Фотографии

     Люблю и помню
     Поставить свечу

 

 

В сентябре 1942 года, клятвой скрепив свой боевой союз, молодая гвардия Краснодона бросила вызов немецким оккупантам.
Четыре молодогвардейца сегодня в нашем строю. Один из них - Василий Иванович ЛЕВАШОВ, член штаба «Молодой гвардии», - живет в Петродворце. С ним встретился наш корреспондент.

ОСТАЛСЯ список оркестра, точнее - фотокопия.
Полудетским, ломающимся уже почерком выведены на листке тетради знакомые имена краснодонских мальчишек и девчонок. Против каждой фамилии указан инструмент: мандолина, гитара или балалайка.

- Помните, Василий Иванович? - спрашиваю я капитана первого ранга Левашова. - Там и ваша фамилия есть!

- Помню: я играл на мандолине. Мой брат, Сергей Левашов, тоже. Это был один из разрешенных оккупантами кружков для молодежи. Оркестром дирижировал Витя Третьякевич, игравший, кстати, на любом из инструментов.
Драмкружком ведал Ваня Земнухов, школьный пионервожатый, «профессор», как его звали многие то ли за очки, то ли за пристрастие к шахматам. Ваня вел наши концерты в качестве конферансье.
Был еще танцевальный кружок - в него записались Сережка Тюленин и Люба Шевцова. Был хоровой, но он не успел подготовить свои номера - немцев прогнали.

Несколько лет назад ленинградский актер Сергей Воробьев поставил в театре-клубе «Суббота» силами актеров-мальчишек, сверстников молодогвардейцев, пьесу «Семь нот...». Василий Иванович Левашов был на одном из представлений. Мы сидели в разных рядах...

ИЗ ПЬЕСЫ «СЕМЬ НОТ...»
Оккупированный Краснодон. Идет запись в струнный оркестр Дома культуры имени Горького. В этом дворце было разрешено собираться краснодонской молодежи. За столиком около сцены двое: Виктор Третьякевич, 17 лет, комиссар «Молодой гвардии», впоследствии оклеветанный фашистами, и Сергей Тюленин, 16 лет, один из инициаторов создания организации и автор ее названия.
ВИКТОР: Серега! Ты бы хотел пасть бесславно?
СЕРГЕЙ: «Чего? Бесславно? Не-э. Это только враги народа и предатели могут - бесславно.
ВИКТОР: А неизвестные солдаты?
СЕРГЕЙ: Мы, что ли? Как мы?
ВИКТОР: Может, как мы.
СЕРГЕЙ: Мы уже известные. Но я бы не хотел бесславно. Интересней известным. Всемирно, например. Книги напишут. На разные языки переведут, даже на американский. А потом прочтут такие же, как  мы, молодые ребята, и борьбу начнут на нашем примере...
ВИКТОР: А как думаешь, Серега, поймут потом, что мы здесь, в доме культуры, не на немцев работали? И для чего оркестр создаем, и что за ним кроется? Ведь не для этой же сволочи мы тут ноты раскладываем, не ублажать же их собираемся, а убивать!..

- Василий Иванович, вы, конечно, помните, что роман «Молодая гвардия» дорабатывался. И причина: уж больно самостоятельными показались кому-то подростки из Краснодона, больно рано созревшими, что ли...

- Я помню, что первый вариант романа критиковали за слабый показ партийного руководства комсомольским подпольем. Конечно, писатель, взявшись за такое произведение, должен был многое разузнать. Но, увы, до сих пор существует наивное житейское представление о «Молодой гвардии». Я имею в виду организацию. Считают, что, кого ни спроси, все обо всем знают, будто какая-то круговая гласность существовала. Этого и не могло даже быть. Один знал одно, другой другое. Например, о том, что Почепцов, предавший группу молодогвардейцев, вообще был в списках организации, я узнал уже после войны. А о том, что Люба Шевцова постоянно передавала сведения, собранные «Молодой гвардией», разведчику, который был прислан из центра, я узнал даже через 20 лет...

- А о партийном руководстве?

- Считаю, что ребята сами дозрели до создания боевой организации. Другое дело в том, что коммунисты, оказывается, втайне наблюдали за нашими действиями, держали под надзором. И когда наступил нужный час, направили к нам своего человека. Он и был связующим звеном между нами и партийным подпольем. Но сделано это «внедрение» настолько деликатно и тонко, что мы даже не заподозрили. Ведь не он, Евгений Мошков, к нам пришел, а мы к нему. Вначале мы пытались выйти напрямую на Лютикова, известного в городе коммуниста. Мы думали: не мог он остаться в Краснодоне просто так, обязательно с заданием.
И мы верно вычислили Лютикова. Он возглавлял партийное подполье. Но Лютиков уклонился от контактов с нами. И мы подумали, что старшие товарищи боятся, что мы провалим дело, что они не доверяют нам. Конечно же, очень-очень обиделись, И когда в доме культуры появился директор Евгений Мошков, мы даже не предполагали, что это «человек Лютикова». Мы думали, что он представляет других старших товарищей, и поставили на Лютикове свой «крест». Мошков же, конечно, не мог нам возразить.

- Вы были, так сказать, неформальной организацией…

- Вот именно, так сказать. Я считаю слово «неформальная» неудачным, хотя слышу его сегодня чуть ли не ежедневно. Неформальная - значит не «спущенная» сверху. Под этим подразумевается невольно, что сверху идет только формализм. А это не так. Попытка создать «Молодую гвардию» или организацию под каким-нибудь другим названием была. И сделана она была сверху.
Для работы с молодежью был оставлен в Краснодоне секретарь райкома комсомола Михаил Шищенко. Но его знали, знали многие, и, появись он на краснодонском горизонте, сразу бы арестовали. Так что в роли организатора он объективно не мог выступить тогда. И организаторами стали рядовые комсомольцы, ребята, на которых даже опытный доносчик не мог указать.
Так, наверное, и сегодня: объективные условия не позволяют комсомольским лидерам собрать вокруг себя, объединения. Вопрос только в причинах: в покачнувшемся здорово авторитете комсомола и комсомольских вожаков, в обстановке инициативы и творчества, созданной первыми шагами перестройки. Вот почему вчерашние рядовые сегодня становятся лидерами таких... групп и объединений. С одной стороны, их не запятнала недееспособность прошлых лет. С другой - перестройка, ее первый импульс «легализовал» их лидерство в молодежных кругах.

СЕМЬ ГЛАВНЫХ НОТ услышали мы в краснодонском струнном оркестре. Первые пять - освящены Золотыми Звездами. Сергею Тюленину, Любе Шевровой, Ване Земнухову, Ульяне Громовой, Олегу Кошевому. Шестая нота - предательская. Ее сыграл одноклассник Ули - Почепцов, Седьмая нота - трагическая, не доигранная до конца. Исковерканная, изуродованная клеветой, она так и не поднялась до геройской высоты. Это - нота Виктора Третьякевича.

ИЗ ПЬЕСЫ «СЕМЬ НОТ...»
На сцене пять Героев Советского Союза (посмертно): Сергей, Люба, Ваня, Уля, Олег. Рядом с ними - Виктор Третьякевич, предатель Почепцов и Парень не из той эпохи - наш с вами современник. На груди у пятерки - медали Героев.

ВИКТОР: Ты знаешь, Серега, а мне все равно: со славой или бесславно. Я, Серега, не из тек, кто представляет тайну. Все во мне ясно. Поручили организовать молодых подпольщиков? Поручили. Я организовал? Да. Никаких открытий во мне не сделаешь. Никакого героизма, по-моему, вообще на свете нет. Просто есть разная смерть... То есть она - одна, а принимают ее по-разному. Умирают по-разному. В этом весь секрет.
(Обращается к Парню не из той эпохи). Понял, парень? Так что не копайся ты в моей судьбе. Ничего такого не найдешь...

ПАРЕНЬ: Я ничего такого и не ищу. Правду уже и без меня нашли. Так что не надо, Витя. Все, кого это мучило, теперь спокойны. Ну, почти все. А у меня что-то такое еще осталось. Не проходит. Что-то я не понял. И не знаю, как будет дальше.

СЕРГЕЙ: Парень, я же говорил тебе, мы не из той эпохи. И все это (смотрит и показывает на Звезду) для тебя важнее, чем для нас. На, возьми! Пусть все, кто остался, думают, что будет дальше.

ПАРЕНЬ (отодвигает руку Сергея со Звездой): Это - твоя. Не трогай. Пусть висит.

ВИКТОР: Вот и хорошо. Ты все понимаешь. Расскажи лучше, как закончилась война, как там все-таки было потом - в будущем.

ПАРЕНЬ: Тебя оправдали.

ВИКТОР (поворачивается, и зрители видят на его груди Орден Отечественной войны I степени): Знаю.

ПАРЕНЬ: Но всей тайны, по-моему, все равно не узнали. Не все книги написаны о вас, Витька. Многие еще только задуманы. Так что у вас еще долгая жизнь...

СЕРГЕЙ: Вот бы про нашего Витю! Вот про кого надо (он тянет Виктора в состав пятерки Героев. Тот сопротивляется, оглядываясь по сторонам).
Он первый среди нас молодогвардеец. И с него все началось. Вся наша гвардия. И погиб Витя тоже первым...

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ поправил седые свои волосы, поднял глаза, отложил на столик книжку с собранными документами «Молодой гвардии», закрыл ее, заложив закладкой место, где напечатан Указ от 1 декабря 1960 года, реабилитирующий Виктора Третьякевича.

