Огурцов Дмитрий
15 ноября 1922г. - 9 февраля 1943г.(Сб."МГ" 1977г.)

 

Молодая гвардия  (сборник документов и воспоминаний о героической борьбе подпольщиков Краснодона в дни временной фашистской оккупации (июль 1942 - февраль 1943). - на украинском языке.

Издательство ЦК ЛКСМУ «Молодь», Киев - 1960. 

Дмитро Уварович Огурцов народився 15 листопада 1922 року на хуторі Юрасово, Севського району, Орловської області, в сім'ї робітника. В 1923 році разом з батьками переїхав до Краснодона.

На початок війни скінчив 9 класів. До комсомолу вступив у 1939 році.

В листопаді 1941 року Огурцова призвали в армію і направили в школу військово-морських радистів. По закінченні школи брав участь в обороні міста Темркж. Там потрапив в оточення. Разом з іншими полоненими був направлений у Новоросійськ, звідки він утік.

 

Повернувшися в окупований Краснодон, Дмитро установив зв'язок із своїми шкільними товаришами і вступив до «Молодої гвардії». За дорученням штабу поширював листівки, збирав зброю, брав участь у багатьох бойових операціях.

 

28 січня 1943 року Огурцов був арештований і відправлений в місто Ровеньки. Після жорстоких катувань розстріляний в Гримучому лісі. Похований у братській могилі жертв фашизму на центральній площі міста Ровеньок.

Молодая гвардия (сборник документов и воспоминаний о героической борьбе подпольщиков Краснодона в дни временной фашистской оккупации (июль 1942 - февраль 1943). - Издательство ЦК ЛКСМУ «Молодь», Киев - 1961.

 

Дмитрий Уварович Огурцов родился 15 ноября 1922 года на хуторе Юрасово, Севского района, Орловской области, в семье рабочего. В 1923 году вместе с семьей переехал в Краснодон.

 

К началу войны окончил 9 классов. В комсомол вступил в 1939 году.
В ноябре 1941 года Огурцова призвали в армию и направили в школу военно-морских радистов. После окончания школы он принимал участие в обороне города Темрюк. Там попал в окружение. Вместе с другими пленными был направлен в Новороссийск, откуда совершил побег.

 

Возвратившись в оккупированный Краснодон, Дмитрий установил связь со своими школьными товарищами и вступил в «Молодую гвардию». По заданию штаба распространял листовки, собирал оружие, участвовал во многих боевых операциях.

 

28 января 1943 года Огурцов был арестован и отправлен в город Ровеньки. После жестоких пыток его расстреляли в Гремучем лесу. Похоронен Д.У. Огурцов в братской могиле жертв фашизма на центральной площади города Ровеньки.

Молодогвардейцы: Биографические. очерки о членах Краснодонского партийно- комсомольского подполья / Сост. Р. М. Аптекарь, А. Г. Никитенко - Донецк: Донбасс, 1981.

 

Дмитрий Уварович Огурцов родился 15 ноября 1922 года на хуторе Юрасово Севского района Орловской области.
В город Краснодон семья переехала в 1923 году. Жили в поселке шахты № 7-10, где его отец, Увар Иванович, работал сапожником, а впоследствии - забойщиком на шахте.

С детских лет Дмитрий проявлял самостоятельность. Дома всегда старался помочь матери по хозяйству.
"Был весь в отца, - вспоминает его сестра Александра Уваровна, - добрый, щедрый". В 1931 году пошел в 1-й класс школы № 2 имени С. М. Кирова. И сразу же подружился с Виктором Субботиным, Владимиром Загоруйко.

Учился неплохо. Мечтал стать военным летчиком. Читал преимущественно книги об отважных, смелых, бесстрашных людях. Занимался спортом, участвовал в спортивных соревнованиях.

В 1937 году Дмитрий вместе с родителями уезжает на Сахалин. Поселились в поселке Арково (г. Александровск). Ходил на рыбалку, охотился. Через два года семья возвратилась в Краснодон. Дмитрий работает на шахте № 7-10 и одновременно учится в вечерней школе. В 1939 году вступает в ряды Ленинского комсомола.

