________________________________________________________________________________

Молодая гвардия  (сборник документов и воспоминаний о героической борьбе подпольщиков Краснодона в дни временной фашистской оккупации (июль 1942 - февраль 1943). - на украинском языке.
Издательство ЦК ЛКСМУ «Молодь», Киев - 1960. 

Віктор Йосифович Третьякевич народився 9 вересня 1924 року в селі Ясенки, Горшеченського району, Воронезької області, в сім'ї службовця. В 1932 році разом з сім'єю Віктор приїхав у Краснодон. В 1939 році під час навчання в школі імені Ворошилова він вступив до ком,-сомолу, а потім до початку війни був секретарем шкільної комсомольської організації.

Літом 1941 року Віктор переїхав у місто Ворошилов-град, де вчився в 10-му класі середньої школи № 7. Незабаром він був затверджений членом Ворошиловградського підпільного міськкому ЛКСМУ і зарахований до партизанського загону, яким командував секретар підпільного обкому КП України Іван Михайлович Яковен-ко; брав участь у бойових діях проти німецько-фашистських загарбників.

Скоро підпільний обком комсомолу послав його в Краснодон, де він зв'язався з Олегом Кошовим, Іваном Земнуховим, Сергієм Тюленіним та іншими молодими патріотами, які вели боротьбу проти окупантів.
Коли було створено підпільну комсомольську організацію «Молода гвардія», Віктор став одним з членів її штабу. Проводячи велику організаційну роботу, Третьякевич брав особисту участь у бойових операціях «Молодої гвардії».

Заарештований  1  січня, він, після жорстоких катувань   його стратили і скинули в шурф шахти № 5.
Похован в братській могилі героїв «Молодої гвардії» на центральній площі міста Краснодона

________________________________________________________________________________

Молодая гвардия  (сборник документов и воспоминаний о героической борьбе подпольщиков Краснодона в дни временной фашистской оккупации (июль 1942 - февраль 1943). - Издательство ЦК ЛКСМУ «Молодь», Киев - 1961.

Виктор Иосифович Третьякевич родился 9 сентября 1924 года в селе Ясенки, Горшеченского района, Воронежской области, в семье служащего.
В 1932 году вместе с семьей Виктор переехал в Краснодон.
В 1939 году во время учебы в школе имени Ворошилова он вступил в комсомол, а затем до начала войны был секретарём школьной комсомольской организации.

Летом 1941 года Виктор переехал в город Ворошиловград, где учился в 10-м классе средней школы № 7. Вскоре он был утвержден членом Ворошиловградского подпольного горкома ЛКСМУ и зачислен в партизанский отряд, которым командовал секретарь подпольного обкома КП Украины Иван Михайлович Яковенко. Участвовал в боевых действиях против немецко-фашистских захватчиков.

Вскоре подпольный обком комсомола направил его в Краснодон, где он устанавливает связь с Олегом Кошевым, Иваном Земнуховым, Сергеем Тюлениным и другими молодыми патриотами, ведущими борьбу против оккупантов.
Когда была создана подпольная комсомольская организация «Молодая гвардия», Виктор стал одним из членов ее штаба.

Проводя большую организационную работу, Третьякевич лично участвовал в боевых операциях. Арестованный 1 января, он после жестоких пыток на допросах был живым сброшен в шурф шахты №5.
Похоронен в братской могиле героев «Молодой гвардии» на центральной площади города Краснодона.

________________________________________________________________________________

Молодогвардейцы: Биографические. очерки о членах Краснодонского партийно-комсомольского подполья / Сост. Р. М. Аптекарь, А. Г. Никитенко - Донецк: Донбасс, 1981.

Виктор Иосифович Третьякевич родился 9 сентября 1924 года в селе Ясенки Горшеченского района Курской области в семье служащего. В 1932 году семья переехала в Краснодон и Виктор пошел в школу.
Учился отлично. Когда была построена школа имени К. Е. Ворошилова, перешел туда. Преподаватель украинского языка А. А. Буткевич вспоминает: "Витя был серьезный, вдумчивый и строго относящийся к своим обязанностям ученик. Он отличался также справедливым характером и пользовался большим уважением своих товарищей".

