Неточности, неправильности и просто выдумки в статьях оставляю на совести  отдельных авторов 
______________________________________________________________________________

Трудно говорить о подвиге и осознать недостижимое нам, выросшим в мирное время. Наверное, еще и потому, что героическое в жизни порой выглядело просто, буднично. Как рассказать о совсем юных ребятах, о тех, кому никогда уже не будет больше шестнадцати-двадцати лет? Как рассказать о них, которые, не зная нас ни в лицо, ни по имени, отдали свои молодые жизни?

Молодогвардейцы... Не меркнут в десятилетиях их воинский подвиг, отвага и мужество. Мы преклоняем пред ними голову. Перед нами отчетливо встал вопрос: что дало им силы? Откуда в этих юных людях, мальчиках и девочках, такая исполинская мощь духа? Понять и почувствовать это - все равно, что ответить на вопрос: «Как стать Человеком?»
Они родились в первом десятилетии после Октября 1917 года. Отгремела революционная буря, отгрохотала гражданская война, появилось новое поколение людей. Они родились в одном десятилетии и почти все погибли в начале 1943 года.
Тоня Мащенко не дожила двух недель до своего шестнадцатилетия... Олегу Кошевому шел семнадцатый... Сережа Тюленин казнен на восемнадцатом году жизни... Тесно годам между датами их рождения и смерти. Но какая жизнь уместилась в них!
Если бы стены заговорили... они бы вскрикнули. От боли и гнева камни могли бы заговорить. Проходят десятилетия, но проступают на их холодных лицах, как кровь сквозь бинты, следы виденного, думы героев. Так много поведают эти надписи сердцу, открытому отваге.
«Умру - не сдамся». «Скоро придут наши. Фашистские гады, за нас ответите!», «Умираю за Родину, но как чертовски хочется жить!», «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях», «Кровь за кровь, смерть за смерть!», «Живые, отомстите за нас!»
Темны ночи над Краснодоном в середине января. А тогда, в 43-м, непроглядная тьма охватила землю, и звезды, словно не желая быть свидетелями черного дела, спрятались за густой пеленой колючей метели. 15,16 и 31 января к заброшенному шурфу шахты № 5 в глубокой тайне от городского населения фашисты привозили на казнь краснодонских подпольщиков - коммунистов и комсомольцев. Боясь народного гнева и мести, палачи действовали по-воровски.
Но родная земля, принимая в лоно тела защитников своих, сохранила для потомков правду об их бессмертном часе.
Из воспоминаний сестры Николая Сумского мы узнали о последних днях молодогвардейцев поселка Краснодон: «Под вечер всех арестованных комсомольцев, избитых и измученных, повели в степь, в сторону города Краснодона. Коля шел рядом с Лидой Андросовой. Их было четырнадцать. Они шли, поддерживая друг друга...»
В один и тот же час погибли любившие друг друга Николай Сумской и Лидия Андросова. Ее запись в дневнике: «Дружба - лучшее в нашей жизни, особенно в этот тяжелый период». Его слова: «Выполняю приказ Родины».

Привозили на машине, на подводе новую группу. Истерзанных, окровавленных юношей и девушек ставили на край шурфа, этой пятидесятиметровой глухой могилы. Некоторые не могли надеть ботинки на распухшие после пыток ноги и шли босиком. Тех, кто ослабел, полицейские грубо сталкивали на снег.
Под руки вели товарищи Ваню Земнухова: осколки разбитых извергами очков вонзились ему в глаза.
Рядом была Клава Ковалева. Несколько дней назад на очной ставке, глядя в дорогое лицо, она нашла в себе силы ответить следователю: «Впервые вижу этого человека». Теперь не было нужды скрывать свои чувства. Влюбленные знали, что видятся в последний раз. Они шли, поддерживая друг друга.
До самого конца слышали краснодонцы голос сражающейся и спешащей на выручку Красной Армии: порывы ветра доносили звуки далекой канонады. Фронт приближался, наши вели наступательные бои.
В одну из черных ночей был казнен молодогвардеец Юрий Полянский, горячо, хотя и безответно
любивший юную подпольщицу Антонину Дьяченко. Светом первого чувства полны были страницы его дневника, взволнованные письма к Тоне. Озарением явилась юноше мысль, что «жить - это значит, любить и быть любимым».
Они шли, поддерживая друг друга - плечом, словом, взглядом.
Краснодонцев со связанными руками подводили к самому краю бездонной ямы, и раздавался залп. Иногда выстрелов не было - ребят сталкивали живыми. Военный преступник Отто Шен признал на суде, что в то время, когда начальник полиции Соликовский предложил избрать местом казни шурф шахты № 5, то он «одобрил это предложение, приказав в целях экономии пуль заживо сбрасывать арестованных в шурф».
Отрывочные сведения, дошедшие до нас, лишь слегка приоткрывают тайну тех черных ночей. То, что было написано до сих пор, основано на фактах. Но и сегодня в Краснодоне можно услышать один рассказ, похожий на легенду.
Говорят, что 16 января, когда на край шурфа была поставлена очередная группа молодогвардейцев, один из них неожиданно бросился на Соликовского, выкрикнув: «Хоть один паразит пойдет с нами!», - юноша схватил изменника и стал тащить его к шурфу. Произошло это в считанные доли секунды и так внезапно, что фашисты растерялись. Еще немного - оба рухнут в черную бездну. Но тут кто-то из палачей опомнился и, подскочив, выстрелил парню в лицо...
Легенда связывает событие в ночь казни с именем Владимира Жданова. Когда тело Володи было извлечено из шурфа, родные увидели у его виска рану от выстрела в упор...
Прослеживая судьбы пятерых молодогвардейцев, мы отправляемся на юг Луганской области (в прошлом Ворошиловградской), в город Ровеньки. Здесь после допросов и пыток были казнены Олег Кошевой, Любовь Шевцова, Виктор Субботин, Дмитрий Огурцов, Семен Остапенко.
О том, что представляла собой окружная жандармерия, описано в рассказе очевидца С. Каралкина (газета «Вперед») через месяц после освобождения Ровеньков.
Оккупанты обнесли здание бывшей городской больницы колючей проволокой, вывесили на воротах флаг со свастикой. Вокруг поставили часовых. Из больницы, предназначенной облегчать человеческие страдания, палачи сделали застенки. В сыром полуподвале держали Олега Кошевого. В наши дни здесь разместился Ровеньковский музей «Памяти павших». Рядом с тяжелой железной дверью - мраморная доска, на которой высечены строки: «Товарищ, остановись! Земной поклон отдай этому месту. Здесь в застенках гестапо в феврале 1943 года провел последние дни и часы своей жизни комиссар «Молодой гвардии» Олег Кошевой.
А в большой соседней камере вместе со своими товарищами по подполью томилась разведчица, член штаба «Молодая гвардия» Любовь Шевцова. Она была арестована полицией по дороге в Ворошиловград, где пыталась перепрятать рацию, полученную в партизанской школе.
Недалеко от здания ровеньковской больницы начинается обширный лесопарк, который издавна называется Гремучим лесом. Гремел он раскатами весенних гроз и соловьиными трелями. А в 43-м - выстрелами, эхо которых не затихает в десятилетиях.
...Это произошло 9 февраля. Фашисты казнили большую группу граждан, среди которых были и пятеро молодогвардейцев. Непокоренными они сошли в могилу.
Когда Красная Армия освободила Ровеньки, тела юных краснодонцев были извлечены и захоронены в братской могиле жертв фашизма в центре города. Мать Олега Кошевого с трудом узнала сына: «На щеке рана, один глаз выколот, и виски белые-белые, как снегом посыпаны». При перезахоронении тела Любы Шевцовой в складках ее одежды была найдена тщательно зашитая ладанка с шифровкой.
Одну из тайн отважная разведчица унесла с собой в могилу...

Целую жизнь не втиснуть в несколько строк... В дни оккупации в рядах партийно-комсомольского подполья против фашистов боролись 92 человека. Но всего лишь 11 молодогвардейцам удалось избежать арестов и казней. А 9 мая 1945 года встретили только восемь молодогвардейцев. В жестоких кровопролитных боях смертью героев пали в 1943 году Степан Сафонов и Василий Мефодиевич Борисов, в 1944 году - командир «Молодой гвардии» Иван Туркенич.
Но будем помнить, что и сегодня не все могилы героев известны. И не все имена названы. «И семь человек, не опознанных после зверских пыток и казни», - читаем на могильной плите, где покоятся краснодонские подпольщики.
Кто были они, эти семеро? О них ничего не известно - ни имени, ни возраста. Совсем ничего.
Но разве - совсем ничего? Входили они в состав подполья или нет - они были, были на самом деле, жили на нашей земле, любили ее, и поэтому стали жертвами фашизма! Мертвый может остаться неопознанным, неизвестным - это не его вина. Но если мы с вами, живые, забудем, что он был, что он погиб за нас, - чего мы тогда стоим?