В октябре 1941 года Дмитрия Огурцова призвали в ряды Военно-Морского Флота. Закончив курсы военно-морских радистов, он служил на катере в Новороссийской военно-морской базе. Летом 1942 года в составе 144-го отдельного батальона 83-й бригады морской пехоты воевал в Краснодарском крае, на Кубани.

Вот как вспоминает о совместной службе в армии в 1941-1942 годы его однополчанин И. Е. Коник: "Дмитрия я знал очень хорошо, вместе прослужили около года. Он был хороший товарищ, честный и храбрый воин, и не раз мне приходилось вместе с ним выполнять боевые поручения командования. В самое трудное для нашей страны время мы никогда не теряли надежды на разгром озверелого врага и стойко дрались за каждый рубеж, выполняя приказ Родины - ни шагу назад!".

В конце июля 1942 года батальон, в котором сражался Огурцов, вел ожесточенные оборонительные бои на подступах к городу Темрюку. При его обороне Д. Огурцов был ранен, попадает в окружение, затем в плен, оттуда совершает побег.
В первых числах сентября 1942 года Дмитрий возвращается в оккупированный фашистами Краснодон, устанавливает связь со своими школьными товарищами, затем вступает в подпольную организацию "Молодая гвардия". Боевой, принципиальный, смелый юноша, он постоянно искал и находил все новые и новые приемы борьбы с оккупантами.

Как специалист радиодела, помогал своим товарищам монтировать радиоприемники. По заданию штаба писал и распространял листовки. Рассказывал населению правду о действительном положении на фронте. Проводил агитационную работу среди молодежи по вовлечению в подпольную организацию. Собирал оружие, участвовал в нападениях на вражеские автомашины.

Арестовали Дмитрия 28 января 1943 года. До 31 января находился в Краснодонской тюрьме, а затем под конвоем был отправлен в Ровеньковскую окружную жандармерию.
Однажды, когда арестованных выгнали на работу расчищать снег, Огурцов совершил побег, но неудачно. Был схвачен и снова доставлен в Ровеньки, в тюрьму.

После жестоких нечеловеческих пыток Дмитрий Огурцов был расстрелян фашистами в Гремучем лесу 9 февраля 1943 года. Похоронен в братской могиле жертв фашизма в центре города Ровеньки в сквере имени "Молодой гвардии".
Дмитрий Уварович Огурцов посмертно награжден медалью "Партизану Отечественной войны" 1-й степени.

Из книги С.А. Вернеевой  "А роль была назначена войной" -  Донецк: Донбасс, 1989.

"...из молодогвардейцев, которые провели последние дни в тюремных подвалах окружного гестапо, мужчиной можно было, пожалуй, назвать лишь одного: Дмитрия Огурцова. Два месяца назад ему исполнилось двадцать. Такие сейчас учатся на третьем-четвертом курсе института, пользуясь опекой родителей. Это им не в упрек, просто время другое. В те годы взрослели раньше. Дмитрий в шестнадцать лет уже работал на шахте, но учебу не бросил: после рабочей смены шел в вечернюю школу. Началась война, и в октябре 1941 года его призвали на службу в Военно-Морской флот. На музейной фотографии он навечно остался моряком, - юноша с серьезным взглядом, в полосатой тельняшке, выступающей из разреза ворота.

Да, Дмитрий Огурцов был мужчиной. За его плечами остались курсы военно-морских радистов, бои в Краснодарском крае и на Кубани, где морская пехота дралась до последнего патрона.
Его не миновал осколок вражеского снаряда, окружение, немецкий плен. Дерзкий побег увенчался успехом. Дмитрию удалось добраться до родного, но уже оккупированного фашистами города.

Вот как характеризуется в биографических очерках о членах партийно-комсомольского подполья Дмитрий Уварович Огурцов:
"Боевой, принципиальный, смелый юноша, он постоянно искал и находил все новые и новые приемы борьбы с оккупантами. Как специалист радиодела, помогал своим товарищам монтировать радиоприемник. По заданию штаба писал и распространял листовки. Рассказывал населению правду о действительном положении на фронте. Проводил агитационную работу среди молодежи по вовлечению в подпольную организацию. Собирал оружие, участвовал в нападениях на вражеские автомашины".

