Свою подпольную организацию молодогвардейцы назвали комсомольской, вовсе не предполагая, что спустя полстолетия это станет прецедентом для споров и дискуссий. «Молодая гвардия» - что это: подпольная комсомольская организация, партийно-комсомольское подполье или просто молодежная организация?
К сожалению, наименование интерпретировалось неоднократно, и каждый раз - в зависимости от преследуемой цели. Нужно было превознести роль коммунистов в руководстве всей борьбой - появилось «партийно-комсомольское подполье». Позднее другие «новаторы» пришли к выводу, что никакого руководства не было, как и вообще партийного подполья. Потом не стало и «комсомольской» организации. Очень уж хотелось все свести к мифам существовавшей идеологии: и борьбу на оккупированной территории, и признание впоследствии заслуг подпольщиков, и само название  мол, все это только в целях пропаганды. На «Молодой гвардии» многие пытались и ныне пытаются разыграть свою карту, выразить свои идеологические пристрастия, не принимая во внимание мужество, бескорыстность, чистоту помыслов юношей и девушек, их беззаветное служение Родине.
Для самих же молодогвардейцев альтернативы не существовало. Участие во всенародной борьбе с фашизмом они считали своим священным долгом. Кроме того, комсомольским долгом - ведь почти все они были членами ВЛКСМ, т.е. лучшими, самыми достойными. Во время оккупации их ряды пополнились и теми, кто по возрасту не успел вступить в комсомол ранее, но уже проявил себя в подполье.
«Подпольная комсомольская» - такое название организации было зафиксировано в первых документах о «Молодой гвардии», собранных еще в 1943 году, в воспоминаниях оставшихся в живых молодогвардейцев, материалах комиссии ЦК ВЛКСМ, следственных делах, связанных с предательством и гибелью подполья.

КОМСОМОЛЬСКАЯ   ЮНОСТЬ

Вне сомнений, комсомол сыграл большую роль в формировании характеров, мировоззрения, общественной активности молодых людей, воспитании коллективизма, личной ответственности, патриотизма. «Молодая гвардия» стала вершиной их духовного взросления, к покорению которой эти юноши и девушки пришли уже подготовленными.
Делом чести считалось стать пионером или комсомольцем. Для каждого это событие было ответственным и незабываемым. Ритуал проходил в приподнятой торжественной обстановке: звучала клятва, повязывались пионерские галстуки, вручались комсомольские билеты.
Екатерина Сергеевна Сулейманова, комсомолка 20-х годов, вспоминала, каким счастливым для всей семьи стал день, когда ее племянница Женя Кийкова получила комсомольский билет: «Мать, радуясь в душе за свою дочь, проговорила: «Вот ты уже и комсомолка». Женя теперь чувствовала большую ответственность: подтянулась в учебе, считая, что учиться должна на «хорошо» и «отлично».
Как-то в одном из выступлений, участник «Молодой гвардии» Г.М. Арутюнянц сказал, что будущие молодогвардейцы были самыми обыкновенными, ничем не отличающимися от других учениками. Тем не менее, в подавляющем большинстве они были активистами в школе: членами комитетов комсомола, пионервожатыми, членами редколлегий школьных газет, организаторами самодеятельности и самое главное - хорошо учились и были дисциплинированными.
Да, они серьезно относились к комсомольским поручениям, прекрасно работали вожатыми младших классов, участвовали в общешкольных мероприятиях по благоустройству и озеленению прилегающей территории, сооружению спортплощадок.
«В 1940 году Нина вступила в комсомол, - вспоминала Пелагея Петровна Герасимова о дочери. - Ее назначили пионервожатой. За работу принялась с жаром. В библиотеке брала книги, перечитывала, готовила беседы для ребят. Приходила домой в хорошем настроении, если у нее все ладилось. Рассказывала, как прошел пионерский сбор, как она организовала игры во время перерыва, как учатся ее пионеры».
Так же ответственно работали и другие - Ульяна Громова, Лилия Иванихина, Антонина Мащенко, Анна Сопова, Юрий Виценовский, Анатолий Лопухов.
Зоя Трущалова с восторгом рассказывала о своей вожатой Антонине Дьяченко, назначенной к ним в класс осенью 1941 года: «К нам в отряд она пришла с короткой стрижкой и в шапке-ушанке со звездочкой. Среднего роста, стройная, с красивыми карими, лучистыми глазами под очками, она нас покорила. Тоня так напоминала нам девушек - красноармеек, каких тысячи тогда было на фронте. Нам казалось, что своим внешним видом она старалась быть похожей на них».
Наиболее инициативные ребята и девушки избирались в классные, школьные, городские и районные комсомольские комитеты. Комсоргами школ стали Виктор Третьякевич (СШ № 4 имени Ворошилова) и Майя Пегливанова (СШ № 6). Они ставили и решали серьезные вопросы, касающиеся жизни школ, и в своих действиях опирались не только на ученический, но и учительский коллектив. Об этом рассказывают бывшие учителя и соученики. Это подтверждают и корреспонденции Виктора Третьякевича в районной газете «Социалистическая Родина», подписанные им как секретарем комсомольской организации:
«Нас много, и если каждый ученик посадит одно дерево около своей квартиры, дома -  это принесет большую пользу. Этой весной в городе будет проложено 2580 погонных метров мостовых. Как хорошо будет, если вдоль дороги вырастут  посаженные  нами деревья!
На социалистическое  соревнование вызываем комсомольцев и учащихся школы им. Горького» (29 марта 1940 года).
«Задача ученических коллективов - это борьба за стопроцентную успеваемость, образцовую дисциплину, оказание помощи отстающим... Необходимо всему учительскому коллективу принять активное участие в работе ученического комитета, привлечь сюда также и родителей, чтобы учебный год закончить с хорошими показателями» (8 мая 1940 года).
«Комсомольская организация и ученический  комитет школы готовит к 8 ноября школьный вечер... В каждом пионеротряде сейчас разучивают революционные песни и готовят инсценировки, в школьном вечере примут участие родители, стахановцы, ударники шахт и предприятий» (1 ноября 1940 года).
«В числе основных и почетных работ комсомольской организации школы - есть работа с подрастающим поколением» (28 марта 1941 года).
«20 мая - начало государственных испытаний в школах. Комсомольцы нашей школы борются за то, чтобы окончить учебный год без единой плохой оценки» (7 мая 1941 года).
Двухлетний опыт комсомольской работы пригодился Виктору буквально через год, когда он стал членом Ворошиловградского подпольного горкома комсомола, а затем одним из организаторов и руководителей «Молодой гвардии».

Война внесла свои коррективы в жизнь будущих молодогвардейцев. Многие ушли на фронт. А те, кто остался на месте, тоже помогали стране: строили оборонительные сооружения (в том числе по направлению РК комсомола - в Сталинградской, ныне Волгоградской, области), убирали урожай на колхозных полях, одновременно проводя разъяснительную работу среди молодежи села, патрулировали по ночному городу. По воспоминаниям Василия Левашова, райком комсомола привлек старшеклассников СШ № 1 им. Горького для подготовки здания под госпиталь: «Когда прибыл санитарный эшелон с фронта,   мы всю ночь переносили на носилках раненых бойцов из автомашины в классы-палаты. В ту ночь мы увидели и почувствовали, что такое война».
Работы хватало на всех. Листаем протоколы заседаний бюро Краснодонского райкома комсомола военных лет. Неоднократно встречаем знакомые имена.
...Протокол № 34 от 28.XII.41 г. - Утверждены старшими пионервожатыми школы имени Ворошилова Ольга Иванцова, средней школы имени Горького - Иван Земнухов. Они же - выпускники этих школ.
...Протокол № 36 от 6.II.42 г. - Принята в члены ВЛКСМ Любовь Шевцова.  Утвержден пионервожатым Юрий Виценовский.   
...Протокол № 38 от 2.III.42 г. - Приняты в  члены ВЛКСМ Антонина Мащенко и Олег Кошевой.
Владимир Загоруйко утвержден членом комиссии райкома комсомола по работе среди школьной молодежи и пионеров. В  тот же день решением бюро Ворошиловградского обкома комсомола (протокол № 46) Иван Земнухов назначен председателем этой комиссии.
3 мая 1942 года состоялось собрание районного комсомольского актива. Среди выступающих - ученик средней школы № 22 Владимир Жданов.
...Протокол № 44 от 12.VI.42 г. Утвержден оргкомитет по проведению профсоюзно-комсомольского кросса. В его состав вошли: заведующий военным отделом райкома партии Герасим Тихонович Винокуров, секретарь райкома комсомола Михаил Шищенко, председатель комитета по делам физкультуры и спорта Анатолий Николаев.
Районный комитет комсомола в тот период занимался самыми разными вопросами.  По его рекомендации комсомольцев направляли в военные училища и военкоматы, на иные курсы подготовки для работы в тылу врага (как, например, сестер Нину и Ольгу Иванцовых). Любовь Шевцова, Владимир Загоруйко, братья Левашовы стали курсантами Ворошиловградской школы особого назначения. Получив назначение, ребята обязаны были сдать на хранение свои комсомольские билеты, которые, к сожалению, впоследствии  найти не удалось. В подполье им были выданы временные комсомольские удостоверения.
До самой оккупации райком возглавлял 27-летний Прокофий Приходько. Во время эвакуации он, несколько месяцев работал в Саратовской области. Но как только Краснодон был освобожден, сразу же возвратился, продолжая исполнять прежние обязанности.
С горечью он воспринял весть о гибели молодогвардейцев. Ведь почти со всеми был знаком, с комсомольским активом постоянно работал. Очень ценил Ивана Земнухова, Виктора Третьякевича. О Викторе писал даже в газете «Социалистическая Родина» 18 октября 1940 года, называя комсомольскую организацию школы имени Ворошилова одной из лучших в городе. Он приехал, когда похороны героев уже состоялись. Его участь также оказалась трагической: в начале 1944 года его, как члена партии, направили на работу в Западную Украину. 15 апреля, на третий день пребывания здесь, Прокофий Иванович писал жене: «Фронт здесь недалеко, и тебе придется месяцев 8-10 побыть  одной. А если фронт продвинется, то, может, и быстрей можно тебя забрать... Крепко целую тебя и сына».
В небольшом городке Теребовле Тернопольской области он пробыл ровно четыре месяца. Семью забрать не успел. 12 августа в селе Илавче он погиб «при исполнении служебных обязанностей» - как сказано в официальном сообщении из Теребовлянского райкома партии, в котором Приходько работал инструктором по  кадрам. Там же он и похоронен.