В 1939 году Третьякевича приняли в комсомол, а через год он был избран секретарем школьной комсомольской организации. Учителя, школьные товарищи помнят Виктора как замечательного организатора. Он умел сплотить коллектив, собственным примером воодушевить ребят. Страстно любил музыку, стихи, родную природу, являлся юнкором районной газеты "Социалистическая Родина".
В своих заметках рассказывал о жизни школы, лучших комсомольских и пионерских активистах, призывал хорошо учиться.

Комсомольская организация, руководимая Третьякевичем, была одной из лучших в городе. В газете "Социалистическая Родина" 18 октября 1940 года секретарь райкома комсомола П. И. Приходько отмечал Третьякевича в числе лучших комсоргов.

Летом 1941 года Виктор переехал в Ворошиловград и продолжил учебу в 10-м классе СШ № 7.
7 июня 1942 года в "Ворошиловградской правде" появляется статья "Самоотверженно будем работать на колхозных полях". Ее авторы - учащиеся школы № 7, среди них и Виктор Третьякевич: "...В колхозах будем не только работать в поле и на огородах, но и помогать комсомольцам и колхозной молодежи овладевать военными знаниями... Помогая колхозам вырастить и собрать богатый урожай хлеба и овощей, мы тем самым поможем нашей героической Красной Армии скорее разбить гитлеровские полчища".

В 1942 году, когда враг подошел к Ворошиловграду, Виктор Третьякевич был утвержден членом подпольного горкома комсомола и зачислен в партизанский отряд, которым командовал секретарь подпольного обкома Компартии Украины И. М. Яковенко, а комиссаром отряда был брат Виктора Михаил Иосифович. Виктор выполнял боевые задания командования: ходил в разведку, участвовал в боях с гитлеровцами.
Оккупанты бросили против народных мстителей крупные силы. В неравном бою отряд понес большие потери, погиб командир И. М. Яковенко. В живых остались немногие, в их числе Виктор Третьякевич.

Осенью 1942 года Виктор прибыл в Красноднон, где установил связь с Олегом Кошевым, Сергеем Тюлениным, Иваном Земнуховым и другими молодыми патриотами, ведущими борьбу против гитлеровцев.
Когда была создана подпольная комсомольская организация "Молодая гвардия", Третьякевича избрали членом ее штаба. Вместе с товарищами он принимал участие в разработке планов боевых операций и их осуществлении, в создании подпольной типографии, печатании листовок. В клубе имени А. М. Горького он создал и затем возглавил струнный кружок, в который вошли многие подпольщики.

1 января 1943 года Виктор Третьякевич был арестован и подвергнут страшным пыткам. 15 января был казнен и сброшен в шурф шахты № 5.
Похоронен в братской могиле героев на центральной площади города Краснодона.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 декабря 1960 года член штаба подпольной комсомольской организации "Молодая гвардия" Виктор Иосифович Третьякевич посмертно награжден орденом Отечественной войны 1-й степени.

________________________________________________________________________________

 

Читайте ЗДЕСЬ ________________________________________________________________________________

 