"Дружил с Виктором Субботиным, - напишет позднее сестра Дмитрия Женя. - Аня Сопова была его девушкой".
Увлечение, к сожалению, было безответным: Аня любила Виктора Третьякевича. Та самая Аня Сопова, что последней из девушек-молодогвардейцев сидела с Любой в камере краснодонской тюрьмы. Веселая, длиннокосая. Пытая, полицейские подвесили ее за волосы...

Аню казнили в тот самый день, когда Дмитрия Огурцова отправили в Ровеньки. Там на допросах его будут жестоко пытать.
"Уже после освобождения Краснодона девушка, которая сидела с Митей в одной камере в Ровеньках, рассказывала, что Митю сильно били, загоняли иголки под ногти. Он весь, был синий", - напишет сестра.

Когда из могил в Гремучем лесу будут извлекать трупы, чтобы перезахоронить их на центральной площади города, отец опознает сына и ужаснется: у Дмитрия были выколоты глаза.
Палачи изощрялись еще и потому, что Дмитрий Огурцов, когда-то сбежавший из немецкого плена, повторил побег в Ровеньках. В первых числах февраля повалил снег. Группу арестованных вывели на расчистку аэродрома. В это время вдали послышался и стал быстро приближаться гул самолетов. Наших, советских.
Самолеты шли бомбить аэродром. Началась паника; и охрана, и арестованные упали в снег, прижались к земле. Дмитрий быстро, ловко отполз в сторону. Потом приподнялся, побежал полусогнувшись, скрытый от глаз полиции медленно оседавшей после бомбовых разрывов серой пеленой из земли и снега.

Дмитрию Огурцову удалось уйти из города. Он добрался до незнакомого хутора. Какая-то пожилая женщина, почти старуха, брала из колодца воду. Она настороженно смотрела на усталого, прихрамывающего парня. О чем подумал тогда Дмитрий? Наверное, о тысячах, десятках тысяч женщин, которые, рискуя жизнью, прятали у себя партизан, советских солдат, подпольщиков. А может быть, вспомнил свой побег из лагеря для военнопленных.

Их тогда было трое. Дмитрий рассказывал, как переплыли реку, несколько дней пробыли на Кубани, как какие-то женщины помогли переодеться, предлагали остаться у них. Много было, светлых, благородных, жертвенных женских душ в России.

Дмитрий подошел к женщине смело, не таясь:
- Спрячьте меня. Я партизан.
Та кивнула в ответ, увела в дом, стала накрывать стол, куда-то уходила, приходила. Впервые после побега Дмитрий расслабился, прикрыл глаза, откинулся на спинку стула. Минут через пятнадцать дверь широко распахнулась, и в дом шагнули полицейские с автоматами наизготовку. Хозяйка, поджав губы, стояла в коридоре.

Впрочем, я не знаю, где и как она там стояла. Пишу сейчас эти строки - и испытываю смешанное чувство ненависти, омерзения и стыда.
Стыд-то отчего? Не я же совершила ту подлость. А вот стыдно. Выходит, кроме русских женщин, воспетых поэтами, и такие, как эта, бывают среди нас.
Мы не знаем, да, наверное, и не узнаем никогда имени старухи, которая выдала полиции доверившегося ей парня. Об этом случае родные Дмитрия Огурцова узнали от девушки, сидевшей с ним в одной камере. Фамилии её они не запомнили.
После побега Дмитрия бросили в камеру смертников..."

Из книги В. Васильева  "Краснодонское направление" - Донецк, 1984 г.

 

...С Иваном Коником они были одногодки и друзья. Вместе попали в отряд сторожевых кораблей, кончили школу радистов, жили в одном кубрике. Были они рядовыми в роте автоматчиков 144-го отдельного батальона 83-й бригады морской пехоты.
В конце июля 1942 года наши войска вели ожесточенные оборонительные бои под Темрюком. В одном из них наши саперы взорвали мост через реку Кубань, но часть батальона не успела отступить.
"Больше моего друга Дмитрия Огурцова я не встречал",- заканчивает свое письмо в музей Иван Емельянович Коник, из города Тореза Донецкой области, ветеран Великой Отечественной войны, участвовавший в освобождении Кавказа и Крыма, прошедший с боями до Дуная.
Что же случилось с Дмитрием? Об этом рассказывают его сестры - Александра и Матрена.
Александра Уваровна вспоминает руки брата в первые дни, когда он появился в Краснодоне. Мозоли и кровавые водянки еще не зажили на них после вражеского плена и побега.