_____________________________________________________________________________

Уже десятый год длится моя переписка с родственниками героев-молодогвардейцев. Воспоминания их - частица народной памяти о юных героях, отдавших жизнь борьбе с фашизмом.
…1941-й. Части Красной Армии отходят на Восток. В оккупированном гитлеровцами шахтерском городке Краснодоне юноши и девушки объединяются в подпольную организацию. Люба Шевцова, задорная, отчаянная Любка, становится активнейшим членом «Молодой гвардии». В то же время для молодогвардейцев остается тайной, что она выполняет ответственное задание обкома партии - держит связь с одной из диверсионных групп, оставленных в областном центре.
В группе - пятеро, все местные. Есть рация, два комплекта питания к ней. Соблюдают строжайшую конспирацию. Ни единой записи - все запоминай: явки, пароли, внимательно присматривайся к окружающим. Кто-то из подпольщиков допускает оплошность. На квартиру к Шевцовым наведываются фашисты, «Нужно срочно спасать рацию», решает девушка.
Вспоминает Ефросинья Мироновна, мать Любы Шевцовой:
Как-то загримировалась и говорит: «В клуб иду выступать». Я снова: «Перед немцами выкаблучиваться будешь?». Вернулась домой очень поздно, легла не раздеваясь. Утром во двор вышла, сказала: «Что-то в городе горит». А днем я от людей услыхала: «Биржа дотла сгорела».
Потом Люба снова куда-то исчезла. Слышу от людей: «Какую-то артистку арестовали, рацию прятала». Вижу, ведут полицаи  мою Любу. Только и успела мне шепнуть: «Сожги все, что в чемодане».
Ее арестовали в Ворошиловграде, куда она уехала, пытаясь выручить рацию. Месяц держали в Краснодоне и вместе с молодогвардейцами Виктором Субботиным, Дмитрием Огурцовым и Семеном Остапенко отправили в окружную жандармерию, - в Ровеньки. Здесь она и встретилась со своим боевым товарищем Олегом Кошевым. Выстрелы в Гремучем лесу оборвали жизнь пятерых героев.

Бойцом отряда, который командовал секретарь подпольного обкома КП Украины И.М. Яковенко, Третьякевич чистился недолго. Его направили в Краснодон. Виктор стал членом штаба «Молодой гвардии», а для конспирации взялся руководить оркестром в клубе. Скоро здесь начали собираться подпольщики, ряды которых росли с каждым днем. Самодельная типография, смонтированная в доме Жоры Арутюнянца, выпускала листовки, бланки временных комсомольские билетов. Двадцать два юных краснодонца в дни оккупации стали членами ВЛКСМ.
А потом - фашистский застенок, жестокие пытки, допросы. Третьякевич не встал на колени. Вместе с другими товарищами его живым сбросили в шурф шахты № 5...
В память о герое-земляке рабочие общестроительной бригады коммунистического труда Краснодонского жилищно-строительного управления № 2 навечно зачислили бесстрашного молодогвардейца в свой коллектив.
Сегодня ему и Любе Шевцовой исполнилось бы пятьдесят. Но трудно представить их лица постаревшими. Удивительная черта времени: чем дальше оно уходит, тем дороже и ближе становятся нам герои.

______________________________________________________________________________

 

К 65-летию «Молодой гвардии»
Виктория КОДАК.

 

26 мая 2008

Когда говорят о численности краснодонской молодежной подпольной организации «Молодая гвардия», обычно используют расплывчатую формулировку: «Около ста». Пожалуй, точно известно только то, что семьдесят два молодогвардейца были сброшены в шурф шахты № 5, а пятерых казнили в ровеньковском Гремучем лесу. Но ведь жизни не всех юных подпольщиков оборвались в январе — феврале 1943 года. Некоторым все-таки удалось обмануть смерть. Но выдержать схватку с историей, со временем, в конце концов, с правдой — удалось не всем. Ведь длилась она мучительно долго…
Спасены!

Даже сегодня вряд ли кто сможет назвать точное количество выживших. Вначале считалось, что их всего восемь. Правда, тогда и список погибших был далеко не полным и не раз подвергался уточнению. Решить вопрос с выжившими молодогвардейцами было еще сложнее. Тем более что в послевоенное время немало самозванцев объявляли о своей причастности к подпольной организации. И все-таки некоторые имена мы привычно связываем с «Молодой гвардией». Сестры Иванцовы, Валерия Борц, Василий Левашов, Георгий Арутюнянц, Радий Юркин и Михаил Шищенко стали неоценимым источником сведений о деятельности молодогвардейцев. И, наверное, первый вопрос, который задавали им, звучал так: «Вы выжили… Как вам это удалось?».
Аресты членов молодежной подпольной организации «Молодая гвардия» начались 1 января 1943 года и продолжались практически месяц. Казалось, было время для того, чтобы уйти, спрятаться, переждать. Тем не менее большинство молодогвардейцев не воспользовались подходящим случаем. Почему? «Взять в руки руководство и организацию ухода групп из пределов Краснодона не было возможности», — отметил в отчете о работе, проделанной «Молодой гвардией», командир организации Иван Туркенич. Основной причиной этого, по его словам, была внезапность ареста. Впрочем, сам командир успел отреагировать сообразно ситуации — скрылся, попытался наладить связь с одним из партизанских отрядов, а после неудачи перешел линию фронта. Уже после освобождения Краснодона он вернулся для того, чтобы на могилах друзей поклясться отомстить за их смерть. Но 13 августа 1944 года старший лейтенант Иван Туркенич был ранен. Как оказалось, смертельно.
Следом из Краснодона попытались уйти Валерия Борц, Сергей Тюленин, Олег Кошевой, Ольга и Нина Иванцовы. Молодые люди планировали добраться до Митякинского партизанского отряда. После того, как его не оказалось в назначенном месте, поняли: надеяться приходится только на самих себя. Каждый пошел своим путем. Сергей с Олегом — на казнь, Валерия, Нина и Ольга — к свободе. Сестрам Иванцовым все-таки удалось перейти линию фронта. Валерия Борц дождалась прихода советских войск в Ворошиловграде. Ушел из Краснодона в Красный Луч и самый молодой участник подполья — Радий Юркин. Там он дождался прихода Красной Армии.
Повезло Василию Левашову. О начавшихся арестах Василия предупредил Витя Лукьянченко. Ночь парень провел в доме Юры Виценовского, где собрались шесть человек, планировавшие утром уходить из Краснодона. Попрощавшись со своим двоюродным братом Сергеем Левашовым, Василий отправился в Кутейниково. Там молодогвардейцу удалось выхлопотать временное удостоверение. С Сергеем ему больше увидеться не пришлось.
Пожалуй, самой чудесной могла бы стать история спасения Анатолия Ковалева. 28 января 1943 года он был арестован вместе с большинством подпольщиков. Вряд ли пытки, которым подвергали юношу, были менее изощренными, чем у остальных. И все же, благодаря хорошей физической подготовке, Анатолий на пути к шурфу шахты №5 смог уйти из рук фашистов. Был ранен в левую руку, вернулся домой. В последний раз увиделся с родителями, затем, опасаясь преследований, отправился дальше. И пропал без вести.

Линия жизни
Судьбы тех, кто спасся, сложились по-разному. Можно представить, как после прихода советских войск они, ошеломленные, раздавленные гибелью товарищей, возвращались в родной город. Можно понять их желание отомстить. Лишь на миг им удалось обмануть войну. Но пришлось вернуться, чтобы победить окончательно.
Радий Юркин прошел школу летчиков первоначального обучения. В январе 1945 года он получил назначение на Тихоокеан-ский флот. Служил на Краснознаменном, Балтийском и Черноморском флоте. В 1950-м окончил Ейское военное авиаучилище. В 1957 году по состоянию здоровья был уволен в запас. Жил в городе Краснодоне. Много сил и времени отдавал военно-патриотическому воспитанию молодежи. 16 июля 1975 года умер. Награжден двумя орденами Красного Знамени, медалью «За победу над Японией», медалью «За боевые заслуги».
Василий Левашов в сентябре 1943 года стал рядовым Советской Армии, принимал участие в форсировании Днепра, освобождал города Херсон, Николаев, Одессу, Варшаву, штурмовал Берлин. Окончил Ленин-градское военно-морское политическое училище. Служил на кораблях Краснознаменного Балтийского флота. За участие в борьбе против фашистов в тылу врага и на фронте Василий Иванович Левашов награжден орденами Красной Звезды, Отечественной войны 1-й и 2-й степеней, медалями «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина».
Нина Иванцова после гибели товарищей тоже ушла на фронт. Была комсоргом восьмого батальона связи первого гвардей-ского стрелкового корпуса второй гвардей-ской армии Четвертого Украинского фронта, затем сто шестнадцатого армейского полка связи пятьдесят первой армии Второго Прибалтийского фронта. Принимала участие в боях на Миус-фронте, в освобождении Крыма, Прибалтики. Демобилизовалась в сентябре 1945 года в звании лейтенанта. Награждена орденами Красной Звезды и Отечественной войны 2-й степени, медалями «Партизану Отечественной войны» 1-й степени, «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 —1945 гг.», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг.».
А вот Валерия Борц после освобождения Краснодона продолжила учебу. Окончила институт иностранных языков, работала переводчиком-референтом в Бюро иностранной литературы при Военно-техническом издательстве. В 1957 году она с мужем впервые стала участником официальных соревнований по авторалли. В 1963 году была командирована на Кубу. Награждена орденом Красной Звезды и медалью «Партизану Отечественной войны» 1-й степени.
Истории жизней Анатолия Лопухова, Ольги Иванцовой, Георгия Арутюнянца, Михаила Шищенко тоже не менее самоценны, чем их воспоминания. Но только смерть по-настоящему уравняла их с погибшими товарищами. Теперь их имена — это тоже история. Самой длинной оказалась линия жизни Василия Левашова — он умер 10 июля 2001 года.