Журнал «Молодая гвардия», № 12, 1966 год
В. Третьяков

В ЛУГАНСКОЙ школе  № 7 увидел я в коридоре портрет: юношеские, глубоко посаженные глаза, волевой подбородок,  плотно сжатые губы. Вернулся в кабинет завуча.
- У вас Виктор Третьякевич, оказывается, учился?!
Потом, найдя в справочнике номер телефона его брата и матери, снял трубку.
На другом конце провода голос ровный, доброжелательный:
- Заходите, пожалуйста.
Над диваном - уже знакомый портрет. Я забыл о времени: захватила, увлекла жизнь человеческая, столь рано оборвавшаяся и такая удивительно дельная.
Но что рассказать о ней? Как в течение шестнадцати лет пылкого юношу, подписавшего комсомольский билет Радика Юркина гордым именем «комиссар Славин», по роковой ошибке считали виновником гибели «Молодой гвардии»? Об этом уже рассказано... Как женщина, поседевшая от пережитого, не раз слышала за спиной приглушенное: «Мать предателя»? Как ночами, чтобы не видели люди, приходила она к священной могиле в краснодонском парке, где все они лежат вместе, но где не было на постаменте имени ее сына, и, припав к холодному камню, оставалась, неподвижная, до утра? Но все это - в прошлом. Имя его теперь высечено на торжественном мраморе, подвиг отмечен боевым орденом. И каждый день люди приносят цветы и ее сыну.
Памятники лаконичны. Они запечатлевают героев в момент наивысшего напряжении духовных и физических сил, нет в них места для будничного. А каким он был в обыденной жизни - человек, навсегда оставшийся в нашей памяти юным, восемнадцатилетним?
...Виктор только что перешел в восьмой класс.
- Мама, еду в пионерлагерь. Вожатым!
Лагерь - у хутора Суходол. В жаркий день ребят от воды не отгонишь. Мальчишка заплыл далеко, то ли силы не рассчитал, то ли ноги свело. Быть бы беде…
Но первым бросился на помощь вожатый. Поплыл саженками, набрав воздуху, нырнул раз, другой, третий...
Когда на берегу мальчишку привели в чувство, спаситель его вдруг отвернулся и прижал ладони к глазам. Нет, не заплакал, просто прикрыл на мгновение глаза. Может быть, остро представил, что бы могло случиться, опоздай он на минуту или не нырни в тот последний, решающий раз, когда, казалось, уже не было сил.
Верно, у него были педагогические способности. Дома, в Краснодоне, соберет во дворе малышей и, присев на бревно, ведет с ними бесконечные разговоры. Разговоры серьезные, мальчуганам интересно. Или вынесет мандолину и задумчиво перебирает струны. На редкость он был музыкальным. В школе руководил струнным кружком. А потом, когда клуб имени Горького стал конспиративным центром молодогвардейцев, был художественным руководителем клуба.
К. Иванцов, брат молодогвардейца Нины, учившийся вместе с Виктором, вспоминает: «Можно было всегда рассчитывать на его помощь и при решении трудной задачи и в спорте. Одной из главных своих обязанностей он считал шефство над теми, кто нарушал дисциплину... Его «подшефными» были и мы с Сергеем Тюлениным».
Виктора избрали секретарем комсомольской организации школы. Увлечение общественной работой, спортом не мешало ему учиться легко, свободно. Девятый класс он закончил с похвальной грамотой.
«Как-то была я на городском комсомольском собрании, - вспоминает учительница К.А. Щербакова. - Выступали комсомольцы из многих школ. Лучшим было выступление Третьякевича. Ораторскими способностями, политическим развитием он производил большое впечатление на слушателей. Хороший растет человек, подумала я тогда».
Он кончил бы школу, поступил в вуз. Возможно, стал бы музыкантом. Или инженером на шахте в родном Донбассе. Или учителем, комсомольским и партийным работником.
Но началась война. Весть о бомбежке Ворошиловграда распространилась по всей округе, и вскоре к секретарю Октябрьского райкома партии Михаилу Иосифовичу Третьякевичу пришел из Краснодона младший брат Виктор.
- Помоги попасть на фронт! Говорят, молод. Но разве семнадцать лет - мало?!
Он ходил и к горвоенкому  безрезультатно.
Работать в городе было негде  заводы эвакуировались. В конце концов Михаил Иосифович уговорил парня поехать в тыл. «Хочешь помогать фронту  найдешь дело и там».
Виктор доехал до Куйбышева. На заснеженном перроне услышал: наши под Москвой перешли в наступление. И, охваченный радостью, повернул назад, пристав к эшелону, шедшему на запад.