 

Рядом с нами жила Валя Ворц. Приходили Сергей Тюленин, Семен Остапенко и другие. Но ни разу словом не обмолвился Дмитрий о каких-нибудь подпольных делах...

С фотографии смотрит юноша в бескозырке. На обороте надпись: "На долгую и добрую память сестре Моте от родного брата Огурцова Д. У.
Гор. Анапа, Черноморский флот, 12.02.42 г.". Матрена Уваровна живет в Краснодоне. При встрече она рассказала:
- Он как бежал из плена, к нам пришел, в этом доме и жил. У меня такое сердце... Я чувствовала, что должна его увидеть... Очень мы любили друг друга. Митя такой добрый, заботливый был, щедрый. У меня сынишка появился в 41-м году, так брат после побега из плена через всю Кубань нес ему яблоко. Сам пить хотел, есть, но донес...
- Вам тоже, наверное, нелегко пришлось в тот год?
- Конечно, с двумя маленькими на руках... Колонка с водой была взорвана. Нет воды. Идешь за три километра. Несешь-несешь, а в центре немцы отбирают - лошадей поят...
- У женщин отбирают?
- У женщин. А фактически у детей - несу-то маленьким напиться.

 

Наши были уже близко, когда Митю арестовали. В Ровеньках, в Гремучем лесу, его с товарищами расстреляли. За несколько дней до прихода наших. Столько лет прошло, а сердце болит. Вот недавно мы всей нашей большой семьей вернулись с могилы, из Ровеньков...

 

 

"...воевал в составе Военно-Морских Сил Дмитрий Огурцов, впоследствии вступивший в ряды «Молодой гвардии».

Биография его коротка, как и жизнь, оборванная вражеской пулей.

В ноябре с.г. ему исполнилось бы 70 лет, но уже почти 5 десятилетий Дмитрия нет среди нас, он не видит родного города, благодарных ему и его друзьям, людей, Вечного Огня, памятники на площади, не видит того почитания и той популярности, которые выпали на долю «Молодой гвардии».

 

Родился Дмитрий в Орловской области в семье рабочего. Вскоре семья переезжает в Краснодон, где отец работает забойщиком на шахте № 7-10. Митя закончил 7 кл. школы № 2 имени Кирова и вместе с семьей уехал на Сахалин, а в 1939 г. вернулся.
Некоторое время работал на шахте № 7-10.
В октябре 1941 г. был мобилизован в армию. Служили в Анапском учебном отряде, постигал науку радиста.
Затем попадает на катер Новороссийской военно-морской базы. Воевал на Кубани, участвовал в обороне Темрюка Краснодарского края (в составе 144-го отдельного батальона 83-й бригады морской пехоты).
В одном из жестоких боев был ранен и пленен. Но смог бежать и вернуться в Краснодон, к тому периоду уже занятый фашистами.

 

Дмитрий. Огурцов встречается с друзьями-одноклассниками, товарищами по школе и вскоре вступает в ряды подполья. Пригодилось его знания радиодела. Дмитрий помогает монтировать радиоприемники, по которым молодогвардейцы слушали сводки Информбюро. Он распространяет листовки, учит молодежь владению оружием, участвует во всех боевых операциях: в нападении на немецкие машины и колонны, в разгоне скота, предназначенного для вывоза в Германию, вывешивании флагов.

Арестован 28.01.43 г.

Со дня ареста и до расстрела находился в ровеньковской жандармерии. Расстрелян вместе с Л. Шевцовой, В. Субботиным, С. Остапенко, О.Кошевым в феврале 1943 г. Похоронен в братской могиле молодогвардейцев в г. Ровеньках Луганской области.