- Вроде бы вся правда о Викторе известна, но получается, что не вся правда о нем признана. И поколение за поколением юноши улавливают невольно созвучие фамилий фадеевского предателя Стаховича и оклеветанного Виктора Третьякевича. Я считаю, что шестым героем должен был быть он, Виктор, наш комиссар, яркая, магнитная личность. О клевете на него я узнал тогда же, когда и о предателе.
Мы сидели с ним за одной партой, дружили домами, я знал его братьев, потом пострадавших из-за той же клеветы на Виктора. Он пришел в Краснодон с заданием обкома комсомола.
Мой отец, которого трижды арестовывали, доискиваясь, где я скрываюсь, в один из арестов находился в той же камере, что и Виктор. Он видел, как истерзанного моего друга за ногу притаскивали с допросов. Видел, как никто не подходил к нему, шушукались по углам, думая, что он предает, - слух о его предательстве был уже пущен по камерам.
На допросах мальчишкам и девчонкам так и говорили; вас предал Третьякевич. Отец поил его водой, приводил в себя. Это повторялось не один раз. Зачем его били, если он предал? Никто не смог ответить на этот вопрос моего отца.
В другой из арестов отец сидел в камере с Лютиковым, которого хорошо знал. Тот говорил ему: «Знаешь, Иван Иваныч, так бьют, что просто сил нет. Но держатся наши. Выйдешь на волю, передай про это».
Перед расстрелом Виктор, собрав последние силы, пытался столкнуть в шахту гестаповца Зонса. Но сил не хватило. Его ударили, потом выстрелили в упор и еще живого первым сбросили в шахту. А достали потом последним. Предатель же был не тронут. Его тоже расстреляли, осенью сорок третьего. Его и еще двоих, доносивших на «Молодую гвардию». Люди забросали камнями трупы предателей. Гора камней выросла посреди Краснодона...

- Кто же доискался правды о Викторе?

- В 1956 году Арутюнянц, Лопухов и я отправились в Москву, в ЦК комсомола. Мы заявили тогда первому секретарю ЦК: Виктор не предатель, мы не верим в это, мы просим перепроверить.
В Краснодон был послан человек из ЦК. Его фамилия Ванин. К тому времени были пойманы и допрошены многие полицейские. Они давали показания в разное время, и сговора между ними не было - спасали свои шкуры.
Когда я увиделся с Ваниным, он почти кричал мне в лицо: «Ты знаешь, Вася, он герой из героев!» И рассказал все, что удалось выяснить. Потом меня вызвали в ЦК партии. Я почувствовал, что имею дело с людьми, детально знающими  подробности судьбы Виктора и всей «Молодой гвардии». Я понял из разговора, что будут предлагать они своему руководству: звание Героя Советского Союза - Виктору Третьякевичу, комиссару «Молодой гвардии».
Но вышел Указ, фактически не поставивший Виктора в ряд с героической пятеркой молодогвардейцев. Какие-то злые силы вмешались, кто-то не захотел отказаться от неправды. И всю правду о Викторе так и не признали. До сих пор. И боль осталась...

- Наверное, и роман сыграл тут свою роль?

- Да, и он был причиной тоже. Вышел в свет, гремел. Воспитательное значение его было несомненным. И, видно, решили не мешать истории быть похожей на ее отражение.

- И получилось две истории: одна написана пером, другая - кровью? Какой верить? Какая правдоподобней?

- Для меня здесь нет проблемы. Но вышло так, что сознание определило бытие, а не наоборот. Только, как мне кажется, пришло время по-новому прочитать страницы краснодонской истории.
До последней капли правды. Героизм поступка краснодонских комсомольцев от этого не станет менее величественным.
Ведь знаю я, знают и другие, что не все, кто был расстрелян в Краснодоне, были молодогвардейцами. Фашисты и полицаи хватали любого подозрительного. А уже сам возраст подпольщиков стал уликой. Список организации меньше, чем список понесенных жертв. Мы не говорим об этом громко, особенно когда нас слушают матери, потерявшие детей. Но этот факт только подчеркивает, что список «Молодой гвардий» был неизвестен врагу, что «Молодая гвардия» не развязала язык под пытками.
Бесподобный ее пример повторили без страха тысячи мальчишек и девчонок. И не только советских, но и вьетнамских, корейских... А Че Гевара советовал, например, своим товарищам по оружию, особенно юным бородачам-кубинцам, прочесть две книги: Фучика «Репортаж с петлей на шее» и Фадеева «Молодую гвардию».
Гатчина, Тихвин, Ржев, Обольск, Медведки, Брест, Остров, Орша... Здесь, как в Краснодоне, знали с первого дня создания подполья самую главную истину тайной борьбы с врагом. Чем смелее ты будешь действовать, тем ближе к смерти твой путь. Но выбирали и торжественно, как, наверное, могут только мальчишки, клялись не сворачивать перед оккупантами, перед несправедливостью и неправдой до победного конца. Эта клятва сохраняет свою силу по сей день...

- Василий Иванович, а снится вам «Молодая гвардия»?

- Уже лет семь-восемь мне не снится война. А, бывало, снилась. Друзья мои погибли за жизнь нашего подполья. Например, Сережка Тюленин, вдруг позабывший в подполье свой довоенный жаргон, без которого прежде не мог обойтись, будто не существовало для него нормального литературного языка.
Он стал читать, чего прежде за ним не замечалось. И ни одного дня в оккупированном Краснодоне не прожил он, хоть чем-нибудь не подгадив фашистам.
Снилась Уля Громова, являвшаяся на заседание штаба непременно в сопровождении двух телохранителей - Толи Попова и Виктора Петрова. Они не были членами штаба, но присутствовали на заседаниях. К слову скажу, что ни разу наши заседания не проводились в доме у Кошевых, как написано в романе. Это было бы самоубийством: их дом был в центре города, на постое там находились немцы.
Штаб собирался либо на окраине Краснодона, как в первый раз у Жоры Арутюнянца, либо в Доме культуры, когда заработал наш струнный оркестр.
Снился мне и мой братишка Сергей, вместе с которым, как и с Любой Шевцовой, мы учились в разведшколе, а потом были заброшены в тыл врага, попали в окружение и уже приготовили личное оружие, чтобы застрелиться, но с боем прорвались и потом пришли в Краснодон.
Мне снились полицаи. Я долго размышлял о предательстве и психологии предателей. Еще до возвращения в Краснодон я встречал их. Это были мерзавцы, не верившие в нашу победу. Это были нелюди, ухватившиеся за возможность грабить ближних, прислуживая врагу.
До войны, я помню, они по-своему делали зло: жульничали, воровали у народа, наживались как могли. Сегодня, что греха таить, есть похожие по запросам и злорадствующие по поводу наших недостатков люди. Случись что-нибудь, эта потенциальная наша «пятая колонна», я уверен, пойдет в услужение к врагам.
Молодогвардейское время - всего несколько месяцев подпольной войны - стало для меня особой меркой к жизни: меркой любви и ненависти, чистоты и подлости, долгой памяти и скорому забвению. Между этими полюсами находится человек всю жизнь. И от того, какой из них притянет его к себе, зависит, станет ли он Человеком.

СЕГОДНЯ в Краснодоне - день памяти «Молодой гвардии». 45 лет назад участники струнного оркестра в Доме культуры имени Горького настраивали свои мандолины, гитары и балалайки на одну мелодию - мелодию священной войны с оккупантами - гитлеровцами.
Дирижировал оркестром семнадцатилетний Виктор Третьякевич, убитый пулей и оскорбленный клеветой в памяти потомков.
Мальчишки погибли, но победили.
Только одной Золотой Звезды недостает еще им на простреленную грудь... Одной высокой ноты для струнного оркестра: седьмой.
___________________________________________________________________________________

Вспомним всех поимённо
Уроки жизни

Диалог писателя Владимира Кожевникова  и члена штаба подпольной комсомольской организации «Молодая гвардия» Василия Левашова

В. Кожевников - Василий Иванович, все знают историю создания легендарной уже «Молодой гвардии», знают, что вы были в числе её организаторов в сентябре сорок второго года. Почти всем вам было по семнадцать - восемнадцать лет, вы даже о технике конспирации толком не слыхали, а о принципах подпольной борьбы - тем более.
И все-таки подполье. И все-таки борьба. И все-таки риск. Так?

В. Левашов. А как иначе? И борьба, и подполье, и риск. Вы сами прошли всю войну, видели таких же мальчишек, как мы, которым тогда никто не делал скидку на возраст.

В. Кожевников. Война не спрашивала даты рождения...

В. Левашов. А Краснодон - это была война. В сорок втором году я вернулся сюда, где учился и вырос, где чуть-чуть не успел закончить школу. Город был уже оккупирован, и то, что враг был рядом с нами, да что там рядом - здесь же, в нашем городе, в наших домах! - все это торопило нас, заставляло действовать   немедленно, не сидеть сложа руки, не ждать. Мы искали верное решение, единственно верное:   или   перейти   линию   фронта, или уйти к партизанам, или же самим создать подпольную организацию, которая бы действовала прямо под носом у фашистов. Как вы знаете, победил третий вариант...
Ваня Земнухов, Уля Громова, Олег Кошевой и другие   пытались  уйти из Краснодона еще до оккупации, но не успели и,  конечно же, не могли   оставаться   бездеятельными, я был очень рад, что, вернувшись,   встретил их - моих  давних школьных товарищей. Нас столько связывало, что доверяли мы друг другу безоговорочно...