14 июня 1945 года комсомол был удостоен ордена Ленина за выдающиеся заслуги в Великой Отечественной войне. Это была награда и краснодонцам. «Молодая гвардия» стала гордостью комсомола и всей страны. Все комсомольские комитеты, начиная с районного (Краснодонского) и заканчивая всесоюзным, приняли самое горячее участие в сборе материалов о подпольщиках (комиссия А.В. Торицына), подготовке документов к награждению героев, увековечению их памяти. В ЦК ВЛКСМ были приглашены для беседы оставшиеся в живых молодогвардейцы Иван Туркенич, Георгий Арутюнянц, Валерия Борц. В одном из интервью Валерия Давыдовна, для которой эта поездка оказалась поворотным моментом в ее жизни, рассказывала так:
«Меня вместе с Еленой Николаевной Кошевой вызвали в Москву, в ЦК ВЛКСМ... У меня сохранилось несколько листков записной книжки - сверхлаконичный дневник тех удивительных дней в Москве 1943 года...
«13 сентября. В два часа ночи нас вызвал Михайлов (1-й секретарь ЦК ВЛКСМ - Авт.)... Товарищ Михайлов сообщил мне, что я награждена орденом Красной Звезды. Все поздравляли... Весь остаток ночи я не могла заснуть.
14 сентября. Сегодня уже вышел Указ о награждении. Во всех газетах пишут о «Молодой гвардии». Ездила на собрание молодежи. Выступала.
15 сентября. С 8 до 11 утра - беспрерывные звонки.
16 сентября. Утром от телефона не отхожу. В 10 часов выступала по радио. В 11 часов была у Торицына. Поступило очень много заявок. В 2.30 выступала в школе ФЗО комбината «Трехгорная мануфактура». Затем поехала в «Комсомольскую» и «Пионерскую правду». Из политуправления авиации просили приехать в дивизию».
Хочу сказать: и тогда я понимала, и теперь прекрасно осознаю, что в таком внимании ко мне не было моих личных заслуг. Мне выпала судьба принять от людей чувства, которые предназначались моим товарищам, моим незабвенным друзьям».
В Кремле Валерии вручили орден Красной Звезды. Ее спросили, что она предполагает делать дальше. «Хочу летать». Кто-то справедливо заметил: «Девочка, тебе надо учиться». 
«Мне действительно надо было учиться. Я вернулась в Краснодон. Экстерном сдала экзамены за 9-й и 10-й классы. Снова приехала в Москву и поступила на подготовительное отделение Авиационного института. На второй год учебы я обнаружила, что мои успехи в парашютном спорте на учебном аэродроме в Тайнинке гораздо лучше, чем занятия на семинарах в институте. Я поняла, что в «сражении» с сопроматом и высшей математикой терплю явное поражение. Гуманитарное начало, сидевшее в генах от родителей - преподавателей языка и литературы, подсказало, что пора вернуться с неба на землю. Мечта мечтой, а дело нужно делать то, на которое ты способен. Я поступила в Военный институт иностранных языков».
Совершать необычные поступки, от чего захватывало бы дух, рисковать, - это было в характере Валерии. «Расставшись с мечтой стать пилотом, я увлеклась автоспортом. Он у нас в ту пору только зарождался. Какое-то время я была единственной женщиной - участницей авторалли и поневоле оказалась первой в стране женщиной - мастером автомобильного спорта». (Кн. «Эстафета подвига», изд. «Донбасс», 1986, с.23-26).
25 октября 1943 года. В неполных шестнадцать лет по ходатайству ЦК ВЛКСМ Радик Юркин направляется в школу летчиков первоначального обучения ВВС МВФ... в виде исключения - «без аттестата», так как до оккупации успел закончить  только семь классов. Прошёл вступительные испытания и стал курсантом. После окончания служил на Тихоокеанском флоте.
27 марта 1948 года Секретарь ЦК ВЛКСМ А. Шелепин обращается с ходатайством к Главнокомандующему Морскими Силами адмиралу Юмашеву с просьбой направить Юркина на учебу в одно из летных училищ города Риги, на что 12 апреля поступает сообщение в адрес Шелепина за подписью начальника отдела кадров авиации ВМС, что Юркин «направлен в Военно-Морское ордена Ленина авиационное училище имени Сталина». Училище закончил с отличием.
Комсомольскими активистами в армии во время войны стали Иван Туркенич (помощник начальника политотдела дивизии по комсомолу), Василий Левашов (комсорг батальона, затем полка), Нина Иванцова (комсорг батальона). Работа в комсомоле предопределила судьбу офицеров-политработников Георгия Арутюнянца, Анатолия Лопухова, Василия Левашова, сугубо штатских людей Михаила Шищенко, Ольги Иванцовой, демобилизованной из армии Нины Иванцовой.
Воспитание молодежи на примере молодогвардейцев комсомол считал своей святой обязанностью. В Москве на выставке «Комсомол в Отечественной войне», которую посетили десятки тысяч людей разного возраста, «Молодой гвардии» был посвящен целый раздел. В постановлениях Центрального Комитета комсомола Украины и ВЛКСМ предлагалось широкое освещение событий в прессе, издание документальных брошюр и сборников, кинолент, установление памятника героям. А в 60-70-х годах по всей стране курсировали агитпоезда «Комсомольская правда», «Молодогвардеец», «Комсомолец Украины» все с той же целью: донести до миллионов людей значимость созидательной в мирное время и боевой во время войны деятельности воспитанников комсомола, в их числе молодогвардейцев. И в этом нет ничего удивительного и противоестественного. Так высоко был отмечен подвиг, совершенный ценою жизни, подвиг, который потомки будут помнить всегда.
В заключение хотелось бы сказать: отрадно, что произошел поворот к собственной истории, предпринимаются попытки разобраться в ней, дать объективную оценку произошедшему, отделив «зерна от плевел». Главное - то, что не отвергается все подряд, как это делалось в последние годы. Ведь и так уже многое упущено. По словам многих преподавателей, ученики слабо ориентируются в недавней истории: Великая Отечественная война для них так же далека, как Отечественная война 1812 года. Будут ли они помнить «Молодую гвардию», поймут ли они этих бескорыстных, сильных духом юношей и девушек, отдавших свою жизнь за великую идею - свободу своей Родины,  зависит и от тех, кто формирует сегодняшнюю идеологию...

Личная жизнь человека всегда сокрыта от постороннего глаза, тем более, если речь идет об отношениях, касающихся только двоих. Эти двое и сами не всегда в состоянии разобраться, что происходит,  у самих нет ответов на свои же вопросы. Есть лишь чувства, душевные терзания, сомнения.
«Кто может рассказать сейчас, о чем говорили, что думали, переживали юноши и девушки и в часы свершения своих героических дел и в часы дружеских или любовных бесед, - писал Александр Фадеев. - Об этом можно только догадываться».
Как писатель, он имел право на художественный, вымысел. Нам  труднее. Мы, несомненно, имеем право высказывать и отстаивать свою точку зрения, предлагать собственные версии, делать выводы.  Но в основе нашего изложения непременно должны быть факты, документы, свидетельства очевидцев, пусть даже разноречивые. Коснувшись такой сложной и щепетильной  темы, как дружеские и любовные отношения молодогвардейцев, мы не можем обойтись без подобных ссылок, дабы неосторожным словом не оскорбить память погибших, равно как и чувства ныне здравствующих родственников героев.

 

Юрий Полянский приехал в поселок Краснодон в 1940 году. Здесь уже несколько лет вместе с сыном Геннадием и дочерью Серафимой жил отец. Он овдовел, когда самому малому Юрию исполнилось 10 лет. С тех пор так и повелось, что все дети (а их было девятеро) друг другу помогали, старшие заботились о младших.
С Орловщины один за другим перебрались в Донбасс: Краснодон, Лотиково. Зинаида поселилась в Лисичанске и вскоре забрала к себе Юрия. Там он прожил почти четыре года. Сестричку ласково называл своей «второй матушкой». На каникулах часто бывал у отца. Поэтому, перебравшись в поселок насовсем, не чувствовал себя в одиночестве. Места ему были знакомы, знал кое-кого из местных ребят. Да и Геннадий, уходя на службу в армию, поручил своим друзьям «шефствовать» над братом, в случае чего - помочь. Те были чуть постарше возрастом, но разница в годах не мешала им в общении и дружбе. Юрий всегда знал, что на этих ребят можно положиться.
Новые знакомые появились и в школе и в его родном 9 классе.
Молодежь часто собиралась в парке, у озера: звучали песни, музыка, шутки. Было весело и интересно.
Юрию шел 17-й год. Он был видным парнем: выше среднего роста, физически крепкий. Глаза голубые, на щеках и бороде ямочки. Голос глуховатый, но говорил чисто, с легкой иронией. Интеллигентен, тактичен. Нравился девушкам, хотя для него существовала лишь одна - Тося Дьяченко. Случайное знакомство, потом мимолетные встречи в школе (она училась на класс ниже), на улице, на вечерах, и Юра почувствовал, что его увлечение становится все серьезнее. Она ему все больше нравилась, вспоминал впоследствии Геннадий. «У нее был высокий лоб и красивые с нежным взором глаза. А походка? Ходила легко, быстро, гордо и очень красиво».
В одном из последних писем, адресованных Антонине, Юрий писал: «Разве это любовь трехдневная? Нет, эта любовь уже тянется на протяжении около двух лет. Помню я еще те зимние школьные вечера 1940 года, комсомольские собрания, лето 1941 года, осень 1941 года и, наконец, зима, и весна, и лето 1942 года. Помню, как на комсомольских собраниях я сидел, не сводя с тебя глаз, но я молчал. Помню, как первые времена при встрече с тобой я краснел, но я снова-таки молчал. Помню, ... как высказал свои мысли на бумаге и, безусловно, помню, какое впечатление получил от твоего ответа. Ведь я что, неопытный еще зеленый мальчик, это я понимаю. Но я люблю, и это любовь вечная, потому что она первая».
О первых встречах мы знаем мало, разве что только со слов Геннадия. С Юрой им встретиться больше не довелось. Серафима тоже мало что могла прояснить, потому что в тот период у нее была своя жизнь, свои увлечения, а позже - сложнейшие жизненные проблемы вплоть до обвинений в предательстве с осуждением на пять лет и последующей реабилитацией (судя по следственным документам, именно она стала причиной того, что Юрий не был в числе награжденных молодогвардейцев).
И все же следует отдать должное Геннадию. Он много сделал для увековечения памяти брата. Спустя годы после его гибели он по крупицам собирал о нем сведения, уточнял детали и даже пытался написать книгу воспоминаний. Так вот, по его словам, отношения Юрия и Тоси поначалу складывались неплохо. Но потом что-то произошло. Тоня перестала обращать внимание на юношу. Тогда-то и посыпались письма.
9  января 1942 года. Юрий признается в искренних чувствах, и хотел бы вместе «проводить свободное время».

2 февраля 1942 года, 11 часов вечера. «Я был убит, получив ответ... Ведь как звучали слова: «...Пусть угаснут твои чувства». Да разве они могут угаснуть, если я люблю тебя, люблю искренне... До этого я не понимал, для чего живешь. Я думал, что жить - это значит учиться, работать, быть полезным обществу... Понял лишь теперь, что жить - это еще любить и быть любимым...»

10  февраля 1942 года. «Очень благодарен за ответное письмо тебе и твоему диктору... Любовь - это не коварство, это внутреннее чувство человека, и в этом я верю великому русскому поэту Пушкину, а не тебе и твоему диктору...»
6 мая 1942 года. «Я снова тревожу тебя своими глупыми записками... Я прошу тебя уничтожить все те записки, которые я писал тебе. Я не хочу быть посмешищем!!!

Последнее письмо помечено 13 июля 1942 года. У него была своя предыстория. Юрий не писал уже более двух месяцев. Но теперь он уезжал, причем очень срочно. Пришла повестка явиться на сборный пункт. Отправлялся не один, призывались многие юноши, в том числе его бывшие одноклассники-выпускники.           

Времени на сборы почти не было, попрощаться с Тоней не удалось.

«Я знаю, что ты считаешь меня человеком несерьезным, совершенно ни к чему не способным... Для меня это совершенно безразлично, ибо я знаю одно: любовь моя к тебе не угаснет никогда, хотя эта любовь безответная...
Я понимаю, что это последнее письмо... Может быть, и не последнее, но это только надежда... самоуспокоение... Последнее только потому, что ты смеешься надо мной, возможно, презираешь меня...
Сегодня, Тоня, по случаю моего выезда спалил все дневники, в которых тысячу раз повторялось твоя имя, которые были напитаны только любовью. Я не мог их уберечь! не мог повезти с собой, а, кроме  того, подумал, на что они, если все идет прахом, если моя любовь безответна...
Это не «огромное по размерам  и чудовищное по содержанию». Ты помнишь эти твои слова...
С приветом, всегда любящий тебя Юрий.
Р.S. Если будет время, напиши пару слов. Это для меня счастье».
Значит, Тоня отвергает своего друга и высмеивает его «послания», а над неудавшимся влюбленным смеется вся школа?