 

В год 40-летия «Молодой гвардии» в этом городе открыт мемориальный комплекс Славы, в центре которого установлен величественный памятник в честь героев-молодогвардейцев, погибших на ровеньковской земле.

 

К сожалению, в фондах музея не так уж много материалов о Д. Огурцове, и почти все они экспонируются на этой выставке.
Обратите внимание на снимок 1941 г.: «Д. Огурцов с друзьями - М. Жаровым и его сестрой Таисией». Эта дружба была истинной - красивой и верной. Нежные чувства питал Дмитрий к Таисии. Но судьба, война разлучили их. Дмитрий писал своей подруге и во время войны, но писем не сохранилось.

 

Вы имеете возможность видеть личные вещи Дмитрия. Огурцова - рубашку, галстук, шляпу. Наверное, обратили внимание, что одежда ребят не отличалась богатством, но для молодежи той поры она и не являлась главным в жизни, как теперь, для них существовали более высокие ценности - дружба, любовь, музыка, спорт, книги.

 

Они не просто любили музыку, но и сами играли на многих струнных инструментах. Дмитрий, например, хорошо играл на гитаре и мандолине. И почти каждый из парней мечтал о профессии военного. Для Дмитрия эта мечта осуществилась, но не в мирное время он стал военным, а в период жестокой бойни с фашизмом, посягнувшим на рубежи нашей Родины.

 

Коник Иван Емельянович - однополчанин Д. Огурцова вспоминает: «В августе 1941 г. я был призван в ряды Военно-Морского Флота Изюминским ГВК Харьковской области и был направлен на Черноморский флот в г. Новороссийск. В числе других молодых матросов нас направили в г. Анапу в учебный отряд сторожевых кораблей, где готовили корабельных специалистов. Я попал в школу радистов.

 

В этой школе осенью 1941 г. я впервые встретился с Д. Огурцовым, с которым вместе учились, жили в одной комнате и дружили.
Весной 1942 г., по окончании школы, нас направили служить на катера в Новороссийскую военно-морскую базу по специальности.
В июне 1942 г. по приказу командования была сформирована 83-я бригада морской пехоты из моряков плавсостава. Я и Дмитрий попали в эту бригаду - служили в 144-м отдельном батальоне, которым командовал капитан 3-го ранга Востриков.

 

Служили мы рядовыми бойцами в роте автоматчиков. Наша бригада действовала летом 1942 г. на Кубани, в Краснодарском крае. Перед нами была поставлена задача - прикрыть отход наших войск в р-не Кавказа и Новороссийска.
В конце июля 1942 г. наш батальон вел ожесточенные оборонительные бои на подступах к городу Темрюку.

 

Немцы предприняли несколько атак на нашу оборону, но мы продолжали удерживать переправу и мост через Кубань. Часть батальона не успела отойти за реку и осталась на стороне, занятой противником. В это время мы расстались с Дмитрием. Я его больше не встречал. Наша бригада отошла в р-н Новороссийска, где мы держали оборону у рыбзавода и станции.

 

Дмитрия Огурцова я знал очень хорошо, вместе прослужили около года, вместе учились и вместе воевали на фронте. Он был хорошим товарищем, честным и храбрым воином. Не раз мне приходилось вместе с ним выполнять боевые поручения командования.
В самое трудное для нашей Родины время мы никогда не теряли надежды на разгром озверелого врага и стойко дрались за каждый рубеж, выполняя приказ Родины «Ни шагу назад!»

 

Экспонируется временное удостоверение № 165 с сообщением о награждении Огурцова Дм. Уваровича медалью "Партизану Отечественной войны 1 степени" (Указ нач. штаба партизанского движения от 8 сентября 1943 г.).
Этой награды он удостоен за борьбу в рядах «Молодой гвардии» в период оккупации Краснодона, за то, что стойко держался на допросах, достойно принял смерть, ни на минуту не раскаявшись в том, что вступил в подполье и сражался с захватчиками.
У Дмитрия, учитывая в то время его совсем юный возраст, трагически сложилась судьба - и на фронте, и в оккупированном Краснодоне. В период арестов мог бы уйти, но не ушел, не бросил товарищей, надеялся помочь освободить из полиции арестованных.
Его самого палачи схватили в конце января 1943 г. Поскольку наши части активно теснили гитлеровцев, бои шли уже на подступах к Краснодону, враги спешно эвакуировались, арестованных, оставшихся в живых, переправляли в г. Ровеньки.