В. Кожевников. Война и здесь диктовала свои условия: сначала создавался штаб, а уж он сплачивал вокруг себя организацию. И «Молодая гвардия» в этом смысле не исключение. Ее история хорошо известна всем советским людям благодаря прекрасному роману Александра Фадеева. Заметьте: роману, художественному произведению, допускающему и домысел и переосмысление даже в тех случаях, когда речь идет о событиях и фактах подлинных, имевших место в действительности.

В. Левашов. И все же роман Александра Фадеева именно точен (хотя это роман, а не документальная повесть), точен не только в описании событий или героев, нет, точен в деталях. Помню, как поражался я этому, когда впервые читал книгу. Что это? Прозорливость таланта? Дар видения сквозь время, сквозь сухую скороговорку документов, сквозь сбивчивые рассказы свидетелей? Вероятно, так. Но, простите, я отвлекся...
Организация наша насчитывала более девяноста человек, и, наверное, цифра эта могла быть и больше: желающих хватало. Но всегда - от первого до последнего дня существования «Молодой гвардии» - перед нами стоял вопрос: кому можно доверять? И как доверять: полностью или не совсем? Как же было просто и легко до войны! Безапелляционность мальчишеского мнения мгновенно позволяла разделить одноклассников на «плохих» и «хороших», и, в общем-то, это деление почти никогда не подводило - ни в учебе, ни в играх, ни даже в товариществе.
Но вот пришла война, и мы с ужасом видим, что вчерашние «хорошие» мальчики служат сегодня в управе или даже в полиции, славят мощь фашистской армии или просто отсиживаются дома, памятуя вечный постулат обывателя: моя хата с краю, нас не трогай, и мы не тронем. С новоиспеченными полицаями все было, конечно, ясно. А как быть с теми, кто не надел на руку повязку, кричащую о лояльном отношении к оккупантам? Кто бы вам указал: этому можно доверять, а этому - не стоит? А если мы все же решились довериться человеку, а он отказался пойти навстречу, испугался? Всяко было. Но ведь он уже что-то знает о нас, хотя бы о том, что мы есть, что мы не смирились.  Значит, появляется опасность   провала.  Нет, доверяться человеку можно было лишь в том случае, если верить ему на все сто. А кому верить на все сто? Это был один из самых трудных вопросов для нас.

В. Кожевников. Не только для вас. Этот же вопрос задавали друг другу подпольщики везде, где шла подпольная борьба.  В ее условиях довериться постороннему - риск. Но ведь и сама борьба - тоже риск. Каждодневный, ежечасный, смертельный. Разве вы не рисковали с самого начала, создавая подпольную организацию, вы, мальчишки и девчонки, у которых не было никакого опыта подпольной борьбы? Рисковали, еще как рисковали! Но как иначе вы могли поступить? Сидеть сложа руки, размышляя трезво и разумно: а стоит ли рисковать? А не провалимся ли мы?

В. Левашов. Нет, конечно, не могли. А кто бы мог? В.

В. Кожевников. Вопрос, как говорится, и ответа не требует.

В. Левашов. Мы твердо знали: если мы начнем активную борьбу с оккупантами, то вполне возможен и провал. Да, мы знали, что такое гестапо, представляли весь ужас пыток, но это не могло нас остановить. И не потому, что мы все поголовно были героями. Какие герои? Обыкновенные ребята...

В. Кожевников. В том-то все и дело, что обыкновенные. Именно вы! Советские! Те, для кого слова «патриотизм», «любовь к Родине» с детства были чем-то естественным, если хотите, обычным. В этом истоки ваших необычайных дел.

В. Левашов. А кроме того, мы с самого начала были не одни. Мы, естественно, долго размышляли, как нам формировать организацию, взвешивали варианты... Но одно решение было принято сразу: необходимо связаться с коммунистами. Мы даже знали с кем. Еще до войны у нас в школе выступал Филипп Петрович Лютиков, рассказывал о своем участии в партизанском движении на Украине во время гражданской войны. А тут его в городе видели. Выходит, не зря он остался. Не смущало нас и то, что он работает на немцев, догадывались: работа эта является прикрытием для нелегальной, подпольной деятельности. Помню, поручили мы Ване Земнухову связаться с Лютиковым и не ошиблись: шаг оказался верным, мы были связаны с молодым коммунистом Евгением Мошковым - человеком, подчиненным Филиппу Петровичу. Так что мы всегда могли советоваться со старшими товарищами, с коммунистами, обсуждать с ними каждый шаг, каждую акцию. Иными словами, не чувствовали мы себя в вакууме, в одиночестве...
И советы Мошкова по структуре организации, по методике работы (а мы понимали, что за ним стоит опыт многих коммунистов-подпольщиков) очень помогли нам с самого начала. Мы стали организацией.
А где-то рядом с нами боролись неизвестные нам люди, иной раз - в одиночку. Представьте: взрыв в городе. Ни мы, ни коммунисты-подпольщики к нему отношения не имеем. Значит, кто-то еще сражается с врагом - ежечасно, ежедневно, повсюду. И, поверьте, все это еще больше укрепляло нас в своей решимости стоять до конца. И не ждать конца, а сражаться. Вот так же ежедневно, ежечасно, повсюду - за Родину.

В. Кожевников. Вы, как и весь народ, боролись именно за Советскую Родину, за существование первого в мире государства социализма, которое воспитало нас всех коммунистами. Вы сражались за строй, который был завоеван вашими отцами. Как же дети их, тех, кто в семнадцатом году штурмовал Зимний дворец, сражался на баррикадах Пресни, могли отдать его на разрушение врагу!
Мы высоко ценим движение Сопротивления во Франции, борьбу подпольщиков Италии. Но мы помним и то, что много колеблющихся, нестойких, соглашающихся было в годы второй мировой войны в европейском Сопротивлении. А до конца последовательными, до конца стойкими в нем были только коммунисты, вооруженные важнейшим оружием - марксистской теорией, коммунистическим духом.

В. Левашов. В «Молодой гвардии» боролись с фашистами мальчишки и девчонки, которые вчера и не думали даже, что им придется взять в руки гранату, револьвер или автомат и - стрелять, стрелять, стрелять...
Вы знаете, я не верю тем, кто якобы никогда не испытывал обыкновенного человеческого страха. Страха перед пыткой. Страха перед провалом. Страха перед смертью, наконец. Был страх, как же иначе. Днем еще ничего: дела, работа, суета. А вечером, ночью приходил страх, особенно перед выполнением задания. Мы очень тщательно продумывали каждую операцию - до мелочей, до секунд, старались предусмотреть любые неожиданности, ведь каждый на счёту, каждый - твой товарищ. И все же побаивались: и за себя и за других. Но показать страх - боже упаси! Вероятно, со стороны могло бы показаться, что нет людей бесстрашнее нас, когда мы шли на задание: и подшучивали друг над другом, и что-то веселое из школьной жизни вспоминали...

В. Кожевников. Вот это я и назову бесстрашием. Игра в войну для вас кончилась в июне сорок первого, и началась война настоящая, которая точно обозначила,. кто бесстрашен, а кто трус. Но вы правы, и я в сверхгероев, так называемых суперменов, тоже не верю. И Матросов, и Гастелло, и защитники Брестской крепости, и молодогвардейцы - люди отнюдь не железные. Но подвиг не терпит длинных рассуждений. Когда командир поднимал роту в атаку, он не читал солдатам лекций о долге, о смелости. Он просто кричал охрипшим голосом: «Вперед! За Родину!» - и люди не ждали других слов, потому что все другие слова были лишними. Подвиг - это действие.

В. Левашов. Когда мы уходили на операцию, группой или в одиночку, мы предполагали, что можем не вернуться домой. Предполагали, но верили - и как верили! - что вернемся. Матросов же точно знал, что погибнет, но смертью своей спасет товарищей, поможет им овладеть рубежом.

В. Кожевников. Конечно, что такое малый рубеж по сравнению с жизнью человека? И зачем бросаться под танк, если можно пропустить его? Один танк не решит исхода сражения, а жизнь важнее. Живой солдат нужней для воюющей армии, чем мертвый, но остановивший один танк. Что ж, подобные подсчеты вроде бы рационалистичны. Но дело в том, что эта рациональная арифметика не для войны за правое дело, священной войны, войны за Родину. Ведь так рассуждая, можно было преспокойно договориться

до того, что незачем, мол, мне идти на фронт, в партизаны или в подполье. Именно мое присутствие там ничего не решит. В старой песне на подобные аргументы герой, уходящий на гражданскую войну, отвечал родне: «Если б были все, как вы, ротозеи, что б осталось от Москвы, от Расеи?» Если эти аргументы принять, то, пожалуй, и вы, молодогвардейцы, были не нужны: что могли мальчишки решить в общей битве? Так, пустяки, проходной эпизод войны, и без него можно обойтись, зато все живы, все расчудесно. Но великое счастье нашей социалистической Родины , в том, что сыны ее рассуждали иначе. Пусть один эшелон, пусть один дзот, пусть один танк, пусть даже всего один фашист - уничтожь. Это приблизит нас к победе.