Лето сорок второго началось наступлением немцев. В районе Изюма была прорвана наша оборона, взяты Купянск и Валуйки. Угроза оккупации нависла над Ворошиловградом.
7 июля, к вечеру, возвратился с совещания в ЦК КП(б) Украины Иван Михайлович Яковенко, утвержденный секретарем подпольного обкома. Вызвал к себе Михаила Иосифовича. Главное у них было решено, поэтому сказал просто:
- С этой минуты, Миша, ты занимаешься формированием отряда, подготовкой оружия.
Одна из комнат горкома превратилась в боевой склад. Михаил Иосифович дневал и ночевал здесь. Сюда для решительного разговора пришел к нему Виктор.
- Через два месяца мне восемнадцать. Я комсомолец и долен, понимаешь, должен остаться в городе.
- Иди к Яковенко, решает он, - сдался Михаил Иосифович. Трагична судьба партизанского отряда, в котором старший Третьякевич был комиссаром, а младший бойцом. Но и за короткое время Виктор в отряде показал себя храбрым солдатом. Не однажды посылали его в разведку. Он же был у партизан переводчиком - школьная пятерка по немецкому оказалась не завышенной, настоящей.
Последний раз Михаил Иосифович видел брата в тяжелый день, когда на них обрушился сильный отряд карателей. Изможденные, неся большие потери, партизаны отходили мелкими группами. Михаил Иосифович с шестью бойцами пробился к станице Митякинской. Яковенко же с партизанами, среди которых был и Виктор, повернул в Паньковский лес.
Сражались в отряде две славные девушки  Надя Фесенко и Галя Серикова. Перед войной они были секретарями райкомов комсомола. Надю утвердили секретарем подпольного обкома ЛКСМУ. Виктор дружил с обеими. Михаил Иосифович убежден, что после гибели отряда Виктор получил от Нади задание идти в Краснодон, который он хорошо знал, чтобы организовать молодежь на борьбу с оккупантами.
Ни Надю, ни Галю об этом не спросишь: обе замучены гитлеровцами. Погиб и Иван Михайлович Яковенко.
Виктор конспиративно появился в Ворошиловграде и уговорил родителей перебраться в Краснодон. Он сам вез по дороге скрипучую тачку с самыми необходимыми вещами.
А уже в начале октября в Краснодоне, в тесной квартире Третьякевичей, молодогвардейцы принимали свою страстную клятву. Здесь же вступил в комсомол Радик Юркин. Здесь же на заседании штаба Виктор предложил в ночь на 7 ноября вывесить в городе красные флаги. Здесь же составляли листовки «Молодой гвардии» и, раздобыв шрифты, вместе с Ваней Земнуховым, Жорой Арутюнянцем, Володей Осьмухиным набирали их... И когда предавший «Молодую гвардию» Почепцов готовил для полиции список организации, первым было названо имя Виктора Третьякевича.
До мельчайших подробностей помнит Анна Иосифовна трагический день 1 января 1943 года. Сын, вернувшись на рассвете, лег спать. Отец с соседом ушли за хворостом. А она побежала на рынок. Возвратившись, увидела возле дома повозку и немцев, отбивающих замок на двери. Сердце упало. Непослушными пальцами открыла замок. Сын стоял у окна, заложив руки в карманы.
Начался обыск. Во дворе, в куче мусора, нашли узелок с патронами.
- Где автомат? - спросили у Виктора.
- У меня нет автомата, - четко выговаривая каждое слово, ответил сын.
- Собирайся.
Виктор надел кожаную куртку. Недрогнувшими пальцами свернул самокрутку. Затянулся. Шагнул за порог...
После двух недель надругательств и пыток его первым вывели на казнь. Первым столкнули в 80-метровый колодец шахты. Живым. Потому что, истерзанный, он все-таки нашел в себе силы у пропасти броситься на эсэсовца.
Провокацией были лживые показания бывшего следователя краснодонской полиции Кулешова, что Третьякевич-де «раскололся », не выдержал. Когда, наконец, перед лицом советского правосудия предстали заместитель начальника полиции Подтынный и несколько его сподручных, когда были найдены достоверные документы, специальная комиссия Луганского обкома партии установила полную непричастность Виктора Третьякевича к гибели «Молодой гвардии».
«Дорогая моя бабушка! Пишет вам внучка Люба из Дагестана. Я долго не писала, потому что у меня болела рука. Целую вас десять раз подряд. И обещаю, что буду такой же храброй, как Виктор. Прошу вас об одном, напишите подробнее о детстве Виктора и о том, как вы помогли ему стать героем…».
И подобных писем, приходящих Анне Иосифовне - сотни.