В шаге от правды
Как известно, чуть ли не каждый эпизод из прошлого погибших членов молодежной подпольной организации был тщательно отслежен всевозможными исследователями. Источниками самых разнообразных сведений послужили родные, одноклассники, учителя и, конечно же, спасшиеся участники подполья. И, пожалуй, это бремя оказалось для них самым тяжелым. Ведь именно масса всевозможных несоответствий в воспоминаниях послужила основанием для того, что не только героизм молодогвардейцев, но и само существование молодежной подпольной организации поставили под сомнение.
Чтобы отметить их, вовсе не нужно обладать особой дотошностью. Как на беду, все противоречия, огрехи, обидные ошибки на поверхности. Пожалуй, больше всего недомолвок касалось личности Виктора Третьякевича, которого в послевоенные годы подозревали в предательстве.
«После этого было избрано руководство из лучших и отважных ребят. При обоюдном разговоре тов. Туркенич был избран начальником отряда (он прибыл немного позже), Кошевой Олег — комиссар отряда, Земнухов — политрук отряда, Иванцова Н. — связной начальника отряда, Иванцова Ольга — «Оксана», связной штабов», — писала Ольга Иванцова в воспоминаниях, которые сама же и датировала маем 1942 — июлем 1943 года. Как видим, о Викторе Третьякевиче — ни слова, несмотря на то, что вне зависимости от того, являлся ли он комиссаром «Молодой гвардии», членом ее штаба он был точно. И этим грешат воспоминания многих выживших молодогвардейцев.
Собственно, здесь находится источник и других противоречий. Далее Ольга указывает: «Партизанский отряд «Молодая гвардия» начал организовываться в начале августа-месяца 1942». А в одном из интервью, которое было напечатано в сборнике документов и материалов «Молодая гвардия» (г. Краснодон) — художественный образ и историческая реальность», вышедшем в 2003 году, на вопрос о времени появления Виктора Третьякевича в организации приводятся ее слова: «В октябре или в сентябре». И все же: август или сентябрь? Ведь большинство исследователей истории «Молодой гвардии» склоняются к мысли, что организация с таким названием появилась только после прихода в нее Виктора. Основанием для этого являются… воспоминания других участников подполья.
Скажем, в своем заявлении, написанном уже после реабилитации Виктора Третьякевича, Георгий Арутюнянц отмечал, что ряд подпольных групп, независимых друг от друга, начали действовать в Краснодоне в конце июля и начале августа 1942 года. «Примерно до сентября шли поиски друг друга, — отмечает Георгий, — а затем Земнухов установил связь с поселком Первомайка, т.е. с группой Попова. В это же время в Краснодон вернулся В. Третьякевич». По словам молодогвардейца, уже после этого состоялось расширенное собрание представителей трех групп, на котором Виктор Третьякевич был избран комиссаром. Как видим, в словах двух членов краснодонского подполья есть некоторые нестыковки. Казалось бы, не столь важные, но вполне способные внести сумятицу.
Есть в воспоминаниях молодогвардейцев и места, бросающие тень не только на жизнь, но и на смерть некоторых членов подполья. Вероятно, некоторую неоднозначность в историю гибели Олега Кошевого внесла двоюродная сестра Ольги Иванцовой Нина. В авторской статье «Это было в Краснодоне», напечатанной в газете «В атаку» от 7 октября 1943 года, она писала: «Наконец в Ровеньках мы нашли и Олега Кошевого. Казалось, что он спит. Ничего не изменилось в его лице. В левом глазу и в уголке губ виднелись две маленькие пулевые ранки… Поседели виски, и на середину лба упала совсем седая прядь волос.
Мать нагнулась к Олегу и долго смотрела на него.
— Это не Олег, Нина! Правда, это не Олег? — непрерывно спрашивала она.
— Это не Олег, — сказала я из жалости и наклонилась к товарищу». Не отсюда ли берет свое начало легенда о выжившем Олеге Кошевом, которая затем укрепилась и оформилась благодаря неоднократным визитам в Краснодон актера Владимира Иванова, действительно очень похожего на Олега?
Таких досадных нюансов в истории «Молодой гвардии» масса. Обиднее всего, что противоречия можно подметить даже в воспоминаниях одних и тех же участников краснодонского подполья, просто написанных в разные годы. Впрочем, вряд ли вину за них мы можем полностью возложить на плечи выживших. На войне было точно известно, кто друг, а кто враг, где ложь, а где истина. Мирное же время порой требовало компромисса в угоду каким-то своим высшим ценностям. И с этим тоже надо было научиться жить.

* * *

История большинства молодогвардейцев заканчивается у шурфа шахты № 5. Их жизнь была недолгой — мало кому судьбой было отпущено более двадцати лет. Остальные должны были двигаться дальше. Сначала им предстояло научиться жить с мыслью о гибели своих друзей. Затем привыкать к бесчисленным расспросам. И, самое главное, именно им всей своей жизнью пришлось доказывать, что они и их друзья были достойны уважения и поклонения. И они доказали.

Адрес статьи в Интернете  http://tut.krasnodona.net/?p=11#more-11

______________________________________________________________________________

«Краснодонские вести», 13 сентября 2007 г.

В январе 1943 года, когда проходили массовые аресты молодогвардейцев, нескольким участникам подполья удалось их избежать и уйти из города - И. Туркеничу, В. Левашову, В. Борц, Г, Арутюнянцу, С. Сафонову, А. Ковалеву, В. Борисову, Нине и Ольге Иванцовым, Р. Юркину, А, Лопухову, М. Шищенко, Судьба их сложилась по-разному.
О командире «Молодой гвардии» Иване Туркениче мы уже писали в одном из номеров газеты, он погиб в августе 1944 года и похоронен в польском городе Жешув.
Бежать из-под расстрела удалось одному подпольщику - Анатолию Ковалеву. Это произошло 31 января 1943 года, когда на казнь везли последнюю группу патриотов. Анатолию, физически крепкому парню, удалось по дороге развязать руки, и почти у самого шурфа он бросился бежать. Он сумел скрыться и уйти из города, но дальнейшая судьба Ковалева неизвестна.
Степан Сафонов, избежав ареста, дошел до Каменска Ростовской области и погиб в боях за этот город в январе 1943 года.
Подробности судьбы молодогвардейца Василия Мефодиевича Борисова стали известны лишь 1970-х годах. Василий с матерью отправляется в Новоград-Волынский Житомирской области, где жил его старший брат Иван. Вместе с братом Василий становится участником Новоград-Волынского подполья. В конце августа 1943 года братья и мать были арестованы, их обвинили в связи с партизанами и осенью расстреляли всех троих.
Восемь молодогвардейцев остались в живых после окончания Великой Отечественной войны. Судьбы всех сложились по-разному. В настоящее время в живых уже никого нет.
Нина Михайловна Иванцова, вместе с частями Красной Армии вернулась в освобожденный Краснодон в феврале 1943 года. Потрясенная гибелью своих друзей, добровольно уходит на фронт. Участвовала в боях на Миусе, в освобождении Крыма, Прибалтики. После войны окончила педагогический институт, работала в Ворошиловградском (ныне Луганском) машинституте.
Радий Петрович Юркин учился в школе военных летчиков, участвовал в войне с Японией. В 1950 году - он выпускник Ейского высшего военно-авиационного училища летчиков. После демобилизации жил и работал в Краснодоне.
Участники Великой Отечественной войны Г. М, Арутюнянц, В. И. Левашов и А. В. Лопухов окончили Московскую Военно-политическую академию имени Ленина.
Георгий Минаевич Арутюнянц был назначен преподавателем этой академии, защитил кандидатскую диссертацию, получил звание доцента, Увлекался спортом, был страстным шахматистом.
Василий Иванович Левашов капитан 1-го, служил на военных кораблях Черноморского и Балтийского флотов, затем преподавал в Ленинградском высшем военно-морском инженерном училище радиоэлектроники. Последние годы его жизни прошли в Петродворце.
Анатолий Владимирович Лопухов принимал участие в прорыве фронта на реке Миус, в освобождении Донбасса, под Мелитополем был тяжело ранен. После окончания академии служил в частях Советской армии. После ухода на пенсию полковник в отставке А. В. Лопухов жил в Днепропетровске.
Валерия Давыдовна Борц окончила институт иностранных языков, работала переводчиком в рядах Советской Армии. Имела звание мастера спорта СССР по автомобильному спорту. Подполковник в отставке, жила в Москве. По завещанию Валерии Давыдовны ее прах был развеян над шурфом шахты №5, где погибли молодогвардейцы.
Ольга Ивановна Иванцова несколько лет находилась на комсомольской и партийной работе, затем работала помощником начальника управления рабочего снабжения в Кривом Роге,
Михаил Тарасович Шищенко трудился в угольной промышленности. Последние годы был помощником директора одной из шахт города Ровеньки.
Они прожили интересную, яркую, насыщенную событиями жизнь и до конца своих дней были активными пропагандистами подвига своих боевых товарищей.