 

О том, как воспринимала признания юноши сама Тоня, мы уже знаем. Но, к сожалению, лишь по отрывкам Юриных писем. А из ее записок сохранилась только одна. Читаем и - увы! В ней не находим насмешек. «Напрасно думаешь, что ты тревожишь записками, и они вовсе не глупые... Ты не прав, что считаешь себя посмешищем».  Более того, она не желает уничтожать письма: «Пусть будут они памятью 1942 года. Товарищами мы будем так же, как и раньше».
Дневниковые записи Нины Кезиковой еще больше проливают свет на эту трогательную историю. Летом 1942 года школьники работали на колхозных полях: девушки - в селе Подгорном, ребята - в соседней Поповке. Однажды девчонок навестили Юрий и некий Вадим. Долго сидели втроем: Юра, Тося и Нина.
«На улице сильный дождь, со всех сторон сверкает молния. Красивая ночь! Чудесная! И в такую ночь сидят три товарища и, вспоминая о прошлом, делают наметки на будущее. Так прошла ночь 15.06-42 г., которую долго я помнить буду. Люблю я такие ночи, когда, сидя при свете керосиновой лампы, вспоминаешь о друзьях-товарищах, о ночных пожарищах, с которыми вместе пришлось воевать. О прошлом, и думая о будущем».
И далее: «Какой замечательный мальчишка - этот Юрий. Стройный, красивый, умный и, главное, веселый. И думает! Сколько он думает, откуда у него берутся эти думы. О чем он думает, никто не знает. Он решительный и выдержанный, но как он любит Тосю Д.
Я знаю, он страдает, переживает, однако всегда веселый, шутит. Тося тоже его любит, она мне всё- всё рассказала. Да, ждет его, и он вернется к ней. Они будут счастливы. Чтобы  прекратить всякие переживания и страдания, я немного им помогу».
Не верить подруге нельзя. Значит, любовь живет. Оба тянутся друг к другу, но что-то мешает, что-то между ними произошло: как будто кошка пробежала. Ответ находим в воспоминаниях Геннадия: размолвка произошла из-за другой девушки, Люси К.: Тосе сказали, что Юрий за ней ухаживал. Верить ли этому? Возможно, это чьи-то интриги? Именно так Юрий все это и расценил: «Что это вообще за глупость, и кто ее мог пустить. Вот клянусь честью, что это не люди, это просто-таки какие-нибудь идиотки... Неужели я настолько глуп, что мог все это делать и писать тебе, беспокоить, надоедать...»
Но разговоры продолжались, кто-то из «доброжелателей» подливал масла в огонь. Одним из них, по-видимому, был тот самый «диктор», которому так резко ответил Юрий, а заодно и Тоне.
На помощь Юре приходит Алексей Зиновьев, друг Геннадия. На правах старшего он просит Антонину обратить внимание на записки, ведь Юра «любит тебя всей душой и сердцем. Разве бы он писал тебе, если бы история с той девушкой была правдой?» Алексей считает отговорками объяснения Тони, будто бы у нее уже есть друг, а на ответы нет времени. «Но если ты человека любишь, то для него найдешь минутку свободного времени, а это ему целое счастье... Да и разве он плох чем-либо?» (17 января 1942 года).
Был ли на самом деле у Тони друг? Насколько известно Алексею, в то время - нет. «Может быть, я ошибаюсь?»
Вопрос остается без ответа. Родители Антонины утверждали, что она ни с кем из ребят не встречалась, гуляли все вместе. В компании неизменно был Юрий.
А вообще-то она была девушкой веселой, хохотушкой. Ей льстило, что на нее обращали внимание, писали записки, предлагали дружить.
«Я не мог больше молчать... Я пишу эту записку и надеюсь, что получу положительный ответ. Горячо любящий вас Ваня П. 07.06.42 г.»
Были, наверное, и другие, но в домашнем архиве сохранилась только одна. И еще один вопрос: как Тоня отнеслась к внезапному отъезду Юрия? На этот счет есть лишь косвенные свидетельства, которыми располагал все тот же Геннадий. Она переживала, что заставила Юру страдать и мучиться. Говорит, хотела проверить его верность...
Вскоре Юрий вернулся в поселок. Его постигла участь тысяч людей, оказавшихся под бомбежками или попавших в окружение, а потом пробиравшихся по оккупированной территории в более безопасное место.
Во время оккупации Юрий, Антонина, как и Нина Кезикова, другие одноклассники, стали участниками «Молодой гвардии». У каждого из них были конкретные поручения, ответственные задания. Все рисковали жизнью, переживали за любимых. Беспокоились так же, как и о членах своей семьи. Но личное в тот момент все же отодвигалось на второй план. Как говорит Геннадий, наша юная пара встречалась по-прежнему, но не так часто. Родители Тоси рассказывали, что к ним домой приходили ребята и девушки. Среди них был и Юрий. И лишь однажды он пришел один. Они с Тоней ушли в комнату, о чем-то долго говорили. О чем? То ли о делах, то ли о своих чувствах? Теперь об этом уже никто никогда не узнает. Свою тайну они унесли с собой.
Но память о них, как людях, достойных друг друга, с чистыми помыслами, искренними чувствами, осталась навсегда. В музее хранится один интересный снимок - Юрий и Антонина рядом. Явно, это монтаж. Много лет назад он был сделан по заказу старшей сестры Марии и долго хранился в ее семье. Значит, и потомки хотели, чтобы прекрасные отношения этих молодых людей были явью, не омрачались какими-то недоразумениями. По-видимому, издалека все видится в идеальном, романтическом свете.

Мечта о любви Ромео и Джульетты прекрасна и вечна!

Мы рассказали лишь об одной истории, хотя существовали и другие. Взаимными были глубокие чувства Лиды Андросовой и Николая Сумского из поселка Краснодона. Их дружба начиналась еще в школе и незаметно переросла в большую любовь. О том, как они встречались, волновались друг за друга, стремились быть вместе, тем более что переживали опасное время оккупации, - обо всем этом узнаем из подлинного документа - личного дневника Лидии. Еще раз можем только сожалеть, что в силу сложившихся обстоятельств, безвыходности положения Юрий Полянский вынужден был уничтожить подобное бесценное свидетельство.
Прекрасные отношения складывались у Бориса Главана, появившегося в Краснодоне уже во время оккупации, с местной девушкой Катей Хайруллиной. Она не была участницей «Молодой гвардии», но кое-что о действиях Бориса знала и всячески его поддерживала.
Зинаида Трофимовна рассказывала, что сын очень хорошо отзывался о Кате и хотел познакомить с ней маму. Однако знакомство произошло случайно и без участия Бориса. Как-то вечером его задержали полицейские. Обнаружив у него радиоприемник, заключили его в одиночную камеру, периодически вызывая на допросы. Вот тогда-то и произошла встреча, которой было суждено продолжаться десятки лет. В книге «Слово о сыновьях» Зинаида Трофимовна вспоминала с горечью те страшные дни, когда тревога за судьбу сына не покидала ее ни на минуту, и с теплотой - о Кате, которая успокаивала: «Я уверена, что он выкрутится... Скорее умрет, чем выдаст товарищей».
Несколько месяцев спустя они снова встретились, и снова при крайне трагических обстоятельствах. Это был январь 1943 года. Борис опять в тюрьме, но теперь без надежды на освобождение. «Катя Хайруллина тоже каждый день относила передачи в полицию. Опасаясь навлечь на нее подозрения, я посоветовала:
- Катя, вы сами не ходите в полицию. Оставляйте передачу у вашей тети, а я отнесу ее Борису.
Но Катя все-таки не послушала меня и продолжала носить сама».
Мать потеряла сына, Катя - любимого человека. Возможно, тяжелая утрата объединила этих двух женщин. Они понимали друг друга, дружили. Катя ежегодно приезжала в Молдавию, где жили Григорий Амвросиевич и Зинаида Трофимовна, участвовала в торжественных мероприятиях, посвященных их сыну и ее другу, встречалась с коллективами имени Бориса Главана, а таковых в республике было предостаточно. Ибо там свято хранили его память.

Навсегда вошел в жизнь Тони Титовой Анатолий Ковалев. Антонина Герасимовна часто выступает перед молодежью, проникновенно, с глубоким уважением говорит о своем незабываемом друге. Ей очень хочется, чтобы о нем знали все и запомнили таким, каким он остался в ее памяти: мужественным, преданным, надежным, заслуживающим доверия.
«Прекрасный облик сердце покоряет,
И кровь по телу движется быстрей.
Улыбка на лице играет и сияет,
Улыбки той, друг, не найдешь ясней».

Эти стихи Ваня Земнухов посвятил Клаве Ковалевой, к которой был неравнодушен и понимал, что она тоже симпатизирует ему.
А сколько несостоявшихся встреч, несвершившихся судеб?
Общность мыслей, единство целей сплотили десятки молодых людей, вступивших на опасный путь борьбы. Ежедневно им приходилось рисковать, а значит, и чувствовать ответственность не только за себя, но и за того, кто рядом, и, прежде всего, за девушек, которые добровольно стали их соратниками и с неистовым бесстрашием уходили на боевые задания.
Сережка Тюленин ценил в Вале Борц ее мальчишеские качества. Она, подобно ему, без оглядки, шла на любые отчаянные шаги. Нужно сорвать со сцены клуба флаг с немецкой свастикой? Она ему первый помощник. Расклеить листовки? Она готова.
Да, они оба ценили друг друга, с полуслова понимали, что необходимо предпринять и как действовать. И не случись трагедии, их дружеские отношения могли бы иметь продолжение.
Однако история не знает сослагательного наклонения, а законы жизни - обратного действия. Поэтому принимать происшедшее необходимо как реальность бытия. Можем только восхищаться чистотой и незапятнанностью отношений молодых людей - героев, которых любим и помним.

 

 

В сознании краснодонцев январь уже давно ассоциируется с самыми трагическими  событиями в истории «Молодой Гвардии». Вспоминаются слова Ивана Туркенича,  опубликованные в армейской газете «За нашу победу» спустя год после похорон боевых товарищей   и буквально за несколько месяцев до собственной гибели:
«Думая о Сереже, об Олеге Кошевом и о других своих погибших друзьях, я вспоминаю старинную легенду про одного спартанского мальчика, которую я слышал еще в школе. Мальчик-спартанец, уличенный в каком-то поступке, стоял спокойно перед своими родителями, в то время как крыса, тайно пойманная им и спрятанная за пазухой, грызла ему тело. Об этом мальчике, скрывавшем в муках свою шалость, люди говорят с удивлением вот уже много веков подряд. С каким же удивлением нужно говорить о наших юношах и девушках, которые, не дрогнув под самыми страшными пытками, скрывали не детскую шалость, а тайну своей борьбы за великое всенародное дело?!» 

Дни памяти, дни скорби... В который раз у братской могилы в молчании и горести постоят те, кому дороги имена погибших. Как и в предыдущие годы, сюда обязательно придут родные, близкие люди - не матери и отцы (их уже чет в живых), а родственники во втором, третьем, четвертом поколениях. Придут поклониться, возложить цветы. Дань памяти отдадут жители и гости города, экскурсанты.
Место погребения всегда располагает к размышлениям о вечном, навевает раздумья о жизненных перипетиях, человеческих судьбах. А по прошествии лет все воспринимается еще острее, особенно безвременная смерть совсем еще молодых людей.
Читаем надписи, даты жизни. И вдруг неожиданно пронизывает мысль: январь не только месяц гибели, но и дней рождения молодогвардейцев. Даты жизни и смерти героев переплелись.