________________________________________________________________________________

«Комсомолец Кузбасса», г. Кемерово, №129-133, 1963 г
Ю. РЯЗАНОВ.
Краснодон - Кемерово.

«Вы можете меня вешать! Слышите? Все равно моим трупом вам не заслонить солнца, которое взойдет над Краснодоном».
Нельзя без боли вспоминать эти бессмертные слова. Их перед смертью сказал Евгений Мошков. Он был одним из молодогвардейцев, тех, имя которых знает сейчас весь мир. Сюда, в Краснодон, приезжают поклониться памяти героев люди разных народов и стран.
Нет нужды сейчас напоминать имена комсомольцев-героев. Их знает каждый школьник. Но есть человек, имя которого хочется повторять еще и еще раз. Это первый комиссар организации «Молодая гвардия» Виктор Третьякевич. 16 лет он был вычеркнут из списков патриотов, 16 лет на честном комсомольце висело тяжелое обвинение в предательстве. Только несколько лет назад специальная комиссия Луганского обкома партии установила полную непричастность Третьякевича к провалу «Молодой гвардии». Об этом на страницах газеты «Комсомольская правда» рассказал московский журналист Ким Костенко, проделавший огромную работу по восстановлению честного имени комсомольца. Но и он тогда не думал, что Виктор Третьякевич был первым комиссаром «Молодой гвардий» и считал его руководителем оперативных групп. Многое из жизни отважного сына Родины оставалось тайной для людей. Только недавно приоткрылась еще одна славная страница светлой жизни руководителя «Молодой гвардии».
На днях мне удалось побывать в Краснодоне и ближе познакомиться с новыми материалами о «Молодой гвардии».
Встречался я со многими родителями молодогвардейцев, и они немало рассказали о Викторе Третьякевиче. Я расспрашивал бывших друзей, одноклассников Виктора, встречался с учителями, которые воспитывали Третьякевича. Большой материал о жизни и деятельности первого комиссара я получил от старшего брата молодогвардейца Михаила Иосифовича Третьякевича. Постараюсь полнее рассказать о тех сторонах жизни героя, которые еще неизвестны людям.
Если бы Виктор Третьякевич дожил до сегодняшних дней, ему еще не было бы и сорока лет. Родился и вырос он в хорошей рабочей семье. Когда Вите было восемь лет, семья приехала в Донбасс из Курской области. Отец купил крохотный домик и стал работать в поселке Изварино Краснодонского района. Как учился Виктор в школе лучше всего расскажет учительница русского языка и литературы К.А. Щербакова:
- Наша первая встреча произошла в Кировской семилетней школе города Краснодона, куда он пришел после окончания 4-летней школы им. МЮД. Пришел Витя не один, а целым классом. Он у нас назывался 5-й «А». Лучшим учеником оказался Витя Третьякевич. Он хорошо писал, говорил и умел внимательно слушать объяснение преподавателя. Витя не зазнавался, обладал каким-то природным чувством вежливости. Много помогал отстающим ученикам. Таким образом, Витя был ближайшим помощником учителя, когда ему было только 12-13 лет.
Открылась в г. Краснодоне новая школа-десятилетка. В шестой класс направили учеников из «Кировки». Теперь мы с Витей встречались только на улице. Но через несколько лет судьба снова столкнула меня с Третьякевичем. Снова я увидела Витю на своих уроках в восьмом классе. Он вырос, стал мужественнее, только глаза смотрели на мир так же по-детски восторженно. Витя был секретарем комсомольской организации.