В. Левашов. Мы в Краснодоне вовсе не думали, что кто-то из нас будет брать Берлин. Но мы верили в грядущую победу и каждым своим шагом - от листовки до взрыва мины - приближали ее. Так это, так...
Потому что победа сложилась из битв под Сталинградом и на Курской дуге и из ежедневных малых битв в Брянских лесах и в оккупированных деревнях - везде, как бы малы эти битвы ни казались сегодня. Да и, пожалуй, нет малых битв, нет малых подвигов. И Матросов, и Гастелло, и герои-панфиловцы шли на смерть, твердо зная: в сложившейся ситуации необходимо нанести наибольший урон врагу. О себе они не думали, не прикидывали с холодной логичностью: а стоит ли? Они боролись за победу, как бы далека она ни была. Так и учили, так и воспитывали - в школе, в семье, в пионерских лагерях. Их, новых людей нового типа, воспитала наша страна, во имя которой они жили и умерли.
Мы должны помнить их, своих героев. Всех. Поименно. Почему, к примеру, мы знаем подвиг Гастелло, бросившего свой бомбардировщик на колонну танков, но редко вспоминаем о том, что в его экипаже было еще трое воинов - Калинин, Бурдзенюк и Скоробогатов? Мне кажется, что в этом есть некая инерция изначальной ошибки журналиста, торопившегося воспеть на страницах армейской газеты подвиг летчика и второпях не узнавшего фамилий его товарищей, или усталого командира, пославшего в штаб соединения неточный рапорт.
Впрочем, причины сейчас не найти, да и не обязательно искать. Важно помнить всех героев. Всех и каждого.

В. Кожевников. Вы, безусловно, правы. И сегодня не только историки восстанавливают имена героев. Очень много делается комсомольцами и пионерами для того, чтобы эти имена по праву заняли свое место в ряду славных имен героев минувшей войны. Вспомните Всесоюзный поход молодежи по местам боевой славы отцов, экспедицию под девизом «Моя Родина - СССР», музеи Великой Отечественной войны, созданные почти в каждой школе, поиски и находки юных следопытов - все это говорит о бережном отношении сыновей к подвигу отцов.

В. Левашов. Не так уж давно мне самому пришлось убедиться в действенности пионерского поиска. Дело в том, что в годы войны под Ленинградом погиб мой брат, командовавший артиллерийской батареей. Честно говоря, я и не думал, что следы его могилы можно отыскать. Но три года назад поисками занялись ребята из четвертого класса одной из школ Ленинградской области. У моей тети хранилось старое письмо, в котором командир брата сообщал о его гибели, называя место, где он погиб. Копию письма она выслала школьникам, и, спустя несколько месяцев, они нашли могилу брата...

В. Кожевников. И, заметьте, никто ведь их не заставлял искать ее...

В. Левашов. Нет, конечно...

В. Кожевников. Память о подвиге отцов - общая память. Она не принадлежит кому-то одному. Все, весь народ бережет ее.
Кое-кто в Европе предлагает забыть минувшую войну, перестать праздновать годовщину Победы над фашистской Германией. Но старая истина гласит: забыть свое прошлое - значит предать будущее. Мы не хотим забывать ничего и не забудем никогда. И не случаен интерес к воинским подвигам у наших мальчишек и девчонок - у тех, кто восстанавливает имена героев, и у тех, кто приходит поклониться братским могилам, местам, где шли тяжелейшие бои.
Вы заметили, как часто к теме подвига, к теме нравственной чистоты и цельности людей, прошедших войну, обращаются сегодня молодые писатели, кинематографисты - люди рождения военных лет. Они пишут стихи, повести, ставят фильмы о нашем поколении. И это хорошие стихи, и правдивые повести, и талантливые фильмы. Казалось бы, наша это тема - тех, кто знает войну в лицо. Молодым-то что к ней обращаться? Но ведь они не могут не обратиться. И их стихи, их фильмы, их повести - ответ тем, кто пытается похоронить память о войне, кто очень хотел бы, чтобы дети и внуки запамятовали подвиги своих отцов  и дедов.

В. Левашов. По-моему, нельзя не учитывать еще одного: тема войны, тема героизма имеет огромное воспитательное значение. Наши дети на подвиге отцов, описанном в книгах, учатся беззаветной любви к Родине, учатся мужеству. И вам ли не знать, с какой страстью читают они книги о героях Великой Отечественной, как по многу раз бегают в кино на фильмы «про войну». Герои нашего поколения - их  герои.

В. Кожевников. Вы знаете, некоторые молодые люди ошибочно полагают, что время обошло их подвигами, героикой. Вот-де отцам было легко проявить мужество на войне. А нам-то где? Конечно, наивность таких заявлений очевидна. Как бы ни была заштампована фраза: «В жизни всегда есть место подвигу» - она точна и жизнеспособна.

В. Левашов. Именно точна и жизнеспособна. И мне хотелось бы тут привести пример, так сказать, мирного героизма.
Вот я недавно побывал в Кургане и познакомился с прекрасным, интереснейшим человеком - Гавриилом Абрамовичем Илизаровым. Вы помните: это он вернул в большой спорт Валерия Брумеля. Сегодня его метод лечения общепризнан, общеизвестен, многократно описан в прессе, у него уже есть ученики. Курганская больница превратилась в настоящий институт. А сколько тягот он перенес, пока сумел убедить коллег и общественность в правильности своего метода! Мог бы сдаться, работать потихоньку, даже пробовать иногда этот метод. А ведь не сдался. Боролся до конца. И победил. Вот вам мужество. Вот вам героизм. Героизм мирного времени.

В. Кожевников. Хорошие слова: мирный героизм. Я бы вложил в это понятие такие качества - честность, принципиальность, мужество, убежденность в своей правоте и в необходимости отстаивать ее всегда, в любых условиях. В конце концов именно в мирное время мы воспитываем в людях принципиальность, честность и прочие прекрасные качества. И если наше воспитание дает положительные результаты, то мы можем быть уверенными, что и на фронте молодые не подведут.

В. Левашов. Я бы вообще не исключал из нашего повседневного лексикона слово «фронт». Ведь и БАМ, и стройки Севера, Сибири - это тоже фронт, трудовой фронт, где его бойцам, нашей молодежи, приходится ежедневно сражаться с «врагом»: с тяжелыми климатическими условиями, с морозами, а иной раз с равнодушием, рутиной, авральщиной, с бракоделами, со штурмовщиной и так далее, и так далее. Они фронтовики, и должны помнить об этом и с гордостью нести это высокое звание.
Я приведу в пример трудную судьбу человека, совершившего в наши дни настоящий подвиг: уж не знаю, какой он - мирный или боевой. На XVII съезде ВЛКСМ я познакомился с Героем Социалистического Труда Картаузовым. Во время войны (а он тогда был совсем мальчишкой) в блокадном Ленинграде разрывом снаряда ему оторвало обе ноги. И мало того, что он научился ходить на протезах,- он добился, что ему выдали комсомольскую путевку, и с первыми эшелонами уехал осваивать целину.

В. Кожевников. Как же он ухитрился пройти медицинскую комиссию?

В. Левашов. Теперь это, пожалуй, не секрет: элементарный обман. Послал на медкомиссию друга вместо себя и, по выданной тому справке, уехал на целину. Но существа дела этот маленький обман не меняет: Картаузов стал Героем Социалистического Труда, живет и работает в Алтайском  крае.

В. Кожевников. Это большой подвиг: суметь преодолеть себя. И, кстати, сила и величие подвига Николая Островского не только в его военных делах, а именно в том, что он себя преодолел, беспомощность свою победил, сумел жить и работать парализованным. И на своей жизни до сих пор учит молодежь героизму.
А героизм действительно многообразен, многолик. Стоит ли, например, разделять по своему значению подвиг токаря, сутками не уходившего с завода во время войны, и подвиг - именно подвиг! - комбайнера, работающего сегодня в страду от зари и до темна? По-моему, не стоит. Они равнозначны, и не время, не условия определили их - отношение советского человека к своему делу, к своему долгу, к Родине, о которой прекрасно сказал поэт: «С такою землею пойдешь на жизнь, на труд, на праздник и на смерть!»
___________________________________________________________________________________

 

Дорогие товарищи! Разрешите мне от имени оставшихся в живых участников краснодонского подполья приветствовать всех делегатов и пожелать съезду успешной работы.
Всем нам близки и дороги дела комсомола республики. Ведь в дни фашистской оккупации в рядах краснодонской «Молодой гвардии» активно сражался за освобождение Советской Родины ваш земляк - молодогвардеец Борис Главан.
Но особенно близки и дороги славные дела комсомола Молдавии мне. Ведь я хорошо знал Бориса Главана по работе в «Молодой гвардии», дружил с ним. Впоследствии, когда фашисты казнили большинство молодогвардейцев, на долю оставшихся в живых выпала доля мстить гитлеровцам за наших погибших друзей. С этой целью я перешел линию фронта и вступил в Советскую Армию. И в августе 1944 года мне впервые довелось побывать на родине моего друга Бориса Главана. Я тогда принимал участие в освобождении Молдавии и ее столицы - Кишинева. А наш полк, в котором я был комсоргом, был назван Кишиневским.
Подвиг Бориса Главана, как и всей «Молодой гвардии»,- явление не исключительное. Так поступать было нормой поведения советского молодого человека, тем более члена ВЛКСМ. Ведь это результат той воспитательной работы, которую проводили Коммунистическая партия, наш героический  комсомол.
Мы, воспитанники ленинской партии, принимали эстафету мужества от Павки Корчагина. Теперь передаем ее вам. Несите ее с честью дальше, во имя торжества коммунизма.