ТРАГИЧЕСКОЕ ОКАЗАЛОСЬ РЯДОМ...
Каково было ребятам, когда приближался радостный день, а над головами, как дамоклов меч, уже нависла угроза расправы! Опасность была реальной и неизбежной, хотя в душе каждого теплилась надежда.
1 января  исполнилось 18 лет Володе Осьмухину. С днем совершеннолетия поздравили мама, Елизавета Алексеевна и сестра Люся. Не забыли  и  друзья.
Нужно оговориться, что в довоенные времена дни рождения отмечались скромно, а в период оккупации - и подавно. Но невзирая ни на какие обстоятельства, чувствовать себя именинником всегда приятно. Вот что, например, записала в дневнике 12 декабря 1942 года Лидия Андросова: «Мне сегодня ровно 18 лет. Вечером приходили Коля, Нина и Надя Петрачкова. Все пожелали мне счастья».
19 декабря короткую запись сделал Степан Сафонов: «Сегодня мне 16 лет. Утро». Он был в приподнятом настроении. Писать некогда, торопился к ребятам в клуб имени Горького,
День рождения Володи Осьмухина был омрачён первыми арестами.
«Тебя не  заберут?»   - спрашивали дома, ибо  знали, что с  Виктором Третьякевичем и Иваном Земнуховым он был хорошо знаком. С Виктором учился в одном классе, а всех троих часто видели вместе. Володя успокаивал: все будет в порядке.
Кто мог подумать, что подлый донос предателя полностью изменит  ход следствия. Продержав арестованных несколько дней, начальник полиции Соликовский, очень жестокий и безжалостный человек, распорядился выпороть их и выгнать. Однако с появлением доноса его решение резко изменилось: задержанных, повинных в нападении на автомашину с почтой и новогодними подарками для немецких солдат, допросить повторно, но уже как участников сопротивления. Кроме того, в полицию доставить всех подозреваемых в причастности к антифашистским действиям.
5 января забрали и Володю, прямо с работы, предварительно учинив в квартире обыск и разгром. «Я знала, в чем его обвиняют, - рассказывала Елизавета Алексеевна, - понимала, что мы его больше не увидим».
Да, она догадывалась, потому что не раз видела в доме ребят, знакомых и совершенно посторонних, а на вопрос, кто они, сын с улыбкой отвечал: «Как будто тебе, мама, не все равно, как его фамилия». Замечала, что они как-то странно играют в шахматы, даже не передвигая фигуры. Иногда слышала обрывки разговоров, которые приводили ее в смятение: «...сборный пункт в подвалах» или: «...ты заготовь пропуска». Бывало, сын приходил домой поздно ночью или под утро. Зная, что мама беспокоится, уговаривал ее, а иногда шутил: «Ну, как, мама, наверно, думала,  что меня уже посадили?» Потом рассказывал новости о продвижении советских войск... «Не унывай, мамочка, скоро- скоро придут наши... А эти псы поганые скоро обожрутся нашего масла и меду». Володя намекал на то, что в мастерских рабочие постоянно выполняли спецзаказ оккупантов: запаивали банки с продуктами, которые затем отправлялись в Германию.
А когда Елизавета Алексеевна побывала у полиции, то окончательно убедилась, что случилось непоправимое: «Назавтра снова несу передачу. Стоим мы все, а один полицейский вышел и играет плетью. Бьют палачи наших детей! Стоим, прижимаемся к забору,  а полицейские орут,  изгонят нас подальше; Получила я посуду от Володи, а на  крышке бидона с обратной стороны надпись: «мама и Люся, меня обвиняют в том, что слушал радио. Жив, здоров. Володя»,
«Помню эту роковую ночь. Была луна. Снег блестел, а мороз был нестерпимый. Мы всю ночь не спали. Маме казалось, что Володя подходит к кровати. Я плачу украдкой от мамы. Еще никогда не было такой жуткой ночи. Сердце разрывалось на части. Хотелось закричать на весь мир. Еле дождались утра. И вот 16 мы узнали горькую правду: убиты». Это воспоминания сестры Володи, Людмилы Андреевны.
И снова Елизавета Алексеевна: «...Утро 16 января. Погода ясная, а на сердце - камень. Я еще не знаю о судьбе своего сына. Иду за водой и слышу: люди говорят, что вчера везли через шахту № 5 полную машину юношей и девушек, а сзади на санях - полицию. Потом слышны были выстрелы...»
Та же участь постигла и Анатолия Орлова, ровесника и близкого друга Володи. Они учились в одной школе, во время оккупации вместе работали в электромеханических мастерских, рука об руку действовали в подполье. Свой день рождения, 7 января, Анатолий встретил дома. Очень переживал за друга, а 13-го сам попал в заключение.
...Дни рождения, как и аресты, следовали один за другим. 3 и 4 января исполнилось 19 лет Ульяне Громовой и Павлу Палагуте из поселка Семейкино. Через несколько дней Ульяна тоже оказалась в тюрьме, а Павла арестовали спустя две недели, отправили в Новосветловку и там расстреляли.
Пожалуй, самым драматичным был день рождения их сверстников Анатолия Попова и Евгения Шепелева. Они встретили его в фашистских застенках. Обоих арестовали почти одновременно, с разницей в несколько часов. Геннадий, младший брат Евгения, от внимания которого не ускользнула ни одна деталь, вспоминал:
«Женю арестовали ночью. Когда он оделся, полицейский попросил
У матери что-нибудь связать Жене руки. Мама ответила, что у нее нет ничего такого, чтобы связать своему сыну руки, а Женя усмехнулся и говорит: «Эх вы, трое вооруженных и боитесь одного вести, брали бы с собой цепи». Тогда один полицай схватил полотенце, которое висело в кухне, связал Жене руки и сказал: «В полиции ты у нас не так заговоришь».
Матери, Таисия Прокофьевна Попова и Таисия Павловна Шепелева, приходили к полиции ежедневно, приносили передачи, надеялись узнать что-либо о сыновьях. Однажды Таисия Павловна увидела Женю в окошке: «Подвели его ребята под руки к окну. Он был бледным, лицо в кровоподтеках. Грозил пальцем, чтобы я не плакала». И в день ареста он просил ее держаться, не плакать. Но что она могла поделать с собой: «Я за слезами ничего не видела».
11-го не шла, а бежала. Хотела поздравить сына. На всякий случай приготовила записку, понимая, что с этим очень уж строго: если обнаружат, вообще ничего не возьмут. В прошлый раз ей грозили дать десять плетей. Она хотела пожелать Жене   остаться   живым и здоровым. Но 15-го поздно вечером его расстреляли. В следующую ночь погиб и Анатолий. Накануне он передал крохотную записку, начинавшуюся словами: «Поздравьте меня с  днем   рождения...»

АННА
Аня Сопова родилась 15 января. Какое настроение могло быть у нее, если большинство подпольщиков уже находились в тюрьме!
Какое-то время она еще поддерживала связь с Иваном Туркеничем, скрывавшимся  в   Краснодоне, искала нужных людей, чтобы помочь узникам, а возможно, даже освободить их.
Аня была жизнерадостной, деятельной и очень смелой девушкой. «Наша Нюся  росла веселой, неугомонной, - вспоминала мама, Прасковья Ионовна. - С детства она мечтала стать летчицей. Даже,  играя с братьями и их друзьями «в войну», говорила: «Чур, я летчик». А над кроватью повесила вырезанные из журналов портреты прославленных женщин-ассов Валентины Гризодубовой, Марины Расковой, Полины Осипенко.
Для Анны не было трудностей и препятствий. Ей казалось, что все по плечу. В первые же дни войны хотела попасть на фронт: девушка в военной форме представлялась ей романтичной, привлекательной и очень волевой, сильной, каковой она считала и себя. На фронт не получилось - пошла работать на шахту. Как-то Анна Виссарионовна Эйсмонт, бывшая учительница, заметила ей, что такая работа опасна для здоровья молодой хрупкой девушки, ведь трудно справляться с обязанностями откатчицы груженных углем вагонеток. Аня ответила: «А кому сейчас легко? Всем трудно. Стране нужен уголь, а работать в шахте некому. Шахтеры ушли на фронт».
Друзья о ней отзывались так: «В характере Нюси было много мягкости, чуткости, сердечности, вместе с тем много героизма и мужества». Возможно, сочетание этих качеств и подвигло ее на мужественные, часто опасные  поступки.
С большой теплотой говорил о ней Василий Левашов. Приведем отрывок из его документальной повести «Мои друзья молодогвардейцы», напечатанной в журнале «Звезда» (№2, 1970 год):
«Аня всегда бывала на наших вечерах, когда мы собирались на чьей-нибудь квартире. Обычно она подсаживалась туда, где завязывалась беседа, и слушала. Лучше Ани никто не умел слушать рассказчика... Отвлечь ее в такие минуты мог только Третьякевич, с которым она познакомилась на одном  из  вечеров.
Многие наши ребята знали Аню еще до войны, она училась в школе имени Горького. Иван Земнухов предложил вовлечь Аню Сопову в «Молодую гвардию». Он давно знал Аню как активную комсомолку, ручался за нее.
Однажды    Виктор Третьякевич пошел проводить Аню Сопову домой. Проводы, конечно, |дело личное. Но в данном случае Виктору поручалось предложить Ане Соповой вступить в подпольную   организацию.
Третьякевич   потом   рассказывал  мне, какой у них  вышел  разговор.
Когда они оказались в безлюдном  месте, Виктор  спросил:
-  Аня, ты   помнишь   тот   день, когда   тебя   принимали   в   комсо-
мол?
-  Помню.
-  Сожалеешь  об  этом?
-  О   чем?
-  О   том, что   тебе   тогда   не отказали   в  приеме?
-  Своих   убеждений   я   менять не  собираюсь! - после  некоторой паузы  резко  ответила Аня.
- Тогда   у   меня есть   к   тебе   предложение.
-   Какое? - уже  примирительно, предчувствуя что-то  интересное, спросила  девушка.
-  Здесь, в   Краснодоне,    выполнять  свой  комсомольский долг.
Вскоре состоялся  официальный прием Ани Соповой в  «Молодую гвардию». С Третьякевичем Аня подружилась. Их  всегда видели вместе.
Подпольная группа Ани, которую мы потом всю приняли в «Молодую гвардию», состояла из девушек. Им очень хотелось объединиться с другими группами подпольщиков, но связей с ними искать не пытались: кому нужны девчонки?..
Аня  приходила  в  штаб, получала   задание, а   затем   собирала подруг и с ними  решала, как его  лучше  выполнить.
6   ноября   Аня   получила   от  Жоры  Арутюнянца  большую  пачку листовок, выпущенных в честь 25-й   годовщины   Октября. В   тот же вечер девушки должны были их распространить.
Девушки ходили парами: всё-таки безопаснее и не так страшно.
Когда Аня Сопова с подругой  завершали свой маршрут - в  кармане остались последние экземпляры листовок, - сзади раздался  окрик: «Стой!»
Неужели попались? Девушки  ускорили шаг. Но топот сапог  участился, вот-вот их настигнут.
- Бери листовки  и убегай, я  их  отвлеку, -  шепнула  Аня  подруге.
Сопова повернулась и пошла навстречу преследователям...»  Как рассказывал Василий Иванович, ее спасла случайность: рядом оказался Анатолий Лопухов. Он-то ее и выручил.
Об арестах Аня узнала в тот же день, когда они начались, и своевременно получила распоряжение штаба покинуть Краснодон. «Но она никуда уходить не собиралась, - продолжает В.Левашов. - Она надеялась с помощью находившихся еще на свободе молодогвардейцев освободить арестованных ребят. Ведь  среди арестованных был Виктор Третьякевич - ее Виктор. С планом организации освобождения заключенных Аня  пришла   к   Юрию Виценовскому. Они   вместе   стали готовить   побег   товарищей».
Анна была уверена, что у них все получится. По сути, помочь она уже ничем и никому не могла. Но твердо знала, что должна действовать.
25 января    Анну    арестовали. Поместили в женскую камеру, где она неожиданно встретилась с Любовью Шевцовой. Люба оказалась «старожилом». Она попала сюда в числе первых, находилась вместе с Ульяной Громовой, Майей Пегливановой, Александрой Дубровиной и другими участницами подполья, в полной мере испытала все ужасы фашистской тюрьмы. Девушек казнили, а следствие по делу Шевцовой все еще продолжалось. От Любы Аня узнала, что многих молодогвардейцев  уже  нет в живых, в  том числе и Виктора Третьякевича.
Александра Павловна Колтунова, на квартире которой во время оккупации жил Филипп Петрович Лютиков, тоже не избежала ареста. 31 января после допросов ее отпустили. В коридоре она увидела Анну и поразилась: на лице отчетливо проступали «следы нагаек, один глаз затек, на губах запеклась кровь". Аня поддерживала сильно избитого Семена Остапенко.
А Александре Павловне шепнула: «Предупреди Субботина и других, пусть  уходят, о  них  знают».
В тот же вечер последнюю группу молодогвардейцев повезли на казнь. Александра Васильевна Тюленина, арестованная вместе с сыном и находившаяся е одной камере с Любой и Аней, вспоминала, как двери камеры вдруг раскрылись, и послышалось громкое: "Сопова здесь?! Собирайся». «Она к нам: «Что брать с собой?» А Люба ей: «Ничего, ты знаешь, куда идешь".  Поцеловались они. Аня подошла ко мне, наклонилась и тихо сказала: «Тетя, может, вы живой останетесь, передайте моей мамке, что я пошла бодрая и весёлая. И не велите моей мамке плакать. Поцеловала меня,  распрямилась, посмотрела на  Любу  и пошла. Больше я ее не видела».
О том, что  произошло у шурфа  шахты № 5,  куда привезли обречённых на смерть, свидетельствует очевидец - Анатолий Ковалёв, совершивший побег с места казни. Своим родителям он рассказывал: «Молодогвардейцев с первой подводы подвели к шурфу. Полицейские скомандовали: «Ну, становитесь, партизанская сволочь, и нагните голову вниз».
Нюся Сопова ответила: «Что    вы этим хотите доказать?» Эта    стойкая девушка, когда    ее    вешали  за косы,   ни разу  не  крикнула, и одну косу ей оторвали...»
Из шурфа ее достали пятой…
В январе было среди молодогвардейцев еще несколько именинников. Антонина Мащенко и Надежда Петрачкова не дожили до заветного дня. А 15-летнему Радику Юркину и 19-летнему Василию Борисову удалось скрыться, затем покинуть   город.
______________________________________________________________________________