______________________________________________________________________________

Газета "Труд" № 180 за 04.10.2007

65 ЛЕТ НАЗАД ФАШИСТЫ В КРАСНОДОНЕ СБРОСИЛИ В ШАХТУ ЖИВЫХ ДЕТЕЙ. СЕЙЧАС ПОДВИГ КОМСОМОЛЬЦЕВ ИСКРЕННЕ ВОСХИЩАЕТ ЛИШЬ КИТАЙЦЕВ...

"Аттракцион "Погребенные заживо", - скалил гнилые зубы полицай, стараясь выслужиться перед фашистами. В парке культуры и отдыха зарывали в траншею тех, кто отказывался работать на оккупантов. Казалось, теперь город сломлен. Но акт устрашения не сработал. На следующий день, 29 сентября, мальчишки и девчонки Краснодона создали подпольную организацию "Молодая гвардия".

ЗЕМЛЯ СТОНАЛА И ШЕВЕЛИЛАСЬ

- Самому младшему молодогвардейцу, Радику Юркину, было 14, остальным - 16-17, но они подарили людям надежду, - вспоминает ветеран подполья Ким Иванцов. - Представьте: немцы закопали в парке 32 человека, город замер от ужаса. И вдруг запылало здание биржи, на угольной директории взлетел красный флаг, самого рьяного полицая нашли повешенным, а немецкие солдаты остались без новогодних подарков. Следующей операцией должен был стать взрыв на квартире шефа жандармов.
"В декабре 1942 года с машины похитили новогодние подарки, предназначавшиеся для немецких солдат, - показывал на допросе в 1946 году бывший краснодонский полицай Федор Лукьянов. - А вскоре мы задержали мальчика, который продавал на базаре немецкие сигареты из новогодних посылок. Немцы тут же арестовали ребят, работавших в клубе имени Горького, стали хватать их друзей и знакомых".
Лина Артес, жена врача горбольницы Краснодона, присутствовавшая в качестве переводчицы на допросах, рассказывала, что офицеры районной жандармерии мучили арестованных с особой жестокостью. Однажды один из них признался Лине, что ему особенно приятно это делать после обеда. Во время экзекуций фашист включал патефон, из которого гремели веселые мелодии, заглушая крики допрашиваемых.
"В конце января 1943 года около полуночи в полицию прибыла грузовая машина с немцами, - читаю показания Тихона Усачева, бывшего полицая, которые хранятся в архиве СБУ. - Мне сунули список участников "Молодой гвардии" и приказали отобрать их из числа арестованных. Построив всех в шеренгу, мы повели их к машине якобы для отправки в Ворошиловград. Но молодогвардейцев везли на шахту N 5. Там их сбросили живыми в ствол. Кошевого и Шевцовой среди ребят не было. Их задержали в городе Ровеньки, где и расстреляли".

СТАЛИН ОБИДЕЛСЯ ЗА ПАРТИЮ

В 1943 году Сталин прочитал небольшую публикацию в "Правде" о краснодонской "Молодой гвардии" и дал задание Александру Фадееву направить в освобожденный город журналиста для освещения подвига. Фадеев решил выполнить задание сам. В Краснодоне он поселился в доме Елены Кошевой, матери Олега. Это и породило многочисленные слухи о их близких отношениях, которые теперь подтвердить или опровергнуть сложно.
Несмотря на огромную популярность и романа, и фильма, Сталин остался недоволен выполненным заданием. По его мнению, Фадеев не достаточно ярко отобразил роль партии в подвиге юных подпольщиков. И тогда писатель откорректировал свой роман, о чем сожалел до конца своей жизни.
О героях, на примере которых выросло не одно поколение советских людей, сегодня вспоминают лишь по особым датам. Роман Фадеева больше не входит в школьную программу. У нового времени свои идеалы. Не потому ли в полном забвении ушли из жизни 6 лет назад последние молодогвардейцы?.. В Кривом Роге после тяжелой болезни скончалась Ольга Иванцова, а в Ленинградской области - Василий Левашов.

АТАКА БОРЗОПИСЦЕВ

- Забвение и равнодушие! - сокрушается директор музея "Молодая гвардия" Анатолий Никитенко. - А еще нам пришлось выдержать настоящую психическую атаку борзописцев, пожелавших переписать историю! Львовская газета "За вильну Украину" публикует откровения некого Стахива, который утверждает, что Кошевой был направлен в Краснодон оуновцами и создал "Молодую гвардию" для борьбы с большевизмом. Тут до сих пор с возмущением вспоминают эмиссара Западной Украины Зиновия Гузара, некоторое время занимавшего в регионе высокий пост. Этот чиновник умудрился в зале Великой Отечественной войны заявить о том, что фашисты несли на Украину цивилизацию, а советские солдаты - это бандиты, убивавшие женщин и детей. Но что Гузар! На родине молодогвардейцев была защищена кандидатская диссертация о развитии социальной сферы в период фашистской оккупации, где их палачи показаны хорошими хозяйственниками.
После долгих дебатов Верховная Рада Украины постановила отметить 65-летие "Молодой гвардии" на государственном уровне. До полутысячи гостей ждали из Москвы. Китайская делегация была не столь многочисленна, но солидна. В КНР роман "Молодая гвардия" введен в программу среднего образования, а китайские кинематографисты вслед за многосерийным фильмом "Павел Корчагин" начали съемки "Молодой гвардии". Роли исполняют китайские актеры. Китаю опыт наших антифашистов дороже?

ОНИ СРАЖАЛИСЬ ЗА РОДИНУ

В селе Крымка Первомайского района Николаевской области действовала подпольная комсомольская организация "Партизанская искра", насчитывавшая 40 юношей и девушек. В Минске их было 46! Одну из них возглавлял 18-летний комсомолец Н. Кедышко, ставший Героем Советского Союза. Всего же осенью 1943 года на территории, временно оккупированной фашистами, действовало 1780 подпольных комсомольских организаций.

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Из пяти опрошенных старшеклассников Киева никто не сумел ответить, кто такие молодогвардейцы. Чуть просвященней оказались 25 - 30-летние.
Ирина Сергиенко, менеджер, 27 лет:
- Припоминаю что-то смутное. Кажется, это партизаны. Да-да, Олег Кошевой, Зоя Космодемьянская. Ей еще звезду на спине выжигали.
Артем Пилипенко, банкир, 26 лет:
- Герои какие-то. Сражались с фашистами, взрывали поезда. Но это слишком далекое прошлое.
Киевлянка лет 45:
- "Молодая гвардия"? Да я выросла на этой книге! И сейчас бы перечитала, да негде взять! Спросила как-то в книжном магазине, а там засмеялись: "Мы, дамочка, не продаем отстой!.."

Адрес в Интернете:  http://www.trud.ru/issue/article.php?id=200710046801401_________________________________ _____________________________________________

"Слава Краснодона",  дата неизвестна
Чапанская Г.