 

Интервью взяла И. ШАДРИНА.
___________________________________________________________________________________

 

«Книжное обозрение» - 12 февраля, 1982 г.
В. ЛЕВАШОВ

 

Новую серию Лениздата «Библиотека молодого рабочего» открывает роман А.А. Фадеева «Молодая гвардия». Ему предпослано «Слово к читателю», написанное бывшим членом штаба комсомольской подпольной организации «Молодая гвардия», капитаном 1 ранга В. И. Левашовым. Предисловие публикуется в сокращении.

Мне, участнику  Краснодонского подполья, при встречах с молодежью часто  приходится   слышать вопрос: «Какими же были в жизни молодогвардейцы? Такими ли, как об этом рассказал в своем   романе Александр Фадеев?».
Участники подпольной комсомольской организации «Молодая гвардия» - это 17 -18-летние юноши и девушки, только что окончившие кто девятый, кто десятый класс и в силу обстоятельств, не по своей воле оказавшиеся на территории, занятой врагом. Многие из них - мои школьные товарищи, а некоторые - даже друзья.
Какие прекрасные были ребята - смелые, целеустремленные, верные в дружбе!
Один из них  - Олег Кошевой. Еще до войны он удивлял нас своей начитанностью, серьезностью суждений. Нередко взрослые беседовали с ним, как с равным. Когда Олег после неудавшейся эвакуации возвратился в Краснодон, уже оккупированный фашистами, то для многих юношей и девушек было крайне важно: как он поступит, как поведет себя в отношении к фашистам? И по нему, по его поступкам сверяли, правилен ли их выбор. Зрелость Олега Кошевого особенно проявилась в дни  работы   в  подполье.
Сергея Тюленина я знал с довоенных лет как озорного мальчишку, которому ничего не стоило и драку учинить. Но стал постарше - увлекся литературой. При первой нашей встрече в оккупированном Краснодоне признался мне: «Когда прочитал роман Н. Островского «Как закалялась сталь», дал себе слово стать таким, как Павел Корчагин». Сергей нас всех восхищал как подпольщик. Энергичный, смелый, нередко озорной, но теперь уже - в боевых делах против фашистов, Сергей Тюленин был  одним из первых юных подпольщиков Краснодона. Он со своей группой начал действовать против оккупантов еще до создания «Молодой гвардии», практически с первого дня прихода фашистов. Это он, как и рассказано в романе, забросал бутылками с горючей смесью здание, в котором поместился фашистский штаб.
Все, что написано в романе о Сергее, было. Но не все, что было, описано. Когда начались аресты, Сергей узнал об этом первым.  Думал  он тогда не о своем спасении. Прежде всего, стремился предупредить подпольщиков об опасности.
В то роковое утро начала арестов я шел в дом, где была засада. Я первым угодил бы в нее, если бы не Сергей Тюленин. Это он поручил подпольщику из своей группы Вите Лукьянченко предупреждать тех, кто направляется  по   этому   адресу.
По отваге и активности действий под стать Сергею была Люба Шевцова. Всегда веселая, остроумная. Сколько в ней было оптимизма, энергии! А еще больше, наверно, мужества, умения владеть собой. Однажды она пришла в клуб имени Горького, где мы работали, и внешне спокойно заявила: «Меня вызывают в полицию».
Мы встревожились. В чем дело? Люба высказала предположение, что кто-то, видимо, донес о том, что она перед оккупацией проходила обучение в Ворошиловграде на курсах. И если кто-то об этом донес хотя бы в форме предположения, то Люба была в большой опасности. Но она поспешила нас заверить: «Не беспокойтесь, отговорюсь». Она ушла, а мы, конечно, беспокоились. Ведь ее не было около четырех часов, хотя от клуба до полиции не больше 20 минут хода! Когда она вернулась, то рассказала, что сидела в ожидании допроса целых три часа. Вероятно, испытывали ее выдержку. Затем ввели в комнату, где сидели двое полицейских из местных предателей. Один из них начал допрос такими словами: «Шевцова, мы имеем точные данные, что ты училась в Ворошиловграде на курсах шпионок. Давай рассказывай, зачем тебя сюда заслали».
Полицай был уверен, что девушка или сразу во всем сознается, или рыданиями выдаст свою причастность к советской разведке. Но, к изумлению обоих, Люба в ответ нахально расхохоталась. А под конец допроса заявила: «Вы поменьше сплетни слушайте. Лучше будет и для вас, и для меня». Да, Люба умела владеть собой даже в самой критической обстановке. Не напрасно А. А. Фадеев называл ее актрисой.
Уля Громова по внешним проявлениям характера в какой-то мере антипод Любы Шевцовой. Всегда спокойная, уравновешенная, она не торопилась высказывать свое мнение. Сначала подумает. Но если выскажет, то, значит, убеждена, что так правильно.
Когда Улю Громову ввели в состав штаба, то вместе с ней в «Молодую гвардию» влилась руководимая ею группа в 17 человек. Все, кто близко знал Улю, очень любили ее за отзывчивость, принципиальность, непримиримость к обману, душевную  чистоту. Когда случилось  предательство, Улю арестовали одной из первых. За ней пришли ночью. Отец Ули, пожилой уже человек, понял, что видит свою дочь в последний раз. От горя он закрыл лицо руками и сел на небольшой сундучок, в котором хранились личные вещи Ули: любимые книги, записная книжка-дневник, школьные сочинения, ученические тетради.
Гестаповцы, производя обыск, все перевернули вверх   дном.   А к  сундуку даже не прикоснулись. Никому и в голову не пришло, что убитый горем отец сидит на том, что больше всего должно было заинтересовать гестаповцев.
Сохранились личные вещи Ули Громовой. И когда спустя несколько месяцев после освобождения Краснодона в дом Громовых пришел писатель А. А. Фадеев, собиравший материал о героях своего будущего произведения, ему было предоставлено все содержимое сундучка. Вот почему образы и Ули Громовой, и других героев романа А. А. Фадеева так достоверны. Ему не нужно было ничего выдумывать. В распоряжении писателя оказались богатый материал, свидетельства очевидцев и даже отдельных оставшихся в живых молодогвардейцев.
Хотя нужно сказать, что в романе есть известная доля вымысла. Есть даже  вымышленные имена. Например,   подпольщика  с  именем   Стахович  у  нас  в  организации не было. К вымыслу автор  вынужден    был  прибегнуть потому, что в то время еще не  было установлено имя предателя.  Лишь позже удалось  узнать,  что предателем оказался Геннадий Почепцов.
В то же время в романе не упоминается имя замечательного подпольщика, члена штаба Виктора Третьякеви-ча. Но и этому есть объяснение. Фашисты, чтобы скрыть имя истинного предателя Геннадия Почепцова, распустили ложный слух о том, будто бы Виктор, не выдержав пыток, выдал многих ребят. Потребовалось немало лет, чтобы выяснить истину.
Но эти детали не снижают достоверности произведения. В его основе - действительные события, действи - тельные имена, воссозданные на страницах романа с большой точностью. Когда я читал «Молодую гвардию», то удивлялся содержанию многих страниц: как это можно, не будучи участником событий, суметь так правдиво передать наши мысли, переживания, атмосферу подпольной борьбы? Ответ на этот вопрос следует видеть, вероятно, в том, что А. А. Фадеев в свои семнадцать лет испытал нечто подобное, участвуя в партизанском движении на Дальнем Востоке в  годы Гражданской  войны.

___________________________________________________________________________________

«Красная звезда» - 23. 09. 67 г.

 