 

«Как-то мы ездили в Белую Калитву менять вещи на хлеб. Когда вернулись в Краснодон, нам сказали, что пришел Митя. Мы с сестрой Шурой бросились домой, несмотря на усталость. Сколько было слез! Мама рассказала, как Митя пришел домой. Это было днем. Мама что-то делала в погребе. Слышит, соседка кричит: «Митя пришел!». Он был весь оборван. Под Темрюком попал в плен. Из лагеря бежало трое - среди них и Митя. На Кубани люди помогли им переодеться. В Краснодон он пришел один. Других ребят я не знаю. Один, по-моему, был из Ростова.

Митя часто приходил к нам. Заходили Субботин, Загоруйко. Днем он старался прятаться. Отец в погребе выкопал еще один погреб. Там прятали уголь, продукты. Там прятался Митя. Арестовали его дома. После его ареста у нас дома я нашла автомат. Испугалась, как бы не было новых неприятностей. Бросила его в уборную.

Я носила передачи в тюрьму. Передала два одеяла. В тюрьме сидела Рая Лавренова. Она осталась в живых. Потом рассказывала о Мите, как он отдал ей одеяло. Однажды пришла в полицию, там никого не было, двери открыты. Оказывается, ребят увезли в Ровеньки.

Позже один знакомый рассказывал, что встретил моего брата в полиции в Ровеньках. Митя увидал его, взял котелок, хотел пойти за водой, чтобы потом не возвращаться в свою камеру, а перейти туда, где был знакомый. Но полицейский заметил Митю и вернул.

После освобождения Краснодона отец ходил в Ровеньки, был на похоронах вместе с матерью Остапенко. Все трупы откапывали. Отец узнал сына по наколке на руке: «Митя».

Однажды (по-моему, это было летом) в клубе им. Ленина чествовали лучших шахтеров. Назвали и фамилию нашего отца, который 45 лет проработал на шахте. Какая-то знакомая нам потом сказала, что в зале рядом с ней сидела девушка из г. Ровеньки. Она работала в ламповой, была комсоргом на шахте.
Когда назвали Огурцова, девушка стала расспрашивать, есть ли у него сын. Оказалось, что она сидела в тюрьме вместе с нашим Митей.

Мы с мамой пошли в Ровеньки, разыскали барак, в котором она жила. Переночевали там. Девушка (ф.и.о. не помню) рассказала нам, как группу арестованных, где был и Дмитрий, пригнали в Ровеньки. На 2-й день их вывели расчищать снег. Загудел самолет. Все стали разбегаться. Митя тоже убежал. Добрался до хутора Куряче. Там какая-то женщина выдала его полиции. Он снова оказался в тюрьме в Ровеньках. Митю жестоко пытали».

Личный архив Федорова А.А.
______________________________________________________________