Как много хорошего хочется вам сказать в канун праздника 8 Марта! Поблагодарить за то, что уже много лет вы являетесь полпредами семей героев, безотказны, когда мы приглашаем вас для встречи с молодежью в музей и школы, доброжелательны, принимая у себя дома приезжих почитателей подвига подпольщиков, мужественны, ибо, вспоминая каждый раз пережитое, вы все пропускаете через свои сердца.
Сердечные слова благодарности за все это мы говорим Вам, Валентина Михайловна Левашова и Людмила Андреевна Осьмухина, Валентина Николаевна Дьяченко и Надежда Александровна Дадышева, Клавдия Матвеевна Громова и Светлана Александровна Жданова, Вера Александровна, Любовь Александровна и Виктория Александровна Иванихины, Нина Александровна Лукашова и Тамара Михайловна Фомина, Александра Кузьминична Щербакова и Валентина Степановна Петля, Лидия Владимировна Попова и Антонина Яковлевна Мошкова.
Об одной из Вас, о Лидии Владимировне и пойдет рассказ. Л.В. Попова написала книгу «Он остался девятнадцатилетним». Это мемуары о единственном брате Анатолии, о семье, в которой он рос и воспитывался, друзьях, с которыми он плечо к плечу боролся и погиб, как герой.
Когда берешь в руки эту книжицу, изданную в 1986 году в издательстве «Донбасс» и перелистываешь первые страницы, понимаешь, что ее писала поэтическая натура, что это не только прямое изложение фактов, а также взволнованное повествование о родном крае.
Но не о книге сегодня пойдет речь, хотя она достойна того, интересна и увлекательна, а об авторе.
Лидия Владимировна-представитель некогда большой семьи Поповых, бережно хранит в памяти события тех давних лет.
Поповы - коренные жители х. Изварино. Там родились дедушки и бабушки, отец Владимир Иванович Попов и мать Таисия Прокофьевна Изварина, брат Анатолий и она сама. Лида была младше брата на четыре года.
С детства Лидия Владимировна была влюблена в свой край. Эти чувства она сохранила на всю жизнь.
«Еще издали вижу Каменку и ускоряю шаг, - пишет она в своей книге. - Как щедра ты, река нашего детства, прелесть белых лилий на синей глади. И этот луг привольный и пестрый. И веселые юркие тропинки на нем, протоптанные мальчишками и девчонками, которые, как и мы с братом, родились в Изварино...»
В 1931 году отец стал работать в заготконторе и семья Поповых переехала в Первомайку.
Детей радовало то, что Каменка оказалась снова рядом с домом. И как потом скажет Лидия Владимировна, «...словно прибежала вслед за нами...»
На глазах любознательной девчонки вырастал будущий город Краснодон, прорезались новые улицы, открывались шахты. Она с большим интересом собирала разнообразные камешки, которые с братом приносили после походов по степи. Любовь к геологии прививал детям и учитель Яков Филиппович Изварин. И уже тогда, в стенах первомайской школы, у Лидии зародилась мечта - стать геологом, чтобы исследовать недра земли, самой вникнуть в природу залегания угольных пластов.
Она была свидетелем открытия близлежащей шахты №1-бис, крупной и по тому времени высокомеханизированной. Одновременно с шахтой был построен и красавец - клуб им. Горького, где прошла ее юность. Но впереди была война. Она забрала дорогих людей, отца и брата. Лида знала всех молодогвардейцев Первомайки, а с Громовыми они жили по соседству. Часто по просьбе Анатолия приходилось сидеть на страже, пока подпольщики собирались в доме Поповых, выполняя роль почтальона.
Лида очень любила своего брата, и его просьба для нее была законом. Знала, что на дурные поступки Толя не способен. И хотя она не была участницей подполья, но находилась рядом с братом. А потом были аресты молодогвардейцев, казнь и похороны. Об этом Лидия Владимировна и сейчас не может спокойно говорить. Носили с матерью передачи в полицию, ждали весточек, переживали и плакали.
Помнит Лидия Владимировна, как 15 января 1943 г. в день рождения брата, она с матерью пошла в полицию и понесла передачу, и как Толя передал последнюю записку. В эту ночь он и погиб. Как страшный кошмар, вспоминает растерзанное тело брата, когда достали его из шурфа, и похороны. А спустя месяц пришла похоронка на отца. Как могла, Лида поддерживала мать, старалась быть рядом.
Пока позволяло здоровье, Таисия Прокофьевна, как и другие матери молодогвардейцев, свою любовь отдавала подрастающему поколению, а когда не смогла (умерла в 1961), стала вместо нее Лидия Владимировна. В этом она видит свой долг и сейчас. Не счесть ее встреч и выступлений перед школьниками города и некогда многочисленными посетителями музея. Скольким счастливым детям она повязала пионерские галстуки и вручила комсомольские билеты! А сколько было выездов за пределы Краснодона, где звучали воспоминания сестры Анатолия Попова!
Письма... Их было столько много, что Лидия Владимировна едва успевала на них отвечать. Их география - это вся страна. «На веку, как на долгой ниве», - гласит народная пословица. Так и Л.В. Попова, счастлива была работой в краснодонской геологоразведочной экспедиции. Гордится тем, что в разведке полей под строительство многих шахт города, есть и ее доля техника - геолога.
Не обходило ее стороной и горе, но надо было жить. Всю жизнь Лидия Владимировна сочиняет стихи. Нет, не для печати, а так, для себя, для друзей, бывало, и для товарищей по работе. Такой ужу нее характер, если переживает, то так, чтобы никто не заметил.
Сохранила Лидия Владимировна красоту и стройную фигуру. С годами прибавилась мудрость. Никто не дает ее годы. Все такая же быстрая, звонкая. Дома - хозяйка, надежная опора для мужа и сына, а музею - помощница в работе по патриотическому воспитанию молодежи.
Вот такая Лидия Владимировна Попова одна из сестер молодогвардейцев.

Г.И. Чапанская, зав. отделом музея «Молодая Гвардия»

______________________________________________________________________________

 

Известно, что роман «Молодая гвардия» Александр Фадеев писал дважды. Первый вариант произведения, больше отвечавший реалиям деятельности молодогвардейцев, «забраковал» лично Иосиф Сталин. Мол, недопустимо, чтобы на страницах романа, который должен воспитывать молодежь, не изображалась «руководящая и направляющая» роль Коммунистической партии. В угождение указанию был переписан не только роман, но и история войны.
Менее известно, что роман Фадеева был не первой книгой, посвященной подвигу «Молодой гвардии». Фронтовая судьба еще до оккупации немцами Краснодона привела двух военных журналистов - Владимира Лясковского и Михаила Котова - в скромный домик на улице Садовой, 10, где жили Кошевые. За несколько дней, проведенных в городе, корреспонденты успели подружиться с сыном хозяйки дома Олегом и его друзьями - Ульяной Громовой, Любой Шевцовой, Иваном Земнуховым. Поэтому понятно, почему Лясковский и Котов не могли не поехать в Краснодон, когда в феврале 1943 года на глаза им попалась дивизионная газета, которая (через день после освобождения этого шахтерского города) первой рассказала о подвиге краснодонского подполья. Фронтовые корреспонденты принимали участие в поднятии тел погибших патриотов из шурфа шахты. А вскоре в «Комсомольской правде» появился большой очерк, из которого вся страна узнала о «Молодой гвардии».
Именно после этого Александр Фадеев получил задание написать роман о молодогвардейцах, работу над которым маститый литератор начал с поездки в Краснодон, где, по совету Лясковского и Котова, поселился в хорошо им известном домике на ул. Садовой, 10. А пока писатель работал над художественным произведением, фронтовые журналисты подготовили документально-публицистический рассказ о юных героях-подпольщиках «Сердца смелых», который в 1944 году был издан отдельной книгой. Впрочем, ее ждала печальная судьба: сразу после разгромного отклика Сталина о произведении Фадеева, «Сердца смелых» тоже начали изымать и уничтожать. Ведь авторы книги допустили ту же «ошибку», «забыв» о заслугах партии.