Недавно я побывал в Краснодоне, моем родном городе, где 25 лет назад в такие же сентябрьские дни  создавалась подпольная комсомольская организация «Молодая гвардия». Города, конечно, не узнать. Он разросся, стал краше, благоустроеннее.
Но есть там места, которых почти не тронуло время. Это школы номер один и четыре, где учились многие будущие юные подпольщики, это небольшие дома, где жили мои товарищи Ульяна Громова, Любовь Шевцова, Виктор Третьякевич, Олег Кошевой, Иван Земнухов, Иван Туркенич и другие молодогвардейцы. Дома выглядят так же, как в те памятные дни, только на их фасадах появились мемориальные доски.
Но не только в граните и мраморе запечатлены подвиги моих друзей. Имена молодогвардейцев носят новые улицы и площади наших городов, корабли, школы, многие пионерские отряды и дружины. Как памятник бессмертия патриотов вырос в степи под Краснодоном один из самых юных городов Советского Союза - Молодогвардейск. Он  построен руками комсомольцев и возвеличен их упорным трудом.
Священна память героев, отдавших жизнь за Родину. В Краснодоне на улице Лютикова в доме номер один расположился Краснодонский государственный музей «Молодая гвардия». Здесь в документах и дорогих сердцу вещах запечатлена история жизни и славной борьбы комсомольцев-молодогвардейцев. Сюда в любое время года со всех концов Советского Союза приезжают делегации пионеров и школьников, советских и иностранных туристов. Они приходят в музей, чтобы прикоснуться к подвигу, проникнуться той атмосферой, в которой выковалось бесстрашие молодых героев.
В книге отзывов музея, в письмах, которые идут сюда, есть строки, которые еще и еще раз подтверждают: да, герои Краснодона и сегодня в одном строю с комсомольцами, юношами и девушками 60-х годов, на одной с ними передовой в борьбе за коммунизм.
Меня нередко спрашивают о молодогвардейцах, оставшихся в живых. Думаю, что их судьбы будут интересны и для читателей «Красной звезды».
От преследования фашистов, начавших аресты подпольщиков, ушли одиннадцать человек. Командир «Молодой гвардии» Иван Васильевич Туркенич перешел линию фронта и дрался против врага в рядах Советской Армии. Летом 1944 года, став коммунистом, он получил назначение на должность помощника начальника политотдела 99-й Житомирской Краснознаменной стрелковой дивизии по комсомольской работе. 14 августа 1944 года И. Туркенич погиб в бою. Он похоронен в польском городе Жешуве.
Погиб, освобождая от фашистов г. Каменск, Степан Степанович Сафонов, который, так же как и Туркенич, вступил в ряды Советской Армии. А вот Анатолий Ковалев бежавший из-под расстрела от шурфа шахты М 5, пропал без вести. О его судьбе нет никаких точных сведений.
Не так давно в Краснодоне я встретился с самым юным нашим подпольщиком Радиком Юркиным. Теперь это уже Радий Петрович. Он, единственный из восьми оставшихся в живых участников «Молодой гвардии», постоянно живет и работает в Краснодоне. В недалеком прошлом Радий Петрович Юркин - военный летчик. Служил в морской авиации. После увольнения в запас поселился в родном городе.
Как же сложилась судьба других молодогвардейцев? С некоторыми из них я переписываюсь, с другими привелось встретиться в разных городах страны, куда нас приглашали на встречи с молодежью. Например, с Георгием Минаевичем Арутюнянцем мы однажды повстречались в Новосибирске. Он подполковник, преподаватель Военно-политической академии имени В. И. Ленина. С подполковником Анатолием Владимировичем Лопуховым наши дороги сошлись в селе Ясенки Курской области на открытии памятника одному из руководителей «Молодой гвардии» - Виктору Третьякевичу. Анатолий Лопухов - политработник, служил в Бакинском округе ПВО, а сейчас учится на высших офицерских курсах.
Непременная соучастница многих боевых дел Сергея Тюленина - Валерия Давидовна Борц тоже служит в Вооружённых Силах. Она - подполковник, живет и работает в Москве. Бывшая связная «Молодой гвардии» Нина Михайловна Иванцова в свое время ушла добровольцем на фронт. Войну закончила в Берлине. Сейчас ока преподаватель кафедры марксизма-ленинизма машиностроительного института в Луганске. Её двоюродная сестра - Ольга Ивановна Иванцова, тоже связная «Молодой гвардии, окончила торговый институт. В настоящее время она начальник отдела рабочего снабжения в Кривом Роге. Михаил Тарасович Шищенко много лет находился на партийной работе. Сейчас он заместитель управляющего трестом «Фрунзеуголь» в Ровеньках, в том городе, на окраине которого были расстреляны фашистами Люба Шевцова и Олег Кошевой.
Моя судьба мало чем отличается от судеб других оставшихся в живых молодогвардейцев. После нача-
ла арестов ушел из города. Несколько позже удалось перейти линию фронта. Принимал участие в освобождении Херсона, Николаева, Одессы, Кишинева, Варшавы. Окончил войну в Берлине. В 1947 году осуществилась моя давняя мечта - я стал военным моряком. В настоящее время я преподаватель кафедры марксизма-ленинизма Высшего военно-морского училища радиоэлектроники имени А. С. Попова.
Двадцать пять лет прошло с тех пор, как в Краснодоне, о существовании которого раньше знали, пожалуй, немногие, была основана комсомольская организация «Молодая гвардия». Теперь этот небольшой город известен каждому. Гордое звание - молодогвардеец стало для молодежи символом мужества, чести, бесстрашия, верности коммунистическим идеалам, Родине.
Мне часто приходится выступать перед молодежью. И я вижу в глазах своих слушателей не столько любопытство, сколько стремление еще больше узнать о подвиге молодогвардейцев, подражать им, своим трудом умножать их славу. Как-то в Новосибирске Георгия Арутюнянца и меня пригласили посетить Академгородок. В институте ядерной физики к нам навстречу вышел академик Г. И. Будкер в окружении совсем еще юных научных сотрудников.
- Знакомьтесь. Это молодая гвардия советской науки, - сказал академик, - Я доволен ими. Ребята работают хорошо.
И мне подумалось тогда: какая у нас замечательная молодежь. С какой бы радостью и гордостью мои товарищи по «Молодой гвардии», не дожившие до сегодняшнего дня, пожали бы молодые, сильные руки этих ребят.
Иногда некоторых из нас вводит в заблуждение напускная бесшабашность отдельных юношей, но надо видеть их в шахте, у станка, на тракторе в поле, в дальнем океанском походе, чтобы получить правильное представление об этих юношах. Однажды на Дальнем Востоке я встретился с молодыми рыбаками. Они только недавно вернулись с моря. Ребята с гордостью рассказывали о своей трудной работе, а потом, затаив дыхание, слушали о молодогвардейцах. Среди них не нашлось ни одного, кто бы не читал «Молодую гвардию» А. Фадеева. А сколько радости доставляют встреча с курсантами училища, где я работаю! Задорные, любознательные, трудолюбивые, они мечтают о дальних походах, о тех днях, когда наденут офицерскую форму. Если бы мне снова пришлось испытать трудности, какие выпали на мою долю, то я хотел, чтобы рядом со мной были вот такие люди. Я уверен, с ними можно победить любые невзгоды, любые горы свернуть.

Капитан 1 ранга В. ЛЕВАШОВ.

___________________________________________________________________________________

Газета  "Красная звезда" от 13 сентября 1968 года

 

Сегодня исполняется 25 лет со дня Указа Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Советского Союза организаторам и руководителям подпольной комсомольской организации «Молодая гвардия» - Ульяне Громовой, Ивану Земнухову, Олегу Кошевому, Сергею Тюленину, Любови Шевцовой. В этот же день большая группа молодых патриотов-подпольщиков была отмечена высокими правительственными наградами. В их числе - командир «Молодой гвардии» Иван Васильевич Туркенич, Георгий Минаевич Арутю-нянц, Сергей Михайлович Левашов и другие.
Имена молодогвардейцев, их славные дела золотыми буквами вписаны в историю Ленинского комсомола. Их подвиг будет жить в веках. Для нынешнего поколения советской молодежи имена героев краснодонского подполья стали символом мужества, героизма, горячей любви к Родине, преданности делу Коммунистической партии.
Сегодня мы публикуем воспоминания одного из участников «Молодой гвардии», члена ее боевого штаба. Имя этого человека - Василий Иванович Левашов, сейчас он капитан 1 ранга, преподаватель одного из высших военных учебных заведений Ленинграда.