Из книги "Огонь памяти". Всю книгу читайте здесь

ДМИТРИЙ ОГУРЦОВ

В отношении Дмитрия Огурцова нам повезло больше, ибо сохранились воспоминания оставшихся в живых однополчан да очень коротенькие фронтовые письма самого Дмитрия.
Итак, с командой новобранцев Д. Огурцов был отправлен из Краснодона 2 октября, а с 26-го уже значился рядовым одного из флотских подразделений, позже - курсантом школы радистов в Анапском учебном отряде сторожевых кораблей. Там он встретился и подружился с Иваном Коником, с которым впоследствии предстояло съесть не один пуд соли и пройти под пулями и снарядами не одну милю и версту морских и сухопутных дорог, выполняя ответственные задания командования.
Именно от Ивана Емельяновича нам удалось узнать хотя бы какие-то подробности о "хорошем товарище, честном и храбром воине". " С ним мы вместе учились, жили в одной комнате и дружили".
Учеба была трудной, работать приходилось много и упорно. "С первого числа у нас практические занятия, - писал Дмитрий сестре Матрене 26 марта 1942 года. - Какая ответственная специальность". По окончании школы (ориентировочно апрель-май) началась служба на сторожевых катерах, охранявших подходы к Новороссийской военно-морской базе.
Обстановка на Южном фронте все более осложнялась. Враг, потеснив наши части в Крыму, устремился по югу Украины к Донбассу и на Кавказ. Жаркие бои шли на море и на суше.
В июне Дмитрия Огурцова направили во вновь сформированную 83-ю бригаду морской пехоты. Вместе с Коником он зачислен в 144-й отдельный батальон, рядовым бойцом роты автоматчиков. Тогда всем морякам бригады пришлось спешно переквалифицироваться в стрелков, пулеметчиков, минометчиков и учиться воевать на земле. А для противника морская пехота - это "черная смерть", сметавшая на своем пути любые преграды, сеявшая страх и ужас в его стане.
Бригада прикрывала отход советских войск в районе Новороссийска. Батальону был отведен плацдарм на подступах к городу Темрюк. "Имея восьмикратное превосходство, противник рвался к городу, - писал много лет спустя бывший командир взвода 144-го батальона, Герой Советского Союза М. Ашик. - По несколько часов шел артиллерийский обстрел наших позиций, затем следовали атаки пехоты и кавалерийских частей. Но моряки держались".
После 20-дневных оборонительных боев поступил приказ: Темрюк оставить. Войска уходили. Лишь у моста через Кубань сражался небольшой заслон - несколько автоматчиков из 144-го батальона, в числе которых был и Дмитрий Огурцов.
"Мы продолжали держать оборону в районе переправы, по которому отступали наши войска. К исходу дня мост был взорван. Часть нашего батальона не успела отойти за реку и осталась на занятой противником территории. В это время мы расстались с Дмитрием Огурцовым, и я его больше не встречал. Бригада отошла в Новороссийск" (Ив. Коник).
Те, кто защищал переправу и остался жив, пытались пробраться к своим, шли в сторону Новороссийска. "Теперь уже никто не проследит их путь, не скажет, как и где они искали партизан, где принимали бой, где хоронили павших товарищей, где пытались перейти линию фронта... А в батальоне, ничего не зная о судьбе оставшихся за Кубанью товарищей, не спешили зачислять их в списки погибших или пропавших без вести" (М. Ашик).
Может быть, потому в Центральном военно-морском архиве РФ Дмитрий Огурцов и значится откомандированным 15 декабря 1943 года в состав Черноморской группы войск Закавказского фронта. А ведь прошло почти полтора года после последнего боя Дмитрия и почти год со дня гибели его как участника "Молодой гвардии".
Как же на самом деле сложилась дальнейшая судьба воина, моряка, защитника Кавказа? Каким образом он, избежав смерти в самом аду военных действий, погиб несколько месяцев спустя в Краснодоне?
Рассказ продолжим, обратившись к воспоминаниям близких ему людей, которые слышали обо всем из первых уст.
При отступлении, то ли под Темрюком, то ли под Новороссийском, но где-то на этом коротком отрезке трудного и опасного пути, Дмитрий попал в плен, затем в лагерь. Совершил побег. "Он рассказывал, - вспоминала старшая сестра Матрена, - что жили в конюшне. Было холодно. Укрывались матами, сплетенными из осоки. При побеге перерезали проволоку, которой огражден лагерь. Переплыли речку". Другой сестре, Александре, запомнилось, что домой он пришел в оборванной одежде, с растертыми до крови руками - при побеге пришлось рыть землю.
Несколько дней беглецы, а их было трое, прятались неподалеку. Добрые люди помогли переодеться, предлагали остаться. Но ребята отказались. Продвигались по оккупированной территории, в села не заходили, опасаясь предательства.
Так Дмитрий оказался в Краснодоне. Тут пригодились и знания радиста, и боевой опыт морского пехотинца. Как сказал его друг Коник, Дмитрий был "честным и храбрым воином". А мы добавим: храбрым в бою, не менее храбрым и в подполье.

 

______________________________________________________________
Сайт Алёны Дружининой, 2005-2012