 

Большинство молодогвардейцев происходили из семей, которые в 20-е - 30-е годы приехали на вновь открывающиеся шахты Сорокинского рудника из разных мест России, Украины, Белоруссии. Их отличало многое: национальность и профессия, быт и семейные традиции. Независимо друг от друга они растили добрых, отзывчивых и порядочных граждан, себе подобных. Пройдут годы, и когда их дети вырастут и погибнут, как герои, их объединит горе, которое не уйдет из их жизни до последних дней.
Коренной жительницей города Краснодона была Уля Громова. Она здесь родилась, выросла, совершила подвиг и погибла.
Глава семьи Матвей Максимович - выходец из Гадячсхого уезда Полтавской губернии. Его отец был моряком, погиб, когда Матвею было шесть лет. Воспитывал его дедушка, семья которого еле сводила концы с концами, и безграмотный подросток, чтобы зарабатывать на кусок хлеба, пошел в пастухи. Потом действительная служба в армии, участие в русско-японской войне. Имел много наград и последнюю - орден святого Георгия за спасение знамени своего полка.
После войны с односельчанами Матвей отправляется в Юзовку на заработки, где встретил казачку Матрену Тимощенкову из хутора Сорокина Гундоровской станицы Области Войска Донского. Она родилась в многодетной семье. Воспитывал младший брат отца, у которого не было детей. Впоследствии Яков Гаврилович отписал родовое «имение». Громовы досмотрели дядю и его жену и стали полными владельцами деревянного рубленого дома на две жилые комнаты, каменной жилой кухни, пристроек, большого фруктового сада, вербовой и тополевой рощ. Здесь родились дети.
Матвей Максимович работал на мельнице кучером, а во времена советской власти - на шахте и в совхозе. У Громовых было пятеро детей. Самая старшая Антонина работала в коммунхозе, имела столько же детей. Умерла в 50-е годы. Клавдия, как и Антонина, вышла замуж тоже за местного казака, родила сына и дочь. Сын Колотовичев Виктор Стефанович - шахтер, живет на бывшей усадьбе Громовых. Нина жила в Краснодарском крае и умерла еще до войны.
А Елисей - летчик, участник Великой Отечественной. Жил в Луганске, работал механиком на военном аэродроме, в 1979 году умер. И самая младшая Ульяна, будущая героиня «Молодой гвардии».
Матрена Савельевна с молодых лет болела, умерла в 1968 году. На семь лет пережил свою жену Матвей Максимович. Послевоенные годы его жизни были наполнены плодотворной работой. Его приглашали в музей на встречи с многочисленными посетителями, вместе с сотрудниками музея он выезжал в другие города по приглашению пионерских дружин, комсомольско-молодежных бригад, носящих имена Ульяны Громовой. Домик на Каменке гостеприимно был распахнут для многих гостей нашего города.

Сколько теплых слов в свой адрес и в адрес своего сына слышала Анастасия Ивановна Земнухова, сколько ежедневно весточек получала отовсюду, скольким открывала двери своего дома?! В комнате сына, пока была жива она и ее дочь Нина, она сохраняла все так, как было при Ване: узкая железная кровать, над которой в самодельной рамке висит портрет А. Пушкина, старый шкаф, этажерка, на полках пожелтевшие книги. Все это бережно хранила не только для себя, но и для людей, которые с трепетом переступали порог этого нетронутого мира героического прошлого.
Здесь обычно дочь Нина за письменным столом брата отвечала на письма пионерских дружин, бригад, теплоходов в Сахалинском, Бакинском, Енисейском пароходствах. Они носили имена Ивана Земнухова. А ведь лучшие человеческие качества - кристальную честность, щедрую доброту, чувство долга и какую-то особую окрыленность души - Ваня перенял от своих родителей.
Анастасия Ивановна и Александр Федорович вырастили троих детей: двух сыновей - Александра и Ивана, дочь Нину. Оба сына в дни Великой Отечественной войны вступили на путь борьбы с фашистами: Ваня - в составе подпольной организации «Молодая гвардия», Саша - в рядах Советской Армии на фронте.
Сам Александр Федорович по возрасту не был мобилизован. Он тоже воевал, но в период Первой мировой войны. А Вторую мировую сил и здоровья не хватило пережить, она принесла в семью страшную беду - гибель сына. Умер Александр Федорович 20 января 1943 года, через пять дней после казни сына.
Анастасия Ивановна на 35 лет пережила мужа. Скончалась 1 мая 1978 года. Похоронены в Краснодоне, вдали от своей родины - Рязанщины. Замуж выходила Анастасия в семнадцать лет. Была неграмотной, но работящей и смышленой. Рано научилась жать, вязать снопы, выполняла другую работу. Александр был из соседнего села Илларионова. Знакомы они мало были, но люди с уважением говорили о молодом плотнике.
Потом была Первая мировая, с которой, к счастью, муж вернулся цел и невредим. Прибавлялось семейство. И решили, хоть и с большим трудом, уехать в Донбасс, на рудник Сорокино, где раньше бывал на заработках Александр Федорович. Прибыли в будущий Краснодон летом 1932 года, и здесь в разные годы похоронены четверо из семьи 3емнуховых.
Брат Вани, Александр Александрович - в прошлом учитель и директор школы, живет в Донецке. Нина Александровна все эти годы жила в родительском доме. После смерти матери она заменила ее: отвечала на письма, приходила в музей на встречи с молодежью, у себя дома принимала экскурсантов, ездила по стране, откликалась на многочисленные приглашения из школ, где действовали музеи «Молодой гвардии».

В отличие от других, семья Кошевых имела дворянские корни. Елена Николаевна, в девичестве Коростылева, родилась в пос. Згуровка, что недалеко от г. Прилуки Черниговской обл. В семье детей было трое, родители всем дали прекрасное воспитание и образование.
Елена работала воспитателем в детском саду, затем - заведующей. Эта профессия была делом ее жизни. Замуж Елена Николаевна вышла в семнадцатилетнем возрасте за бухгалтера Кошевого Василия Федосеевича. Эта многодетная семья, где было три сына и четыре дочери, пользовалась уважением в небольшом провинциальном городке. В доме, который расположен в центре Прилук и где сейчас мемориальный дом-музей Олега Кошевого, Елена Николаевна родила единственного сына Олега. Он стал любимым не только для родителей. Души в нем не чаял и дедушка. На одном из снимков двухлетний Олег запечатлен на руках у дедушки.
Так сложилась судьба, что брак у Елены Николаевны и Василия Федосеевича был недолгим. Супруги разошлись. Сын воспитывался то у отца, то у матери, обоих любил безмерно. Отец проживал в Антраците, сразу после освобождения поселился в Краснодоне и работал главным бухгалтером на шахте № 21, которая носила имя его сына. Здесь в Краснодоне он умер и похоронен.
Елена Николаевна тяжело переживала гибель сына. Но не отчаялась, нашла в себе мужество выжить, победить горе. В 1943 году в только что освобожденном Харькове Кошевая выступала перед воинами, уходящими в бой. С того памятного дня на протяжении 44 лет, до конца жизни, она являлась страстным пропагандистом подвига «Молодой гвардии». Е.Н. Кошевая посетила не только ГДР, но и Францию в составе советской делегации сторонников мира, вела большую переписку с молодежью зарубежных государств, встречалась в Краснодоне с иностранными делегациями. Она внесла свой немалый вклад в дело борьбы за мир и дружбу между народами. Будучи депутатом областного Совета, членом обкома партии, для Краснодара она сделала немало.
Эта женщина помогла сотням людей, которые в разные годы обращались к ней за помощью и советом. В ее архиве находились тысячи писем, которые после смерти Елены Николаевны (27.6.1987 г.) были переданы в музей «Молодая гвардия». Для каждого корреспондента Елена Николаевна находила доброе слово, в каждом стремилась принять участие и каждому помочь в меру своих сил и возможностей.

 

В Краснодоне и далеко за его пределами хорошо знали родителей командира «Молодой гвардии» Ивана Туркенича, Феону Ивановну и Василия Игнатьевича. На Садовой, перед домом № 18, где они последние годы жили, часто останавливались группы ребят. Им навстречу выходила высокая худощавая женщина с палочкой и по просьбе гостей рассказывала о Ване, своей семье.
Начинала обычно издалека. Говорила о том, что первым на рудник Сорокино приехал брат Феоны Ивановны, Шабельский Спиридон Иванович - комиссар Богучарского полка. Он стоял у истоков зарождения рудничной комсомольской организации, провел первую беседу с молодыми шахтерами в рабочем клубе, рассказал о целях и задачах комсомола. Тогда же, в 1920 году, из Нового Лимана Петропавловского района Воронежской области приезжают Туркеничи с детьми. Ване, будущему молодогвардейцу, не исполнилось еще и года. Василий Игнатьевич работал забойщиком, Феона Ивановна, как тогда водилось, была домохозяйкой. Заработка мужа хватало, дети учились, и казалось, что жизнь проходит благополучно. Если бы не война...
Переживали за сына, когда он после окончания военного училища ушел на фронт, а потом, вернувшись, сражался в рядах подполья. Радовались, что избежал участи других молодогвардейцев и остался жив. А когда ушел на фронт в 1943-м, надеялись, что вернется жив. Тяжело переживали гибель сына. Горько было сознавать, что чужие люди провели в последний путь и похоронили его. Так никогда и не довелось побывать на могиле Вани родителям. Не так просто было поехать в Польшу, да и здоровье не позволяло.
Феона Ивановна была частым гостем в школе № 1 имени Горького, где учился ее сын, посещала класс Ивана Туркенича, школьный музей, где висел его портрет. Она вместе с другими родителями участвовала в общественной жизни города. Вот что писала газета «Социалистическая Родина» 30 ноября 1977 года: «Большую помощь в выполнении наших обязательств по подготовке общежитий к зиме оказали нам матери молодогвардейцев Ф.И.Туркенич, М.К.Юркина, А.В.Тюленина, Е.А.Осьмухина и др.
Их руками сшиты для общежитий 98 больших и 12 маленьких оконных штор, 66 занавесок и 55 салфеток на столы и тумбочки. Помогали они в приведении общежитий в порядок: побелка стен, ремонт окон. Сейчас у нас в каждом общежитии чисто, уютно, на столах и тумбочках цветы, которые собрали у населения матери молодогвардейцев».
Василия Игнатьевича не стало в 1956 году. Феоны Ивановны - в 1970-м. Десятки благодарностей, сотни писем, присланные в адрес родителей И. Туркенича, - это признание родительского подвига, благодарность за воспитание сына-героя.