А учитывая то, что подпольщики протоколов заседаний не вели, а материалы допросов молодогвардейцев были уничтожены, когда фашисты готовились к эвакуации из Краснодона, Александру Фадееву пришлось воссоздавать события из рассказов немногих уцелевших членов «Молодой гвардии» и слов родных погибших. Принимая во внимание, что молодогвардейцы даже родителям не могли и не имели права рассказывать о своей деятельности, а из почти сотни подпольщиков в живых остались только 11, подавляющее большинство которых не входило в руководство организации, задача перед писателем стояла нелегкая. И, к сожалению, допущенные им тогда ошибки вскоре превратились в «истину». Примером чего является досадная история с... двумя комиссарами «Молодой гвардии» - общепризнанным Олегом Кошевым и настоящим, но несправедливо обвиненным в предательстве, Виктором Третьякевичем. Имя последнего отсутствует в перечне членов «Молодой гвардии», помещенном в романе Фадеева. Кроме того, в образе предателя Стаховича, который, испугавшись пыток, выдал всех своих товарищей, легко угадывается Третьякевич.
Почему так произошло, можно только догадываться. Сначала фатальную роль сыграло то, что первыми арестовали Мошкова, Земнухова и Третьякевича. И после начала массовых арестов логически было предположить: кто-то из троих, не выдержав пыток, выдал товарищей. Но уже через несколько дней после освобождения Краснодона удалось задержать старшего следователя полиции Михаила Кулешова и настоящего предателя членов «Молодой гвардии» Геннадия Почепцова. Именно он, услышав об аресте первых молодогвардейцев, по совету отчима явился к властям «с повинной» и выдал всех, кого знал. Также Почепцова подсаживали в камеры к арестованным, после чего фашисты узнавали фамилии новых «преступников».
В том же 1943 году арестованный «Смершем» бывший полицай Давиденко рассказал на допросе, что «Третьякевич не выдал никого из своих товарищей, хотя били и пытали его почти беспрерывно».
Кроме того, определенную роль сыграла уверенность матери Олега Кошевого, в доме которой жил Фадеев, что именно ее сын был комиссаром «Молодой гвардии». А еще желание власти иметь человека, способного выступать на митингах и встречаться с многочисленными делегациями. Полуграмотные женщины, которыми были матери остальных молодогвардейцев, на эту роль мало подходили. Убедить же бывшую учительницу Елену Кошевую в том, во что она сама хотела верить, не было проблемой.
Но главным аргументом все же стала нынче уже забытая публикация в журнале ЦК ВКП(б) «Партийное строительство» №17-18 за 1943 год, в которой В. Третьякевича назвали предателем. То есть партия сказала свое слово, а не верить партии - преступление.
Вопрос о восстановлении доброго имени Третьякевича решились поднять только после смерти Сталина. Результатом тщательного изучения специально созданной комиссией материалов о деятельности краснодонского подполья стало ходатайство о присвоении комиссару «Молодой гвардии» В. Третьякевичу звания Героя Советского Союза. Но Никита Хрущев даже во имя истины не захотел ничего менять в «официальной» истории. Поэтому Третьякевича наградили лишь орденом Отечественной войны первой степени, а также вычеканили на памятнике молодогвардейцам и его имя.
В 1960 году в «Комсомольской правде» появилась статья Клима Костенко «Первый комиссар «Молодой гвардии», в которой была попытка восстановить историческую справедливость. Но уже вскоре написанная на документальном материале книга Костенко «Что было в Краснодоне» повторила судьбу когда-то изъятых из библиотек «Сердец смелых».
Сегодня официально признано: комиссаров в «Молодой гвардии» было два. Правда, Кошевой на этой должности пробыл две недели. Но это никак не умаляет заслуг одного из наиболее активных членов штаба «Молодой гвардии».

Только 5 мая 1990 года высокое звание Героя Советского Союза было посмертно присвоено руководителю «Молодой гвардии» Ивану Туркеничу. Ему единственному из членов штаба подпольной организации удалось избежать ареста, покинуть город и перейти через линию уже близкого фронта к своим.
Он был старше и опытнее своих юных товарищей, ведь война для него - первокурсника Севастопольского училища зенитной артиллерии - началась еще в 2 часа ночи 22 июня 1941 года. Над советско-немецкой границей еще стояла тишина, когда поднятые по тревоге курсанты уже отбивали огнем зенитных батарей налет неизвестных самолетов. А дальше - эвакуация училища в Уфу, переучивание на командиров минометных батарей и фронт.
В тяжелых июльских боях 1942 года под городом Калачевом Иван Туркенич до последнего прикрывал огнем отход наших войск, выполняя клятву защищать свою Родину. Контуженным он попал во вражеский плен, из которого сумел бежать. Осенью того же года он добрался до родного Краснодона, где стал инициатором создания подпольной организации, дав вторую клятву - члена «Молодой гвардии»: «Я клянусь мстить беспощадно за сожженные, разрушенные города и села, за кровь наших людей, за мученическую смерть 30 шахтеров-героев. И если для этой мести будет нужна моя жизнь, я отдам ее без минуты сомнения».
«Молодая гвардия» просуществовала только три месяца, но даже за этот короткий срок вчерашние школьники изготовили и распространили свыше пяти тысяч листовок; спасли от отправки в Германию около двух тысяч юношей и девушек, уничтожив вместе с биржей труда подготовленные фашистами списки; освободили из концлагеря неподалеку Краснодона советских военнопленных; успешными нападениями на интендантские команды и немецкие автомобили нагнали страху на оккупантов, убедив их в том, что в округе действует несколько партизанских отрядов.
Можно понять негодование фашистов и их помощников-полицаев, когда выяснилось, кто на самом деле нагонял на них ужас. Однако это не помешало Гиммлеру отчитаться перед Гитлером об уничтожении в Краснодоне мощной организации «диверсантов-профессионалов».
15 марта 1943 года над могилой своих погибших товарищей командир «Молодой гвардии» дал третью клятву, которой останется верен до конца короткой жизни - отомстить врагу за молодогвардейцев. Впрочем, подвиг самого Туркенича Родина оценила скромно: орденом Красного Знамени и медалью «Партизану Отечественной войны»... Командир «Молодой гвардии» погиб 13 августа 1944 года в бою под польским городком Глогува. Он так и остался старшим лейтенантом. И даже на представлении погибшего к званию Героя за мужество и героизм, проявленные в боях за Польшу, какой-то осмотрительный чиновник наложил резолюцию: «Ограничиться орденом Отечественной войны первой степени (посмертно)»...

В памятном людям старшего поколения кинофильме «Молодая гвардия» сцена смертной казни фашистами молодогвардейцев представлена чрезвычайно пафосно и героически. На самом деле смерть красивой не бывает, и в жизни все было проще и намного страшнее.
Валя Борц, которой в числе немногих молодогвардейцев посчастливилось выжить, вспоминала: «То, как пытали юношей и девушек из «Молодой гвардии», не рискнет описать ни один писатель. Это намного ужаснее, чем у Фадеева...». Олегу Кошевому, который заявил палачам, что именно он является руководителем подполья, выкололи глаз и выжгли на теле номер его комсомольского билета. Сергею Тюленину сквозь огнестрельную рану в руке просовывали разогретый до бела железный прут, загоняли под ногти иглы, раздробили суставы пальцев. Девушек насиловали...
Из свидетельств краснодонских полицаев, которых еще несколько десятков лет «вылавливали» по всей стране, мы имеем возможность в деталях узнать, как расправились с молодыми героями. Первую группу молодогвардейцев повезли на смертную казнь в ночь с 15 на 16 января 1943 года. Полицаев, которым не особо доверяли, сопровождали немецкие жандармы. Расстреливать молодогвардейцев решили над шурфом шахты, чтобы затем тела казненных сбросить на 80-метровую глубину. Полицаи выстроились в две шеренги, создав коридор, по которому должны были перегнать обреченных от грузовика до шурфа шахты. И когда группа молодогвардейцев со связанными за спиной руками тронулась в последний путь, Виктор Третьякевич ударил немецкого жандарма ногой в пах. Воспользовавшись заминкой, несколько молодогвардейцев бросились бежать. Одному из них - Анатолию Ковалеву - это удалось.
В следующие ночи обреченных уже вели на смертную казнь поодиночке. Девушкам, чтобы не выкрикивали патриотичные лозунги, завязывали над головой платья, ребятам - затыкали рты...

Записав в блокнот цитату из Гете: «В жизни очень редко приходится делать выбор «или-или», автор «Молодой гвардии» А. Фадеев рядом дописал свое мнение: «И все-таки «или-или» возникает постоянно. Просто люди обычно пытаются проскользнуть мимо, потому что честный выбор чаще всего связан с потерями и страданиями».

______________________________________________________________________________

Спасибо за статью Наталье Малясовой

Дата выхода статьи и название газеты неизвестны, год, видимо, 1984.

 

 

...Вот он, копер шахты № 5. Место казни краснодонских подпольщиков. Покат и приземист, цвета запекшейся крови, этот старый террикон. На его вершине, будто изнутри - из ствола шурфа - рвется к небу, мечется, волнуется живое крылатое пламя - Вечный огонь.
Вот площадка у подножия террикона, с которой они шли в последний свой путь... К смерти? К бессмертию!
На этой площадке, насквозь продуваемой полынными степными ветрами, вознесся мемориальный комплекс «Непокоренные». Четыре жестких, черных, будто вырубленных из донецкого угля пилона - как бы разрез того самого шурфа с острыми скальными выступами, в который гитлеровцы сталкивали молодогвардейцев... Вглядитесь в их трагические фигуры... И на последнем рубеже своей недолгой жизни они не покорились, не сдались. В их позах - вызов смерти, призыв к священной мести палачам...
...Всюду у памятника живые цветы. Кладу свой скромный букетик на колени одной из девушек: «С днем рождения, Уля! Вам с Любой Шевцовой в этом году исполняется по 60. Как молоды вы были, девочки! Молодыми вы остались в наших влюбленных сердцах навсегда...»
Какими они были - Герои Советского Союза Ульяна Громова и Любовь Шевцова? Об этом  наш документальный рассказ.