- «Володя, что ты мастеришь? - спросила Елизавета Алексеевна Осьмухина  сына.
- Я делаю зажигалки, мама, а ты их будешь продавать на базаре, - бодрым голосом ответил он.
Елизавета Алексеевна внимательно посмотрела на Владимира: шутит или всерьез? А тот спокойно повернул к ней голову и совершенно серьезным тоном продолжал:
- Жить чем-то нужно?
Елизавета Алексеевна была удивлена. Ведь сын хорошо знал, что, какие бы трудности семья ни переживала, никогда никто из Осьмухиных на базаре ничем не торговал. Менять свои вещи на еду приходилось - это делали в дни оккупации все городские, а торговать какими-то безделушками - за семьей этого никогда не водилось. Неужели Володя действительно думает, что его мать понесет на базар зажигалки?..
Матери было невдомек, что сын выполняет    задание подпольного штаба - делает типографский станок...
Ребята   центральной группы - Володя Осьмухин, Толя Орлов и представитель штаба Жора Арутюнянц - возились над изготовлением станка, на котором должны были печататься листовки и временные комсомольские билеты.
Это был станок их собственной конструкцию.  Кое-какие  детали удалось найти в готовом виде. Остальное пришлось делать самим под видом изготовления зажигалок в домашних условиях.
Когда, наконец, все технические трудности были преодолены, возникло препятствие иного рода. Не хватало типографского шрифта.
В свое время группа Тюленина выудила немало шрифта в развалинах взорванной районной типографии, но литеры были самых различных размеров.
Однако нам, в конце концов, удалось добыть и шрифт, и печатный станок заработал.
Подпольная деятельность   Володи  Осьмухина  и  Толи  Орлова  не ограничивалась изготовлением типографского станка, печатанием листовок и временных комсомольских билетов.   В  качестве механиков ребята обслуживали временную электростанцию. Благодаря их стараниям электростанция работала с большими перебоями. То почему -то  плавились подшипники, то выходил из строя генератор. Электроэнергия станции требовалась не только для освещения квартир, где жили оккупанты. Она нужна была фашистам для ремонта военной техники, восстановления разрушенных шахт. Иногда саботаж наших ребят принимал форму диверсий, как это было, например, у Юры Виценовского - одного из подпольщиков центральной группы. В обыденной жизни Юра Виценовский - скромный, даже застенчивый парень, но совсем иным он был в подпольных делах.
Немцы пытались восстановить шахту № 1 «Сорокино», которая менее других была разрушена. По заданию штаба Юра Виценовский устроился туда слесарем с единственной целью - помешать фашистам  добывать уголь.   И  Юра  выполнил это задание.
Пока шли восстановительные работы, он все изучал, ко всему присматривался. И, наконец, присмотрелся. Перед самым пуском шахты  Юра подпилил  стальной трос подъемной машины. Как только машина заработала, трос оборвался, и клеть с вагонетками рухнула на большую глубину. До освобождения Краснодона эту шахту так и не восстановили.
А  уголь, коксующийся  уголь Донбасса, очень был нужен фашистским  оккупантам. Он требовался им для железнодорожных перевозок, для восстанавливаемых коксовых заводов и доменных печей.
Но Краснодон угля не давал. Диверсии молодогвардейцев - это только частица того, что делалось на шахтах по срыву добычи угля. В масштабе всего района этой работой руководили Филипп Петрович Лютиков и его первый помощник  по партийному  подполью Николай Петрович Бараков
После прихода фашистов Николай Петрович жил в поселке шахты имени Энгельса, а вскоре перебрался в Краснодон и с помощью Лютикова устроился на работу начальником электромеханических мастерских.
На этом посту инженер Бараков должен был   всячески  содействовать восстановлению шахт. Но как коммунист-подпольщик Николай Петрович в глазах руководства угольного дирекциона создавал только видимость заботы о восстановительных работах. Главные же усилия он направлял на то, чтобы ни одна из шахт Краснодонского района  до  возвращения  советских войск не выдала на-гора ни куска угля.   Пользуясь    своим    служебным положение, Николай  Петрович устраивал на работу коммунистов, комсомольцев, в том числе и участников «Молодой гвардии».
А через них влиял на восстановительные работы в нужном направлении.
Все шахты были    затоплены.
Чтобы начать хоть какие-нибудь работы, нужно было, прежде всего, откачать воду. Её  откачивали так, что вода не убывала.
Слишком медленно ремонтировали подъемные  машины.  Работы велись только тогда, когда на шахте присутствовал кто-то из сотрудников дирекциона. В остальное  время  рабочие курили, разговаривали, занимались чем  угодно, только не ремонтом шахтного оборудования.
Однажды начальник дирекциона немец Швейде потребовал от Баранова, чтобы тот лично показал, как идут восстановительные работы на шахтах. «Через час, - сказал он, - назначается выезд. Машина будет ждать у входа в дирекцион».
Николай Петрович  забеспокоился. Ведь ремонт оборудования почти  не  продвигался. Это нетрудно заметить, - стоит только побывать на шахтах. А если начальник дирекциона появится  там   внезапно и своими глазами увидит, что никто из рабочих ничего не делает, то начальнику механических мастерских несдобровать. После такого немцы вряд ли станут доверять Баранову.
Положение было щекотливым. Как предупредить людей на шахтах? Один час - слишком маленький срок. За это время, если послать кого-нибудь из своих, можно успеть предупредить рабочих только одной или двух близко расположенных шахт. Но кто мог знать, с какой из них вздумает начать осмотр Швейде... Выход только один - задержать выезд на 2-3 часа и за это время предупредить рабочих всех шахт. Но как это сделать?
В гараже дирекциона работал подпольщик Сергей Левашов, мой двоюродный брат. Он устроился туда вскоре после прихода в оккупированный Краснодон. Сергей быстро освоился с новыми обязанностями. Уже не одну военную автомашину он вывел из строя. Делал это осторожно и продуманно, стремясь не навлечь никаких подозрений. Сергей все подстраивал так, что отремонтированные автомашины ломались не в гараже и даже не в Краснодоне. Они выходили из строя за десятки километров от города.
Николай Петрович Бараков, как один из руководителей партийного подполья, знал о Сергее Левашове и его деятельности в гараже дирекциона. В тот критический момент он о нем и вспомнил. Тем более, что легковая автомашина, на которой Швейде и Бараков должны были ехать по шахтам, находилась еще в гараже дирекциона. Вот если бы ее задержать там подольше...
Дать такое задание Сергею Левашову от своего имени    Бараков не мог. Сергей, да и все остальные подпольщики «Молодой гвардии» не знали тогда, кто из коммунистов- подпольщиков нами руководит. В эти дела был посвящен только Володя Осьмухин. Его услугами в тот момент и воспользовался Николай Петрович.
Через Володю Осьмухина Сергей и получил команду: задержать на 2-3 часа выезд из гаража автомашины начальника дирекциона. Ценой больших усилий этот приказ был выполнен.
Задержка с автомашиной выручила. Когда Швейде и Бараков приехали на первую шахту, там уже вовсю суетились рабочие.
Вспоминается и такой случай. При отступлении наших войск шахту № 21 подрывные команды изорвать не успели. Все механизмы, были в полной исправности. Через две-три недели на этой шахте можно было бы наладить добычу угля. Но Лютиков и Бараков, осмотрев шахту, объявили ее непригодной к эксплуатации. Затем они распорядились демонтировать оборудование и развезти его по другим шахтам. И оборудование ушло туда, где в нем не было никакой надобности.
Главную свою задачу подполье решило успешно. Диверсиями, саботажем, дезорганизацией восстановительных работ оно сорвало все попытки оккупантов наладить промышленную добычу угля на шахтах Краснодонского района.
Так жили и боролись молодогвардейцы на оккупированной территории. Воспитанники Ленинского комсомола, они до конца оставались верными Родине, партии, народу. Молодежь помнит их имена, стремится быть похожей на них, как и они, готова к подвигу во имя Родины.

___________________________________________________________________________________

Комсомольская правда - 30 июня, 1999 г.
Беседовала Татьяна МАКСИМОВА.

 

Последнему молодогвардейцу Василию Ивановичу Левашову исполнилось семьдесят пять лет.
Петродворец, изнурительная жара, лестница на пятый этаж, аккуратная квартира. Ее хозяин - Василий Иванович Левашов, морской офицер в отставке, последний из восьмерых молодогвардейцев, переживших войну. На книжных полках, густо уставленных книгами, нет только одной - «Молодой гвардии». Романа, в котором писатель Александр Фадеев увековечил и кусок жизни Василия Левашова - вместе с Олегом Кошевым, Сергеем Тюлениным, Ульяной Громовой, Ваней Земнуховым и другими членами знаменитой подпольной организации...

-  Василий Иванович, но почему у вас дома нет этой книги?
-  В 1948 году мне прислали из издательства экземпляр, и книга долго хранилась у меня. А потом квартиру обокрали, вынесли все.
-   Осенью 1942 года, когда организовывалась   «Молодая гвардия», вам только-только исполнилось 18 лет. Как вы попали в подпольщики?
- Я окончил разведшколу, учился на радиста для работы в фашистском тылу. В оккупированный Краснодон прорвался из немецкого окружения.  В городе встретился с Виктором Третьякевичем, Жорой Арутюнянцем, Ваней Земнуховым. Мы все учились в одной школе, а  с Виктором Третьякевичем мы вместе работали на общественной работе - до войны.
Сначала собирались у кого-нибудь дома, думали, как мстить немцам, искали связь с партийным подпольем. Потом центром стал клуб, где директором работал Мошков. У нас был оркестр. Конечно, не все оркестранты были подпольщики.

-  Что вы пережили, когда впервые прочли «Молодую гвардию»?
-  Я служил лейтенантом на Черноморском   флоте,   был комсоргом крейсера. Чувства от книги были самые сложные. Меня  восхитило, как тонко писатель схватил наши настроения и переживания - тут, видно, ему помогло то, что он  сам  партизанил на Дальнем  Востоке. Но одновременно возмущало вольное обращение с некоторыми фактами. В романе фигурировал предатель Стахович, а человека с такой фамилией в организации не было. Поэтому усматривался явный намек на Виктора Третьякевича, комиссара «Молодой гвардии». На самом деле никаких предателей не было, организация погорела из-за глупости.
В Краснодон пришел грузовик  с посылками для немцев к Рождеству, и мы решили их захватить. Перетаскали ночью все в сарай к одному из наших ребят, а наутро в рваных мешках переправили в клуб. По дороге выпала коробка папирос. Рядом крутился мальчишка лет двенадцати, схватил ее. Третьякевич отдал ему сигареты - за молчание. А через день мальчика схватили немцы - на базаре.

- Фадеев придумал предателя для сюжета? Но ведь и по версии КГБ были какие-то основания...
-  Его оклеветали в полиции - за стойкость на допросах. Моего отца трижды арестовывали, чтобы он сказал, где скрываюсь я (я успел убежать в Донецкую область). Так вот, отец сидел в одной камере  с Третьякевичем и видел, как его уводили на допрос, а обратно приволакивали за ноги избитого, чуть живого. С теми, кто на допросах не молчит, так не поступают.

-  Но кто же все-таки назвал гестаповцам имена подпольщиков?
- Трудно сказать. Скорее всего, фашисты воспользовались списками работников клуба. Эти списки составлял Мошков для биржи труда, чтобы нас не угнали на работу в Германию: для работников клуба давали «бронь».

Виктора Третьякевича реабилитировали лишь в 1959 году. Представляю, в каком кошмаре до той поры жили его родственники!..
- Конечно, это страшная трагедия. Его старший брат Михаил до войны был на руководящей партийной работе, все его коллеги ушли в эвакуацию на восток, а он остался, партизанил. А после войны настрадался, обратно на работу его не взяли. Клеймо родственников предателя - тяжкий крест... Реабилитации Виктора добился его средний брат Владимир. Виктора Третьякевича посмертно наградили, но в звании комиссара «Молодой гвардии» так и не восстановили.