Среди молодогвардейских семей эта самая многочисленная. Образовалась следующим образом. Первый муж Александры Васильевны умер в 1923 году, оставив семерых дочек: Евдокию, Елену, Наталью, Надежду, Феодосию, Марию, Дору. Первенец Сергей умер в трехлетнем возрасте. Через год Александра Васильевна сошлась с вдовцом Гавриилом Петровичем Тюлениным. От первого брака у него было пятеро детей: Сергей, Марфа, Петр, Василий и Люба.
Сергей был секретарем комсомольской ячейки на шахте «Мария» Юэовсхого рудника и в 1920 году погиб от рук белоказаков. В 1921 году после смерти жены Г.П. Тюленин определил детей в Мариупольский детдом, где Люба и Петр умерли. В августе в семье Тюлениных родился совместный сын. Его назвали Сергеем, в честь двух предыдущих.
А еще через год Тюленины покидают Орловщину. Гавриил Петрович забирает детей из детдома и большая семья приезжает на рудник Сорокино. Вначале снимали жилье в частном секторе, переходили с одной квартиры на другую. Посоветовавшись с женой, решили купить свой домик.
Гавриил Петрович работал в забое, Александра Васильевна, тянувшая груз домашних нескончаемых обязанностей, умелая и рачительная хозяйка, взялась за экономное расходование денег. Вскоре Тюленины накопили определенную сумму, которой едва хватило на землянку в районе «Шанхая» и корову. Через некоторое время к двум комнаткам пристроили еще одну.
Говорят, в тесноте, да не в обиде. Жили Тюленины дружно, дети помогали родителям, ценили отцовский и материнский труд. На «Шанхае» проживали друзья Сережи В. Лукьянченко, В.Куликов, С. Остапенко, Л. Дадышев и другие, которые в дни фашистской оккупации составили боевую группу С.Тюленина.
Перед войной Гавриилу Петровича травмировало в шахте. Стремясь помочь семье, Сережа после окончания семилетки идет работать на шахту № 1-бис, которая впоследствии будет носить его имя.
После увечья Гавриил Петрович работал сторожем на динамитном складе. Сорок лет шахтерского труда сказались на здоровье, и в феврале 1948 года Г.П. Тюленина не стало. Александра Васильевна прожила 92 года. Принимала самое активное участие в патриотическом воспитании молодежи. Бывало, рассказывая о сыне, она говорила: «Вот их у меня много было, а Сережа самый лучший». Вспоминается, хорошая дружба между Александрой Васильевной и бригадой машинистов электровозов имени С.Тюленина. Этот комсомольско-молодежный коллектив с шахты «Таловская» стал первым лауреатом областной комсомольской премии имени «Молодой гвардии». «Сыночки», так она называла бригадира Василия Пушилина и молодых горняков, придут, нарубят дров, вскопают огород, а потом вместе посидят и чай попьют, расскажут о делах коллектива. А сколько писем получали Тюленины от пионерских дружин и отрядов, носящих имя любимого героя!

В отличие от Тюлениных семья Шевцовых была небольшой, в ней росла одна-единственная дочь Люба. Росла не избалованной, а трудолюбивой, отзывчивой и чуткой к чужому горю девочкой. Семья имела неплохой по тем временам достаток, однако это, как обычно в таких случаях происходит, не сказалось отрицательно на воспитании дочери.
Росла она, как говорится, в ласке и добре, и сама была ласковой и доброй, поскольку ценила родительскую заботу, знала о той суровой жизни, которую прожили в молодости отец и мать, видела, каким непосильным трудом создавалось благополучие семьи (отец работал в забое, ежедневно рискуя жизнью). Они рассказывали о себе, своей молодости, о том, как встретились и полюбили друг друга.
Многодетной семье, где родилась Ефросинья Мироновна, жилось очень тяжело. Отец умер, оставив пятеро сирот. Чтобы как-то прокормиться, в поисках лучшей доли ушла из дома Ефросинья. Попала из Ростовской области в Поволжье.
В тревожном восемнадцатом году она сражалась на Царицинском фронте. Все месяцы героической обороны провела среди бойцов, перевязывая раненых. Санитарка передвижного полевого госпиталя, она не раз получала благодарности от командования за старательность, удивительную смелость. Не думала тогда, что именно там повстречает свою единственную любовь, свою судьбу - Григория Шевцова. Приметил он тоненькую, похожую на березку, проворную санитарку, когда приходил сменить перевязку на раненой руке. А потом, когда уже и рана зажила, зачастил Григорий к палатке с красным крестом. Был он человеком суровым, обветренным войной.
В начале 1920 года Григорий и Ефросинья поженились. Царицын-Симбирск-Тамбов-Самара - вот этапы боевого пути воинской части, вместе с которой прошли молодые Шевцовы: он с винтовкой, а она - с санитарной сумкой. Они прожили вместе дружно и долго. Если бы не тяжелая утрата - потеря единственной дочери Любы, жить бы им да жить. Но горе подкосило силы. Ефросинья Мироновна умерла в 1972 году, а через пять лет - Григорий Ильич.
Но осталась добрая и светлая память о родителях Любы Шевцовой в сердцах тысяч школьников, юношей и девушек, всех тех, кому рассказывали они о Любе и ее товарищах во время волнующих встреч, проходивших не только в Краснодоне, но и других городах страны, тех, кто близко их знал. Побывала она в Ростове, Душанбе, Оренбурге, Томске... Встречи с родителями Л.Шевцовой и других молодогвардейцев запомнились многим на долгие годы. Они войдут в славную летопись молодогвардейского подвига.

ГАЗЕТА "АКАДЕМИЯ"
Донбасской государственной машиностроительной академии
г. Краматорск, Донецкая область, Украина
N.9 (82)     14 мая 2003 года
Алина Остафийчук

Рукописи, как известно, не горят. Листовки, написанные в 1943 году 14-летними молодогвардейцами Краснодона - те же рукописи. Только подписанные собственной кровью авторов. Поэтому, несмотря на все досужие мнения, бытующие в кругах современных украинцев о том, что "Молодая гвардия" - это миф коммунистов и вообще их подвига не существовало, историю не перепишешь. А история такова, что в самые страшные годы войны в обычном украинском городке с одноэтажными домиками спонтанно организовалась группа молодых людей. Они назвали себя "Молодой гвардией" и решили по мере сил и возможностей бороться с немецкими оккупантами. Жгли их склады, убивали охрану, разрушали биржу труда. Самым ярким подвигом молодогвардейцев и поныне считается установление красных флагов на домах 7 ноября. И это надо только представить: в городе, где каждый дон полон немцами и каждый шаг может привести к зверским пыткам и страшной смерти, молодые люди совершают такую немыслимую диверсию.
Сейчас вся эта история постепенно покрывается мраком времени, и многое из того, что было тогда живой реальностью, сейчас может представиться кошмарной выдумкой писательской фантазии. Почему именно так и происходит - загадка нашей украинской натуры. То, что для любого другого народа могло стать вечным поводом для гордости, у нас опошляется и игнорируется.
Но стоит только заехать на Краснодон, поговорить с живыми людьми, увидеть собственными глазами листовки молодогвардейцев и место их казни, и никаких вопросов просто не остается. А в душе возникает только одно чувство - преклонения перед подвигом этих людей.
Кафедрой украиноведения и гуманитарных наук ДГМА 8 мая была организована поездка группы студентов и преподавателей по историческим местам Краснодона. В музее "Молодой гвардии" в этот день была проведена традиционная встреча с родственниками молодогвардейцев. Московским молодежным театром "Энтузиаст" был представлен фрагмент из спектакля "Молодая гвардия", показан документальный фильм о событиях тех далеких лет. Впечатление, вынесенное из музея, невозможно передать словами. Все это надо увидеть и услышать лично. Особенно тем, кто утверждает, что всего этого просто не было.
Удалось нам побеседовать и с родственниками молодогвардейцев. Вера Александровна, сестра Лили и Тони Иванихиных, рассказала свою историю.
- Две мои родные сестры - Лиля и Тоня, были в числе молодогвардейцев. Война пришла в наш город, когда Лиля закончила 10-й класс, а Тоня - медицинскую школу. Обе они ушли на фронт медицинскими сестрами. Тоня попала в плен и была отправлена в концлагерь под Белой Церковью, Лиля вернулась в Краснодон и стала подпольщицей. А потом к ней присоединилась и Тоня, которой удалось бежать.
Под звуки граммофона писались листовки. Они делали все, что было в человеческих силах. А иногда - и больше. Весь Краснодон знал, что молодогвардейцы освобождают пленных, убивают немцев, сжигают их склады, учреждения и документы. Красные флаги 7 ноября мы видели своими глазами.
Но все это продолжалось недолго. Среди соседей нашлись предатели. Зимой 43-го, ночью, ребят арестовали. Пытали страшно - сажали на печи, загоняли под ногти иглы, вырезали на коже звезды. И, в конце концов, казнили - бросили живыми в шахту №5. За ними в шахту летели динамит, шпалы, вагонетки. Моя старшая сестра Нина, медик по образованию, впоследствии сама обрабатывала тела сестер и своими глазами видела, что прострелов не было, но живыми остались только волосы. Родственники узнавали героев только по особым приметам и одежде.
Все это было жутко. И даже сегодня невозможно вспоминать об этом спокойно. Но самое страшное то, что сейчас говорят о том, что все это миф, что "Молодая гвардия" не существовала.
Но ведь мы - это живое свидетельство того, что все это было. И я хотела бы, чтобы молодые люди Украины и всего СНГ чтили память молодогвардейцев. Мы еще не забыли те страшные события. Не забывайте их и вы.
Добавить к этому нечего. И можно только удивляться, почему все-таки этих людей считают мифом. Нас ведь и без того нельзя назвать народом. А мы сами добиваем в себе все самое святое. Без всяких пыток и захватчиков.

Электронная версия газеты  "Архив за 2004 год"  №2 (476) от 14 января 2004 года

 