Это одна из многих записей, сохранившихся в ученическом блокноте Ули Громовой. В архивах музея «Молодая гвардия» десятки ее школьных тетрадей - предельно аккуратных, с изящным ясным почерком, без единой помарки и ошибки.

Из воспоминаний директора краснодонской средней школы № 6 товарища Шкребы.
«Уляшу, как ее называли подруги, я помню с 4-го класса. Это была девочка с серьезным личиком и умным выражением глаз. Из года в год она переходила в старшие классы с «Похвальной грамотой».
Это была, безусловно, одаренная натура.
...Превосходя своих подруг в духовном отношении, Ульяна была настолько скромной и тактичной в своих поступках, что не только не вызывала чувства зависти и неприязни, но и пользовалась искренним уважением и любовью.
Семья привила Уле твердые моральные устои, комсомол закалил ее волю, школа дала знания и умения.
Громова Ульяна могла бы оформиться в научного работника, если бы ее жизнь не была зверски прервана немецкими оккупантами».
Такой ее видели и знали педагоги.
А вот какой знали ее родители.

Из воспоминаний матери Матрены Савельевны и отца Матвея Максимовича:
«3 января 1924 года, в ночь, родилась Уля. Была она пятым ребенком в семье.
...Она с детства боялась лягушек и поэтому не ходила с братом Елей (Елисеем) и его другом Колей удить рыбу. Она не любила тепло кутаться, до глубокой осени ходила без головного убора, не любила модных шляп, носила черный платок и кожаный шлем.
...Она любила петь, как только вставала с постели и делала что-либо по хозяйству, любимые ее песни - «Мы - кузнецы», «Любушка».
Часто старшая сестра Антонина спрашивала у нее: «Что ты все поешь?». Уля отвечала: «Весело - вот и пою!»
Да, и веселой, и озорной, и неунывающей знали «девочку с серьезными глазами» ее родные, близкие и друзья. Подруги называли ее «богиней смеха»! А еще - «звездочкой», «огоньком».
Уля очень любила книги. Вот краткая выписка из ее личного дневника: «Июль 1939 г. Прочла книги: «Три мушкетера» Дюма, «Горе от ума» Грибоедова, «Домби и сын» Диккенса, «Цемент» Гладкова, «Очерки бурсы» Помяловского, «Война и мир», «Казаки» Толстого, «Железный поток» Серафимовича...» И это за один месяц! Уля часами любила читать на память Пушкина, Лермонтова, Шевченко. Листаешь ее дневник, который она вела до войны 15-17-летней девочкой, и понимаешь: каждое слово, которое старательно выписывала Уля, прорастало в ее юной душе добрыми всходами. Вчитайтесь...
«Гораздо легче видеть, как умирают герои, чем слушать вопли о пощаде какого-нибудь жалкого труса». Д. Лондон.
«Человек! Это великолепно! Это звучит гордо!» М. Горький.
«Конечный вывод мудрости земной:
Лишь тот достоин жизни и свободы.
Кто каждый день идет за них на бой!» И. Гете
И, конечно... «Самое дорогое у человека - это жизнь...» Н. Островский «Как закалялась сталь».
Эта девочка, безусловно, готовила себя к большой, честной жизни.
...Листаю толстую, всю исписанную тетрадь «Конспекты по истории У.Громовой». Первая страница - тема «Образование РСДРП» (1901-1904 годы). На последней четким Улиным почерком: «Высшим званием является звание - Герой Советского Союза. Оно было присвоено... летчицам Расковой, Гризодубовой, Осипенко».
И внизу - в пол-листа (так и сегодня пишут школьники) крупными веселыми буквами выведено-нарисовано: «Конец курса истории». Переворачиваю и эту страницу - вот еще одна «тайная» карандашом, бисерным кокетливым почерком, запись:
            «Мой юный друг, ты влюблена.
            Твои слова печальны, редки.
            А сердце бьется, как волна.
            Как пойманная птичка в клетке».
«Конец курса истории». Впереди - большая взрослая жизнь, большие надежды и мечты... Но 22 июня 1941 года начался один из горьчайших и героических этапов в жизни страны. И Уле Громовой вместе с ее товарищами - комсомольцами из подпольной организации «Молодая гвардия» предстояло вписать навечно в «курс истории СССР» одну из незабываемых страниц.

Из воспоминаний матери Матрены Савельевны:
«...20 июля 1942 г. заняли наш город. К нам в квартиру поселилось много немцев... Отец, старшая дочь с четырьмя детьми и Ульяна перешли жить в сарайчик, где ютились до поздней осени. Как только к нам в поселок вступили немцы, Ульяша стала ходить босая, в порванном платье, низко на глаза надевала косынку...»
Уля выполняла вместе с товарищами по подполью любые, самые рискованные задания: писала и расклеивала антифашистские листовки, участвовала в подготовке боевых операций по освобождению советских военнопленных, взрывов вражеской техники и поджога биржи труда.
В первые дни 1943 года начались аресты подпольщиков «Молодой гвардии»...
«...Как всегда в это утро прибрала в комнате, даже вымыла пол. Затем поставила греть воду и говорит: «Постираю». А сама все ходит по комнате... Не вытерпела я и, заплакав, сказала: «Что ж ты думаешь? Забрали проклятые Тольку Попова, Демку Фомина, Лукашова, Главана. Что ж ты сидишь? Заберут же тебя, будут мучить и терзать». Она посмотрела на меня так ласково и говорит: «Не плачь, мама, пусть они плачут. Мы не боимся. Еще не все потеряно».
Вот так сказала, а сама, вижу, волнуется, затем оделась и куда-то ушла.  И вот уже под вечер примчалась она, мотается по комнате, а я на нее: «Что ж это ты, воду поставила, а сама на целый день пропала. А я тут ждала, ждала, вот придет, думаю, а ее все нет». «Ничего, мама, в следующий раз постираю». У меня снова закипело сердце, на глаза навернулись слезы. А она, посмотрев на меня, вдруг запела: «Мы - кузнецы, и дух наш молод! Куем мы счастия ключи!..» Я тут совсем растерялась. До песен ли! Смотрю на нее, слушаю, а сказать что-нибудь, запретить не могу...
Тут раскрылась дверь и в комнату ввалились немцы и порицаи.
- Ты Громова? - спросил один, указав на Ульяну. Она выпрямилась, обвела всех глазами и громко ответила:
- Я!
- Собирайся! - гаркнул полицай.
- Не орите, - спокойно сказала Уля. Не заметила я тогда, чтобы хоть одна черточка ее лица дрогнула. Она легко и уверенно надела пальто, покрыла голову платком, сунула в карман кусок овсяной лепешки, подошла ко мне, и я ощутила ее горячие губы у себя на щеках, на лбу. Подняв голову, она так ласково, так тепло посмотрела на меня, на столик, где лежали ее книги, на кровать, где спала, на детей сестры, которые боязливо выглядывали из другой комнаты, и как бы молча прощаясь со всеми, выпрямилась и твердо сказала:
- Я готова.
Вот такой она мне и запомнилась на всю жизнь...»

Из воспоминаний Борц Марии Андреевны о днях, проведенных в фашистской тюрьме города Краснодона:
«...В камеру прибыло пополнение, привели первомайских девушек... Я узнала Ульяну Громову... Это была высокого роста, стройная брюнетка с вьющимися волосами и красивыми чертами лица... Она легла на пол вверх лицом, подложила под голову руки и стала смотреть в одну точку своими черными умными глазами. Девушки попросили ее прочесть «Демона». Она охотно согласилась. В камере стало совсем тихо. Приятным мягким голосом  Ульяна начала:
            Печальный Демон, дух изгнанья.
            Летал над грешною землей.
            И лучших дней воспоминанья
            Пред ним  теснилися толпой...
Вдруг раздался страшный крик. Громова перестала читать.
- Начинается, - сказала она. Стоны и крики все усиливались. В камере была гробовая тишина. Так продолжалось несколько минут. Громова, обращаясь к нам, прочла:
            Сыны снегов, сыны славян.
            Зачем вы мужеством упали?
            Зачем? Погибнет ваш тиран.
            Как все тираны погибали!
Кто-то вздохнул и сказал:
- Трудновато добить этих гадов!
- Ничего. - ответила Громова. - Нас - миллионы! Все равно победа будет за нами!..»
...Ульяну Громову с большой группой молодогвардейцев фашисты расстреляли 16 января ночью.