- И все-таки, чего же больше принес роман Фадеева - блага или вреда?
-   В глобальном масштабе, может быть, блага, а вот в масштабе Краснодона...

- А кто еще в реальной жизни  пострадал от навешенного ярлыка «предатель»?
- Стаценко отсидел 15 лет за предательство «Молодой гвардии». Вышел из тюрьмы и написал в КГБ письмо с просьбой снять с него вину, потому что он не предавал. И попросил вызвать в качестве свидетелей меня и Арутюнянца. Меня вызвали на допрос в КГБ, и я сказал, что Стаценко вообще не имел отношения к «Молодой гвардии», а потому ничего не мог знать. Его мы привлекали в организацию, как и многих других посторонних ребят, для конспирации. То же самое сказал Арутюнянц. Вину со Стаценко сняли.

- А когда сажали невинных людей за решетку, вас, оставшихся в живых молодогвардейцев, не спрашивали?
-  Нас не спрашивали. Занимался этим в Краснодоне КГБ, перестарались, наверно.

- Фадеев застрелился в 56-м, а правда о Третьякевиче открылась позже. Вам приходилось встречаться с писателем? Мучился он или нет?
-   Однажды меня вместе с Александром Александровичем пригласили выступить в Московском доме пионеров. Но он так и не приехал. Из слов директора Дома пионеров я понял, что это случилось из-за меня, - Фадеев не хотел встречаться с молодогвардейцем.

- Василий Иванович, а лично вы фигурируете в романе?
-   Фадеев слил в одну две судьбы - мою и моего брата Сергея Левашова. По роману линию фронта перешел Сергей, а на самом деле это был я. Сергея арестовали гестаповцы и расстреляли в первых рядах.

-  Сейчас из школьной программы главный роман моего детства - «Молодая гвардия» - исключен...
- А зря. Молодогвардейцы, замечательно написанные Фадеевым, - те самые положительные герои, которых сегодня всем нам так не хватает...

Санкт-Петербург.

___________________________________________________________________________________

Петербургский вестник, 7 мая, 1998 г.
Беседовала Ирина НОВИКОВА

 

- Вы знаете, кто такие молодогвардейцы? - спросила я однажды шестнадцатилетних петергофцев..
- Наверное, это члены какой-то организации? А что?..
По школьной программе роман  Фадеева «Молодая гвардия не проходят. На уроках истории этот эпизод Великой Отечественной войны, судя по всему, тоже обходят молчанием, хотя имена мужественных  краснодонских ребят поднимали на подвиг советских воинов. Единственное учебное заведение района, где не просто знают историю молодогвардейцев, но и чтут их память  - 49-й интернат в Стрельне. Хотелось бы ошибитьься, а потом, возвращаясь к теме, рассказать об учителе ещё какой-нибудь  школы  района, который дополняет учебную программу историей юных романтиков из Краснодона.
Василий Иванович ЛЕВАШОВ,  единственный оставшийся в живых молодогвардеец - до недавнего времени бывал в музее стрельнинского интерната делился с ребятами воспоминаниями о своих погибших товарищах. Этот человек уже более тридцати лет живет в Петергофе. И, наверное, достоин стать его почетным гражданином.
Василий Левашов перед началом оккуупации  Краснодона учился вместе о Любой Шевцовой в Ворошиловграде на курсах радистов. Он был членом штаба «Молодой гвардии», и когда стало известно о том, что организация раскрыта, и по Краснодону пошла волна арестов, от «старших»  руководителей большевистского подполья  поступил приказ: всем членам штаба и командирам «пятерок» немедленно перейти линию фронта. Среди тех, кому удалось вырваться из окружения, были Валя Борц, Жора Арутюнянц, Оля и Нина Иванцовы, Радик Юркин, Василий Левашов.
После подполья Василий скрывался у родственников, потом вступил в Красную Армию. Войну закончил в Берлине в звании лейтенанта. После окончания военно-политического училища им. Энгельса служил на Черноморском флоте. Потом учился в военно-политической академии. Был замкомандира эсминца «Стойкий» в Таллинне, затем - на крейсере «Свердлов». Преподавал в высшем Калининградском училище. И, наконец, в конце 1960 года был назначен заместителем начальника факультета ВВМУРЭ им.Попова.
У Василия Ивановича взрослая дочь и внучка - студентка, будущий хореограф. Ему по-прежнему пишут из разных городов России и государств СНГ. В месяц он получает десятка два писем, в том числе и от родственников погибших молодогвардейцев.
Но это лишь одна сторона жизни Левашова. С момента похорон своих товарищей по подполью он вместе с другими оставшимися в живых молодогвардейцами поклялся посвятить себя служению памяти героев. И всегда ощущал высокую ответственность за то, что носит звание молодогвардейца. Наша беседа с Василием Ивановичем была наполнена тревогой о сегодняшнем дне Отечества, за которое сложили головы его товарищи.

-Возможен ли подвиг молодогвардейцев в наше время?
- Сейчас, когда каждый живет, как умеет, появление, однородной организации, которая смогла бы подняться на защиту Отечества так, как «Молодая гвардия», нереально. Нас, как и многие поколения россиян, учили служить Отечеству.
Сейчас растут хорошие ребята - талантливые, думающие. Но среди них много искалеченных, таких, кто не знает, за кем идти и во что верить. Поэтому очень важно найти возможность для сплочения патриотических сил вокруг основополагающей идеи. Таким стержнем должна стать для каждого человека Родина, которую сегодня продают на всех перекрестках. Разрушается государство - Отечество наше, а противостоять этому может только организация. Сегодняшний «герой»-одиночка, который ценой продажи Отечества улучшает собственное благосостояние, мне вообще непонятен. Но такие люди были всегда. Правда, назывались они предателями.

- Давайте поговорим о личности - любая организация складывается из конкретных людей.
- Тогда шла война. Это было большое испытание для каждого - от того, как поведет себя конкретный человек, зависело главное - сможет ли выстоять наша страна? Сейчас цель общества изменилась - богатство любой ценой.
ЧЕСТНЫМ ЖИТЬ ТРУДНО, НО - МОЖНО. В этом как раз и состоит роль отдельной личности сегодня - доказать, что можно жить в этом обществе и сохранить верность вечным идеалам. Но это - вызов каждому и его шанс остаться человеком.
Какими мы были... Мне было семнадцать, когда началась война. Мы все любили танцевать. Устраивали вечеринки. Покуривали. А Тюленин был шалопай, учился плохо. Олег Кошевой - совсем другой: отличник, очень серьезный. Люба Шевцова  -веселая, романтичная, талантливая. Но в тот же день, когда началась война, все мы, не сговариваясь, пошли в райком комсомола. Тюленин не был комсомольцем. Не успел вступить. А через год, когда началась оккупация, мы нашли друг друга. Правда, Тюленин вначале действовал самостоятельно, создав подрывную группу. И лишь накануне праздника седьмого ноября через Валю Борц вышел на «Молодую гвардию».
Подпольная организация была создана накануне Сталинградской битвы. Торопились - скорее, иначе опоздаем. Желающих вступить было больше, чем это было возможно - ведь большой организацией труднее управлять. Выбирали наиболее надежных. Решения принимались коллегиально.
Наверное, тот факт, что  желающих служить в полиции среди более чем тридцатитысячного населения Краснодона и шахтерских поселков оказалось немного (единицы),  это закономерность.
Представьте себе - вот мой дом, рядом дом, хозяин которого на фронте, а его брат с такой же фамилией служит в полиции, Предатели, может быть, потом сто раз пожалели об этом своем шаге, но они уже запачкали руки в крови своих земляков,  и обратной дороги им уже  не было. Служить в полиции считалось позорным - таким было общественное мнение.

- Василий Иванович, Вы давно на пенсии. У Вас, можно сказать, обеспеченная старость и много свободного времени. Какие мысли чаще всего посещают Вас?
- Из этих мыслей целую книгу написал, чтобы потомки не росли Иванами, не помнящими родства. Хотелось отобразить воину с точки зрения рядового бойца. Рассказал правду о «Молодой гвардии». Сейчас в голову приходят грустные мысли, думаю о том, что на наших глазах без единого выстрела уничтожают Россию. Согласен с тем, что построение социализма велось с серьезными ошибками. Но если бы их стали честно исправлять... Сейчас закрыты все предприятия, перестали выпускать вооружение. Не получают, зарплату рабочие, служащие и военнослужащие - опора государства. Наша слабость - это тоже военная тайна, между тем, о ней говорят, не стесняясь.

- Зато человек приобрел свободу - он может чего-то добиться, если, конечно, он очень сильный. Его во всяком случае никто не расстреляет, не отправит в концентрационный лагерь...
-  Эта свобода досталась ценой уничтожения государства. Можно было обрести ее и без такой жертвы. Речь идет не о возврате к старому - этого никто не хочет и не допустит. Сейчас государство приносится в жертву личности, поэтому оно не может защитить личность. Получается замкнутый круг. Я говорю это не только в память о своих товарищах. Заметьте, ведь никто не был против перестройки. Но нельзя было разрушать, ничего не создавая взамен.

- Вы разочарованы жизнью?
- Меня не устраивает сегодняшнее наше бытие. А жизнью я доволен потому, что в трудные периоды принимал правильные решения. Доволен не тем, чего достиг, а как вел себя в той или иной ситуации. Впрочем, нам легче было ориентироваться, чем сегодняшним молодым. Это и тревожит.

В начало страницы
___________________________________________________________________________________