В январе 1943 года у шурфа шахты № 5 Краснодона были расстреляны и сброшены в шахтный ствол участники подпольной  организации «Молодая гвардия». Сейчас о молодогвардейцах почти не вспоминают,  даже прошлогодняя круглая дата трагедии  осталась в СМИ почти незамеченной. Другие времена — другие герои…
В самом деле, что такого совершили молодогвардейцы, чтобы о них помнили сегодня?
Вместе поразмышлять над этим мне предложил заместитель директора одного из ростовских проектных институтов Александр Стасюк, мать которого училась в одном классе со многими участниками краснодонского подполья.
— По рассказам мамы, — вспоминает Александр, — это были обыкновенные жизнерадостные парни и девчата, разве что не по годам развитые. Ведь в годы первых пятилеток в шахтёрские города из Москвы и Ленинграда переехало со своими семьями немало специалистов, составлявших цвет интеллигенции страны.
Но не только быстрое взросление будущих молодогвардейцев предопределило принятое ими решение. У них, как у всех волей судьбы оказавшихся в зоне оккупации, был выбор, и не один. Если не ехать на работы в Германию и не поступать на службу в оккупационные учреждения, то попытаться хотя бы просто отсидеться за спиной у матерей, благо опьянённым военными успехами 1942 года немцам было поначалу не до них.
Молодогвардейцам никто не отдавал и не мог отдать безжалостный, но необходимый в то страшное лето приказ: «Ни шагу назад!». Свой выбор они сделали сами. Зачастую даже родители не знали, что их дети объявили фашистам тайную войну.
«Последней каплей», повлиявшей на принятие этого решения, стала расправа гитлеровцев над группой краснодонских шахтёров, отказавшихся добывать для них уголь. 30 человек, вспоминает Александр Стасюк рассказы матери, были заживо закопаны в городском парке. Но эта демонстративная, направленная на устрашение населения акция вызвала противоположную реакцию…
Сама Надежда Стасюк стала ростовчанкой уже после войны. Ей, а также чудом уцелевшей Валентине Борц в качестве награды за участие в сопротивлении и в восстановлении Донбасса дали путёвки на учёбу в вузы. Так она окончила 2-й Московский медицинский институт, после которого проработала 17 лет в поликлинике РИИЖТа.
А 12 членов «Молодой гвардии», оказывается, вообще родились или жили в Ростове и Ростовской области. Известный донской журналист и краевед Борис Агуренко приводит их имена: Степан Яковлев, Майя Пегливанова, Георгий Арутюнянц, Шура и Вася Бондаревы, Юрий Виценовский, Анатолий Ковалёв, Владимир Рагозин, Стефан Сафонов, Евгений Шепелев, Леонид Дадышев, Александра Дубровина…
Не случайно одним из лучших в стране народных музеев «Молодой гвардии» считался тот, что был создан в ростовской школе № 32.
В его экспозиции было собрано много личных вещей подпольщиков и документов, рассказывающих об их судьбе. Так, Александра Дубровина, окончившая перед войной Ростовский университет, преподавала в Первомайской школе Краснодона, а с приходом немцев вместе с учениками, которые были ненамного моложе её, писала и распространяла листовки, участвовала в боевых акциях подпольщиков. Начавшиеся аресты её не затронули. Но Александра сама пришла в полицию, заявив: «Я — учительница и должна быть с моими учениками»…
Дубровина разделила участь своих питомцев. Всего из 92 членов «Молодой гвардии» погибли 84…
«У каждого человека бывают моменты, когда надо выбирать, — говорила Надежда Стасюк своему сыну. — Я никогда не смогу забыть тех ребят, которых больше нет. И сколько ещё проживу, столько буду чувствовать себя в долгу перед ними».
Своё слово она сдержала, когда выступила в защиту честного имени Виктора Третьякевича. Именно Третьякевич, а не Олег Кошевой, в доме матери которого останавливался во время своих командировок в Краснодон писатель Александр Фадеев, являлся настоящим комиссаром «Молодой гвардии». А в романе он оказался выведенным под псевдонимом Стаховича, будто бы выдавшего немцам своих товарищей.
Лишь спустя многие годы справедливость в отношении Третьякевича была восстановлена. А во время работы над романом, которая, к слову, велась по указаниям из Москвы в большой спешке, участников и очевидцев событий в Краснодоне приглашали в соответствующие органы и требовали, чтобы они подтверждали всё описанное Фадеевым.
А спустя ещё десятилетия, тучи над «Молодой гвардией» стали сгущаться с другой стороны. В обилии начали появляться публикации, утверждающие, что героические дела молодых подпольщиков — плод писательского воображения, и если бы Фадеев не поехал в Краснодон, о молодогвардейцах никто бы и не вспомнил, тем более были организации и покрупнее…
С самым последним утверждением спорить не буду. Действительно, материалы для своей книги писатель мог бы найти, например, и в Таганроге. Он больше, чем любой другой город Юга России, находился под фашистской оккупацией — целых 680 дней! И почти всё это время на его территории действовала мощная подпольная организация из выпускников и старшеклассников школ города, возглавляемая преподавателем Семёном Морозовым.
Подобных свидетельств и документов о деятельности молодёжных подпольных групп в архивах Великой Отечественной немало. Так что же, будем теперь подсчитывать на калькуляторе, кто из них нанёс больше ущерба оккупантам и потому достоин памяти?! Они все совершили подвиг уже самим своим выбором, предпочтя честь позору, пусть даже ценой собственных жизней…
Впрочем, сейчас, как мы уже говорили, на дворе другие времена. И Елена Белоногова, директор знаменитой своим музеем школы № 32, явно не горела желанием беседовать с корреспондентом на эту тему.
Сегодня ей трудно уже вспомнить, когда ростовские школьники в последний раз ездили на родину «Молодой гвардии». И не только потому, что, как верещит телереклама, «новое поколение выбирает пепси». На эти поездки у самих школ элементарно нет средств, тем более Краснодон, если кто-то забыл, теперь — заграница!
А с некоторых пор свернул своё существование и сам школьный музей. Нет, официально его, конечно, не закрывали. Но в школе уже давно идёт речь о капитальном ремонте, и бывшее музейное помещение используется как обычный класс.
Впрочем, упрекнуть в чём-то Елену Владимировну и её коллег-педагогов язык не поворачивается. Когда учебники истории переписываются чуть ли не каждый год, а Великая Отечественная война подаётся лишь как эпизод второй мировой, больше того — как столкновение двух «тоталитарных», мало отличавшихся одно от другого государств, ждать от учителей военно-патриотического рвения трудно. Да и вообще, как твердят нынешние «общечеловеки», пора перестать ворошить прошлое, не то те же немцы обидятся и не захотят пускать нас в цивилизованную Европу.
Но так можно договориться до того, что вычеркнуть из школьных программ и Отечественную войну 1812 года, и Суворова, и Александра Невского. И кто тогда останется? Отважный Рэмбо и компания, скачущие по экранам телевизоров и устанавливающие то в одной, то в другой стране новый мировой порядок?
У американцев, конечно, возможности для пропаганды своей истории и жизненных ценностей побольше. Но и нам грех плакаться по любому поводу в жилетку. Средств, «выстреленных» одним только залпом фейерверка на молодёжных тусовках, проводившихся в канун выборов в Госдуму, с лихвой хватило бы на отправку в Краснодон школьной делегации. А на деньги, потраченные некоторыми партиями на приглашение в Ростов поп-звёзд и бесплатное пиво для будущих избирателей, можно было бы не только музей, но и не одну школу отремонтировать.
Правда, то ли пиво было неважным, то ли избиратели оказались мудрее, но «общечеловеки» на выборах, как известно, пролетели. И можно надеяться, что от экспериментов и глумления над собственной историей мы всё-таки когда-нибудь перейдём к честному её осмыслению. И не дадим столкнуть в шурф забвения имена тех, кто отдал свои, ещё по сути детские, только начавшиеся жизни ради Родины. А, значит, и ради нас с вами.

_____________________________________________________________________________

Партийная жизнь, №14, июль, 1990.
Владимир ЖУРАВЛЕВ,
ответственный секретарь журнала
«Человек и закон»