Из воспоминаний учительницы Прасковьи Власьевны Султан-Бей:
«...Видела труп Ули Громовой... одна грудь отрезана, на спине вырезана звезда... У кого - ступня отрублена, у другого - нога с сапогом. У некоторых ребят на лбу вырезана звезда, у других - на груди...»
В камере были найдены и последние строки Ули Громовой, нацарапанные на тюремной стене слабым, неровным почерком:
            «Прощайте, мама.
            Прощайте, папа.
            Прощайте, вся моя родня.
            Прощай, мой брат любимый Еля.
            Больше не увидишь ты меня.
            Твои моторы во сне мне снятся,
            Твой стан в глазах всегда стоит,
            Мой брат любимый, я погибаю,
            Крепче стой за Родину свою.
            До свидания.
                    С приветом Громова Уля
                    15 января 43 г.»
Нет, и в день казни не был сломлен гордый дух Ули Громовой. Она звала к борьбе за Родину любимого своего брата Елисея. Летчика. Втайне она тоже мечтала быть летчицей: «Твои моторы во сне мне снятся...». И, помните, любила носить кожаный шлем?..
Сохранилось в архивах и письмо Елисея к родным от 4 июня 1943 г.: «Здравствуйте, папа, мама. Вчера только я получил от вас письмо... Мои бедные старички, чем я могу вас утешить в нашем общем горе... Я даже не придумаю, что же мне писать, нет мыслей. Только печаль и злоба в моем сердце. Ах, звери, что же они делают?! Какую же месть нужно придумать, чтобы отплатить им за горе нашего народа, за невинную кровь наших отцов и матерей, сестер и братьев, малых детей...
Нет у меня слов... Мама, папа, вы слышите меня: я клянусь вам, клянусь памятью моей сестры, клянусь своей жизнью, что я отомщу за нее. Где бы я ни был, что бы ни делал - это будет месть поганым фрицам... Жизнь моя будет направлена только на это.
...Уля, Уля, нет тебя, нет, не увижу больше. Эх, звери-фрицы, вы дорого заплатите за ее кровь, за кровь ее подруг...»
Так Елисей отозвался на последний привет Ули. И клятву свою сдержал - сражался доблестно до Дня Победы.

Пожалуй, в этих словах, сказанных Любовью Шевцовой перед расстрелом, выражена главная суть ее характера.

Из воспоминаний матери Ефросиньи Мироновны Шевцовой:
«...Люба родилась 8 сентября 1924 года, на Изваринском руднике, где ее отец Григорий Ильич в то время работал забойщиком. Через три года наша семья переехала в Краснодон.
...Боевая и веселая девчонка. Люба была первой на уроках физкультуры и спортивных соревнованиях, на воскресниках и в колхозе, и на шахте, на посадке городского парка, и на занятиях по биологии. На посадке городского парка Люба была первой по количеству посаженных деревьев, и ей дали как награду три молоденьких клена, которые она принесла домой. Два деревца она посадила под окнами своего дома, а третье отдала соседке. Любою посаженные клены стали большими развесистыми деревьями...
...Однажды мы купили Любе хорошие туфельки. Но из школы она возвратилась в рваных тапках.
- Любочка, - спрашиваю, - а где же туфли?
- Ой, мамочка, знаешь, я их дала Нине. Она сиротка, у нее никого нет... а у меня ведь есть другие туфельки, пусть старые...
Увлекаясь естествознанием, Люба заботливо ухаживала за цветами и подопытными растениями на школьном опытном поле. Воспитывала ежа Мишку и черепаху Улиту. Они так привыкли к Любе, что немедленно являлись, едва Люба усаживалась за стол завтракать.
- Мамочка! И они хотят кушать, - смеясь, говорила Люба и наливала молоко...
...Люба не была красавицей, но привлекала к себе взоры каким-то светлым и радостным сиянием улыбки, шуткой и веселым своим характером. Локоны светло-русых волос красивого золотистого оттенка на симпатичном белом лице, которое никогда не загорало, голубые глаза. «Они у тебя просто цветут, как пролески!» - удивлялась ее тетя.
...Черные брови и длинные, как будто кверху загнутые ресницы. А под глазами на нижних веках маленькие-маленькие конопушечки - вот портрет Любы».
...Редко кто в Краснодоне называл ее Люба или Любовь. Любка Шевцова, Любка-артистка. Под этими именами ее, отчаянную, дерзкую, веселую, острую на язык, знали любили все. Выступает ли агитбригада, балетный кружок, струнный оркестр - всюду и Любка-артистка. Любе нравилось, что ее так зовут, она мечтала стать профессиональной актрисой, даже послала запрос в театральное училище, ей пришел ответ, чтобы высылала документы. Но... через 4 дня началась война.
«...Грянула война. Мы точно не знали, где наша Люба... «Мама - сказала Люба, прощаясь с нами, - знай, ваша Любка нигде не пропадет!».
Знали мы, что Люба везде сумеет постоять за себя: была она боевая и смелая, не боялась, как говорится ни тучи, ни грому. В темную ночь она могла пойти сама куда надо было. Умела она стрелять из пистолета и винтовки, вертелась на турнике, состязаясь с товарищами и ловкости была крепкая и выносливая...»
В начале войны на Украине открылась школа разведчиков-радистов. Вот заявление Любови Шевцовой - пожелтевший листок из школьной тетрадки с летящим веселым почерком.
«Прошу начальника НКВД принять меня в школу радистов, так как я желаю быть радистом нашей Советской страны, служить честно и добросовестно. И по окончании этой школы, я обязуюсь выполнять все задания в тылу врага и на фронте. Гордо и смело выполнять боевые задания Родины.
Прошу не отказывать в моей просьбе.

Шевцова
31.03.42 г.»

Для связи по радио с разведцентром Л. Шевцовой был присвоен корреспондентский номер 314. Перед отправкой в тыл противника она дала клятву. Вот она.
«...Буду смелая, дисциплинированная, решительная и беспощадная к врагам.
Я клянусь всеми средствами помогать Красной Армии уничтожать бешеных гитлеровских псов, не щадя своей крови и своей жизни. Я буду до конца жизни верна своей Родине и партии».

Из воспоминаний Нехвядович Зинаиды Трофимовны:
«Люба поражала меня своей непосредственностью. Она была смелой, решительной, дерзкой.
Вся броская, с яркими рыжеватыми волосами, красивая, с точеной фигуркой, ладно одетая. Люба казалась необыкновенно артистичной. Я постоянно поражалась ее отчаянности. Она вертелась перед немцами: пела, плясала. Особенно мне запомнились две строчки одной из Любиных «песен», которые чаще всего она пела немецким офицерам и солдатам:
            «Вышел в степь донецкую
            фриц с одной ногой!»
И фашисты, не понимавшие ни единой строки песни, были в восторге от Любаши, бурно аплодировали ей, задаривали шоколадом.
Летом-осенью 1940 г. в Краснодоне начали появляться листовки с сообщениями о положении на фронтах. В канун 25-й годовщины Октября в городе были вывешены красные флаги. Один из них - на школе № 4. Сгорела биржа труда.
Я догадывалась, что Шевцова была причастна к антифашистской борьбе».

Из воспоминаний матери Ефросиньи Мироновны Шевцовой:
«...Когда были арестованы многие молодогвардейцы я просила Любу скрыться. Но Люба не согласилась. Она сказала, что не может бросить в беде своих товарищей, быстренько собралась и уехала в Ворошиловград попросить помощи «Молодой гвардии», попавшей в беду. Но там Люба была арестована... Палачи подвергали Любу зверским истязаниям... вырезали на спине Любы звезду, избивали ее плетьми от электрического провода...»
Надпись на стене камеры в Ровеньках, сделанная Л.Шевцовой:
«Мама, я тебя сейчас вспоминала.
                Твоя Любаша
Прошу простить меня. Взяли навеки.
        Шевцова. 7 февраля 1943 г.»

«...Любу Шевцову мучили еще до седьмого февраля, все пытаясь добыть у нее шифр и радиопередатчик. Перед расстрелом ей удалось переслать на волю записку матери:
«Прощай, мама, твоя дочь Люба уходит в сырую землю».
Когда Любу вывели на расстрел она запела одну из самых своих любимых песен:
На широких московских просторах...
Ротенфюрер СС. ведший ее на расстрел, хотел поставить ее на колени и выстрелить в затылок, но Люба не стала на колени и приняла пулю в лицо».

«Наши дети» - так сегодня называют вас, юных героев-молодогвардейцев, земляки-  краснодонцы. Даже те из них кто родился уже после войны...

У ваших братских могил каждый день, зимой ли, летом, не увядают цветы. Отблесками вечных огней славы горят пионерские галстуки и комсомольские значки - со всей великой Родины нашей миллионы молодых сердец проложили к вам свою дорогу. Посланцы более чем из ста стран мира побывали здесь, в вашем маленьком шахтерском городке, чтобы поклониться могилам вашим. Восхититься подвигом вашим. Поразиться молодости вашей и несгибаемой силе духа.

 

В начало страницы
______________________________________________________________________________