятельный, распорядительный Бараков отдает все свои силы на то, чтобы создать, - и это видят все; незаметный, скромный Лютиков все разрушает, - и этого не видит никто».
Во время боевых партизанских операций Н. П. Бараков становится командиром отряда, а Ф. П. Лютиков его комиссаром. Вместе они помогали Олегу Кошевому в создании «Молодой гвардии».
Филиппа Петровича Лютикова и Николая Петровича Баракова постигла та же участь, что и молодогвардейцев: их сбросили в шурф шахты № 5...
Подчеркивая боевой демократизм революционных разночинцев, Владимир Ильич призвал будущих историков изучить связи между демократизмом последователей Герцена, Чернышевского, Добролюбова с тем, «что получило название «большевизм» в первое десятилетие XX века».
Немалый интерес представляют также попытки проследить преемственность освободительных традиций на представителях различных поколений одной семьи. Наш рассказ о родословной коммуниста-героя подпольной борьбы в Краснодоне и является одной из них.