А рядом стоял отец...
Жизнь и подвиг молодогвардейцев еще ждут исследователей

В   КОНЦЕ ВОИНЫ работники райкома  партии  шахтерского  Антрацита жили,   где   кому   повезет.   Один   из них поселился у пепелища на Садовой улице в уцелевшей пустующей баньке. Спустя некоторое время туда заглянул вернувшийся с фронта хозяин.
-   Василий   Федосеевич, - назвал   он себя   и, увидев, что жилец начал собирать свои нехитрые пожитки,  остановил его:  -  Да вы  не уходите, оставайтесь, места хватит двоим.
Больше за этот вечер он не произнес ни слова, погруженный в какую-то тяжелую думу. Да и в последующие дни поражал крайней неразговорчивостью. Рано уходя на работу и возвращаясь почти затемно, открывал портфель, набитый бумагами, доставал старенькие  бухгалтерские счеты и подолгу сидел у керосиновой лампы.
-   Вы бухгалтер?  -   как-то спросил сосед.
-   Да, - последовал   лаконичный   ответ.
В другой раз разговор получился более продолжительным, и из него стало ясно, что у Василия Федосеевича - большое горе: в войну погиб единственный сын.
-   Говорят,   что  он  шел  в Антрацит, сюда,   в   этот   дом   на   Садовой.   Правда, не знаю, кому верить. Одни утверждают, что   сына   арестовали   на   полдороге,   а другие уверяют, будто видели его здесь, в  Антраците,   где   его  будто   бы   выдал один старик.
С соучастием слушая обжигающий душу рассказ, сосед не ведал, что речь шла не о безвестном пареньке, а о национальном герое - Олеге Кошевом, и рассказывал его родной отец - Василий Федосеевич Кошевой,  имя которого в силу непонятных тогда таинственных причин не называлось ни в прессе, ни на собраниях. Не случайно фигурой умолчания обозначил отца героя А. А. Фадеев в романе «Молодая гвардия», а потом и постановщик одноименного фильма С. А. Герасимов. Почему же так произошло? Может быть, Василий Федосеевич чем-то скомпрометировал себя, имел, как говорится, «плохие анкетные данные»? Был в плену? В ГУЛАГе? Нет, ничего такого не было в его биографии.
МЕЖДУ ТЕМ судьба Василия Федосеевича Кошевого - это судьба человека эпохи триумфа и трагедии, подлинного героизма и искалеченных жизней. По меркам антигуманной морали того времени вся вина Василия Федосеевича заключалась в том, что он развелся с женой.
(А. Д. - Даже в этой статье не сказано, что ушла из семьи именно Елена Николаевна, причём ушла, оставив бывшему мужу любимого (?) сына и родную мать). И никому не было дела до того, что даже после распада семьи отец и сын любили друг друга, некоторое время в конце тридцатых годов сын рос в новой семье отца в Антраците, в ту пору Бокове-Антраците, учился в местной средней школе № 1, где теперь перед началом уроков в одном из классов звучит рапорт;
- Ученик нашей школы Герой Советского Союза Олег Кошевой отдал свою жизнь за свободу и счастье в годы Великой Отечественной войны.
В этом же классе - портреты молодогвардейцев. Двое из них - Олег Кошевой и Валерия Борц учились здесь. В этой же школе в начальных классах преподавала Мария Ивановна Чуб, жена Василия Федосеевича. В Антраците у Олега Кошевого были товарищи. С ними он приходил в городской парк, где они играли в волейбол, шахматы, занимались с малышами.  В летнее время в этом парке был городской пионерский лагерь.
В Антраците Олег Кошевой бывал и перед войной, приезжая сюда из Краснодона, а в январе 1943 года, когда «Молодая гвардия» была предательски раскрыта, и шли повальные аресты, не сумев перейти линию фронта, он скрытно пробрался в Краснодон и, прощаясь с матерью, Еленой Николаевной, сказал ей, что постарается связаться с партизанами, а если не удастся, то пойдет в Антрацит, где надеялся найти убежище в доме у отца или товарищей. Об этом есть свидетельства очевидцев, например, Валерии Борц: «Последний раз я видела нашего комиссара в середине января. Олег, Сережа Тюленин, Оля и Нина Иванцовы и я вместе направлялись к линии фронта. Но нас постигла неудача. Вынужденные возвратиться, мы разошлись в разные стороны. Больше Олега я не видела. Уже потом, после его гибели, узнала: Кошевой был схвачен, пробираясь из Краснодона в Боково-Антрацит».
В семидесятых годах в Донецке вышла книга документов о молодогвардейцах. В ней, по показаниям бывших полицейских, сообщается о том, что Олег Кошевой был арестован в нескольких километрах от Ровенек, примерно в 25 километрах от Антрацита. По другим источникам, например, книге «Неотвратимое возмездие», выпущенной в 1984 году в Москве Военным издательством, говорится: «Олега, как установлено судом, выдал полицейским бывший кулак Крупеник...»
Где же истина? Приехав в Антрацит, я разыскал старожилов - бывшую пионервожатую Надежду Баранову, учительницу К. Г. Куксу, бывшего начальника штаба партизанского отряда П. Ф. Плохотченко и некоторых других.
Легенда о том, что Олег Кошевой был предан в Антраците, не нашла подтверждения, но зато еще ближе и понятнее стал облик живых, а не литературных героев. Разумеется, не следует умалять талант и заслуги писателей и художников. Это еще И. Гончаров говорил, что литературная слава выше воинской, и сам же показал тому пример. Ну кто бы, кроме специалистов, помнил бы сегодня о фрегате «Паллада», не опиши его кругосветное плавание мастер художественного слова?! С такой же уверенностью можно утверждать, что подвиг героев Краснодонского партийного и комсомольского подполья не был бы столь монументально увековечен в нашей истории, не будь романа «Молодая гвардия».
В наше время идет много споров о праве художников вторгаться в реальную жизнь. Резон здесь есть, ибо велик риск допустить неточности, а порой и ошибки. А. А. Фадееву в свое время крепко, до сердечной боли досталось суровой критики за то, что он мало места уделил роли коммунистов. Но еще больше, пожалуй, ему досталось от родственников юных патриотов, о чем правдиво и без прикрас рассказала недавно в своих воспоминаниях о съемках фильма «Молодая гвардия» киноактриса Нонна Мордюкова. В период тех съемок многим из родственников хотелось увидеть главным  действующим  лицом  своих  детей. И это понятно. Не случайно актриса не выделяет достоинства никого из родителей. А о Василии Федосеевиче Кошевом нет ни слова и у нее, видимо, потому, что его в то время не было в Краснодоне. Но, думается, если бы и был, то в силу своего характера, не вынес бы на люди свое горе.
Впервые о Василии Федосеевиче Кошевом я рассказал в газете «Социалистическая индустрия», затем в журнале «Человек и закон». С тех пор пришли и по сей день продолжают идти письма. Вот одно из них.
Из г. Николаева прислала письмо А. Лебедева, урожденная Захарько, по профессии юрист, до выхода на пенсию долгие годы работавшая народным судьей, секретарем горисполкома.
«Внимательно читала ваш очерк «По следам легенды», - пишет Александра Ефимовна. - Очень правильно вы отмечаете пробелы в биографиях героев, а ведь это не дает возможности лучше понять характеры патриотов. Откровенно говоря, я была возмущена тем, что в книге «Молодая гвардия» ни слова не написано об отце Олега Кошевого, с которым он прожил не один год. С Олегом я училась в одном классе в г. Антраците в средней школе № 1, о чем свидетельствует фотография, которую я вам направляю. Правда, это копия. Оригинал я сохраняла все годы войны в бутылке, зарытой в земле. Края фотокарточки частично затекли. Для изготовления портрета Олега ее попросил у меня бывший директор школы Филипп Павлович Петренко. И возвратил мне только копию. Олега, очевидно, вы быстро узнаете - он сидит слева, с опущенными на колени руками. Я нахожусь в этом же ряду - вторая с другой стороны. Всех однокашников по имени помню, а фамилии многих забыла. С нами - наша любимая учительница русского языка и литературы Мария Даниловна Корчагина. Она же была   нашим   классным   руководителем.
У меня осталось в памяти, что родители Олега разошлись. Мать, по-моему, жила где-то под Киевом, за точность не ручаюсь. Отец - Василий Федосеевич работал главным бухгалтером Центральных электротехнических мастерских в г. Антраците, был уважаемым человеком. Жена его Мария Ивановна Чуб - учительницей начальных классов. Простая, скромная женщина.
Видимо, семейный разлад родителей отразился на характере Олега. Он был замкнутым и казался взрослее нас, хотя мы были одногодками. Кроме того, он заикался, и это его очень смущало, особенно при ответах на уроках. В классе к нему все относились хорошо.
Часто приходится слышать, что молодые люди совершают различного рода правонарушения после того, как родители прекращают семейные отношения. А ведь Олег, несмотря на разрыв между родителями, не сбился с пути, был хорошим товарищем, скромным и примерным
юношей.   В   этом   немалая   заслуга   его отца и школы.
Накануне войны Олега в нашей школе уже не было. Он уехал к матери в Краснодон. Наш город Антрацит находился в оккупации недолго, всего шесть месяцев. Фронт стоял в трех километрах от города. В феврале 1943 года Антрацит был освобожден от немецких оккупантов. Помню разговор о том, что по дороге в Антрацит под Ровеньками немцы и полицаи задержали Олега. Могу с уверенностью утверждать, что в Антраците никто Олега не предавал. Это легенда построена на слухах».
Написав Александре Ефимовне письмо, вскоре получил от нее ответ, в котором говорилось: «Меня всегда беспокоила мысль о вычеркнутых годах жизни Олега Кошевого в нашем городе Антраците вместе с отцом. В 1959 году я ездила в Краснодон с целью посещения музея «Молодая гвардия». Музей был закрыт. Местные жители рассказали, что отец Олега работает на одной из шахт Краснодона и очень болезненно переживает гибель сына, а также несправедливость по отношению к себе».
ЧТО ЖЕ СЛУЧИЛОСЬ, о какой несправедливости идет речь? Еще в период сбора материалов для очерка, побывав в Антраците, а затем в Краснодоне, слышал много добрых слов и не слышал ничего худого о Василии Федосеевиче Кошевом. В Краснодоне рассказали о том, как в музей «Молодая гвардия» часто приходил уже пожилой мужчина и в его присутствии звучали вопросы многочисленных экскурсантов: «А кто был отец Олега Кошевого?» Всякий раз экскурсоводы не давали ответа. А тот, о ком шла речь, случалось, стоял рядом. Василий Федосеевич последние годы жил на соседней улице.
В чем же все-таки причина столь странного забвения?
Среди многочисленных откликов на очерк «По следам легенды» получил бандероль, в которой была крайне редкая, сохранившаяся в малых экземплярах книга «Молодая гвардия Украины», изданная в 1944 году на украинском языке издательством «Московский большевик». В этой небольшой книжице, одной из самых первых о молодогвардейцах, опубликованы тексты Указов о присвоении звания Героев Советского Союза Ульяне Матвеевне Громовой, Ивану Александровичу Земнухову, Олегу Васильевичу Кошевому, Сергею Гавриловичу Тюленину, Любови Григорьевне Шевцовой, а также награждены орденами 48 членов подпольной комсомольской организации. Здесь же помещены листовки, шифры, а также стихотворение Олега Кошевого о матери.
Но в этой же книге, изданной по горячим следам событий и являющейся свидетельством подвига юных патриотов Донбасса, к великому сожалению, есть серьезная ошибка, которая вложена, (?) как это ни прискорбно, в уста матери героя Елены Николаевны Кошевой: «Когда в 1940 году умер отец Олега и в семье возникли материальные затруднения, Олег сказал мне: «Вот что, мама, я же не маленький, могу работать и учиться, а вам будет легче». Я была взволнована этим признанием, но на работу Олега не пустила. Тогда он стал делать все по дому, чтобы облегчить мое положение».
Невозможно поверить, что эти слова при живом Василии Федосеевиче могла произнести Елена Николаевна. Между тем эти якобы ее (?) слова были напечатаны «Комсомольской правдой», со ссылкой на которую в названной книге напечатано «Слово матери героя».
В 1940 году В. Ф. Кошевой был призван в армию,  потом сражался на фронте. Кому же понадобилось похоронить его при жизни? Как вообще могла появиться столь недопустимая, грубая ошибка? К сожалению, в книге не указано имя корреспондента, который делал литературную запись рассказа Е. Н. Кошевой, поэтому спросить сегодня, по существу, не с кого. Однако можно предположить, что это вина и не корреспондента, а тех, кто готовил публикацию к печати и, судя по всему, даже не показал рукопись Елене Николаевне. Не исключено и другое, что в рукопись была внесена правка на каком-то высоком уровне, скажем, в ЦК комсомола, а может, и выше. Если вспомнить, с какой неимоверной быстротой менялись даже в паспортах неверно произнесенные «вождем всех народов» или его соратниками имена некоторых стахановцев, нетрудно предположить, что кому-то из идеологов той поры могла не понравиться биография героя. В частности, развод родителей, к чему в то время относились с ханжеской подозрительностью. Короче, некто быстрым росчерком пера по-своему решил эту проблему, а в итоге на упоминание имени отца Олега Кошевого был наложен запрет, длившийся всю его жизнь.
Память об отце героя хранят люди, знавшие его. В свое время о Василии Федосеевиче мне рассказал бывший секретарь Антрацитовского райкома партии А. А. Лукаш. По профессии учитель, он стал инициатором создания музея «Молодой гвардии» в средней школе № 1 города в школе, где до войны учился Олег Кошевой в те годы, когда жил у отца на Садовой улице. И лишь перед войной, когда отца мобилизовали в армию, он переехал к матери в Краснодон.
В Краснодоне два года назад шли съемки художественно-публицистического фильма «Молодая гвардия». На съемки приезжал артист В. Иванов, который играл роль Олега Кошевого в памятном фильме С А. Герасимова. В перерыве между съемками актер пришел на могилу недавно ушедшей из жизни Елены Николаевны, возложил цветы. Кто бы мог подумать, что это породит слухи о «живом, возмужавшем Олеге Кошевом». Этот абсурд был подхвачен западными радиоголосами, а Би-би-си в одной из передач в своих домыслах сослалась без какого-либо обоснования на бывшего члена подпольной организации «Молодая гвардия» В. Борц, которую глубоко возмутила столь беспардонная и оскорбительная клевета. Валерия Давидовна заявила на страницах «Правды», что готова подать на автора фальшивки в суд. (Но не подала?)
ОШИБАЮТСЯ те, кто думает, что тема героизма советских людей, в частности, тема «Молодой гвардии», исчерпана до конца. У этой темы много граней. Вот почему с большим интересом встречены опубликованные в печати воспоминания народной артистки СССР киноактрисы Нонны Мордюковой о съемках фильма «Молодая гвардия», другие публикации последних лет.
Не со всеми из них можно согласиться. Не случайно в письмах, которые пришли и ко мне, поднимаются вопросы, казалось бы, самые неожиданные, хотя уже и освещенные в печати. Например, В. Красюк из г. Геническа Херсонской области написал о том, что пора решить вопрос о присвоении звания Героя Советского Союза Виктору Третьякевичу, который был комиссаром и руководителем «Молодой гвардии».
Надо сказать, что В. Красюк не единственный, кто пытается доказать, что комиссаром «Молодой гвардии» был не Олег Кошевой, а Виктор Третьякевич. По этому поводу идут дискуссии. Еще в августе 1965 года этот сложный вопрос изучала специальная комиссия Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. (А. Д. - Почему же автор не говорит о том, что комиссия пришла к выводу, что комиссаром был Витя Третьякевич?)
Имеются документы, например, от руки написанный и хранящийся ныне в музее «Молодая    гвардия»    приказ    №  1   от 19  декабря   1942  года  по  штабу  партизанского отряда   «Молот»,  сформированному из молодогвардейцев.   В этом приказе    стоит    подпись - «Комиссар    Кашук», то есть Олег Кошевой. (А.Д. - Меня всегда занимал вопрос: почему приказ № 1 датирован 19 ноября, в то время, когда "Молодая гвардия" действовала с конца сентября? Тем более, что написан этот приказ хоть и от руки, но Ниной Иванцовой, по её собственным воспоминаниям).
Есть также карточка полицейского отделения оккупационного времени, которую собственноручно заполнил В. Третьякевич. В ней указано, что он, житель Ворошиловграда, появился в Краснодоне 26 сентября 1942 года, то есть уже после того, как здесь было создано комсомольское подполье. (А.Д. - Это я уже комментировала раньше)
Известно, что Краснодон был оккупирован гитлеровцами 20 июля 1942 года. Во временных комсомольских билетах прием членских взносов указан с этого месяца, и во всех этих билетах, как и в названном выше приказе, есть подпись «Комиссар Кашук». (А.Д. - Временные удостоверения выдавались в декабре месяце, даже во второй половине декабря, и как это происходило, тоже уже комментировалось)
Что же касается Виктора Третьякевича, то он, как утверждают многие исследователи, был оклеветан старшим следователем полиции М Кулешовым. Об этом еще 29 августа 1943 года, то есть вскоре после освобождения Краснодона, писала «Ворошиловградская правда» в материале о суде над изменниками Родины Кулешовым, Громовым, Почепцовым:
«...Кулешов особенно зверствовал, проводя   следствие   по   делу   «Молодой гвардии». Именно он, Кулешов, повинен в том, что Ульяна Громова, Сергей Тюленин, Виктор Третьякевич, Иван Земнухов, Евгений Мошков и другие наиболее активные участники «Молодой гвардии» подверглись особенно изощренным мучительным пыткам...»
Позднее, когда были исследованы многие документы, выяснилось, что показания бывшего следователя полиции М. Кулешова были не в пользу В. Третьякевича. Вероятно, поэтому определенную осторожность проявил А. А. Фадеев, не включив Виктора Третьякевича в число действующих лиц романа.
А. А. Фадеев прибыл в Краснодон 18 сентября 1943 года. Но уже до этого В. Третьякевич вместе с другими молодогвардейцами был похоронен в центре Краснодона на площади Героев. Слышал ли писатель о показаниях Кулешова? Судя по всему, да. Один из близких друзей А. А. Фадеева, С. Н. Преображенский, писал в журнале «Юность» № 2 за 1970 год:
«Во время одной из встреч с читателями у Фадеева кто-то спросил: «А верно ли, что Стахович в романе - это Третьякевич в жизни?» Писатель категорически ответил: «Нет», - и тут же объяснил, почему такое и всякое иное аналогичное предположение лишено смысла, когда речь идет о вымышленном персонаже в художественном произведении».
И ВСЕ ЖЕ СПОРЫ продолжаются, а значит, нужны новые свидетельства, факты, аргументы.