Помню, Виктор очень много занимался общественной работой, но никогда не требовал для себя скидки. Просто порой подходил ко мне и просил, чтобы я сегодня не вызывала к доске, потому что не успел выучить урока, но на следующий день он знал материал на «отлично».
Никогда не забуду одного комсомольского собрания. Выступали представители многих школ, но лучше всех говорил Третьякевич. Политическая грамотность и взрослость суждений поражала нас, учителей, и часто я думала: «Какой большой человек вырастет из этого мальчика».
Пришли тяжелые годы оккупации. Я жила в это время в поселке Изварино, куда была переведена еще до войны. Воспитанников своих почти не видела, нужно было думать о хлебе насущном. Порой я ходила на базар в Краснодон, чтобы выменять свои вещи на что-нибудь съестное. Однажды на дороге увидела Виктора. Он со мной поздоровался. Шел он по направлению к деревне Власовке. Одет Витя был не как прежде. Старая брезентовая спецовка, такие же брюки, отжившая свой век шапка, грубые ботинки. Подобные встречи у нас повторялись несколько раз в одни и те же утренние часы. Мне хотелось его спросить, куда он идет. Но я постеснялась. «Видно, ходит в деревню на заработки», - подумалось мне.
Позже, когда я узнала, что с ним произошло, я стала думать иначе. Вероятно, он вел какую-то партизанскую работу за пределами Краснодона, в его окрестностях.
Третьякевич навсегда остался у меня в памяти как человек талантливый, деловой, храбрый, готовый на любые жертвы ради своей Советской Родины».
Дополняя педагога, следует сказать, что немало времени Виктор отводил спорту. Утренняя гимнастика стала для него законом. После, в тяжелые годы борьбы с фашизмом, физическая закалка очень помогла Виктору. Даже многие молодые партизаны завидовали, глядя на этого стройного, сильного парня, который не сгибался перед трудностями и легко переносил тяжелые походы.
- Третьякевич отличался высокой дисциплиной, - сказала как-то бывшая учительница Виктора Анна Алексеевна Буткевич.
И действительно, даже в самом малом комсомолец был к себе беспощаден. Придя из школы и отдохнув 30-40 минут, Виктор принимался за уроки. Он никогда не откладывал на завтра то, что можно сделать сегодня. За все время учебы ни одного раза не вызывали родителей Третьякевича в школу по поводу плохого поведения их сына. После окончания 9-го класса Витя пришел из школы радостный и возбужденный...
- Вот похвальная грамота, мама, - сказал он. - Храни ее.
Это было перед самой войной.
Донбасс погрустнел. Стал необычайно суров, неприветлив. Немцы рвались к сердцу Украины, рассчитывали захватить шахты и заводы, приостановить их работу.
Пали Павлоград, Мариуполь, Полтава. 10 октября вражеская авиация впервые бомбила Луганск.
Брат Виктора Михаил Иосифович Третьякевич работал в это время секретарем Октябрьского райкома партии.
- В тот день город по-настоящему ощутил ужасы войны, - рассказывает Михаил Иосифович. - Я видел, как упал подкошенный осколком одиннадцатилетний сын Ивана Прокопьевича Донченко, партизана гражданской войны. Несколько бомб разорвалось  на подъездных путях завода имени Пархоменко, где стоял санитарный поезд с ранеными бойцами. 49 человек было убито. 100 получили новые рачения. Народ насторожился. Угроза оккупации города казалась близкой. Началась эвакуация предприятий и населения.
11 октября 1941 года Михаила Иосифовича вызвал к себе секретарь горкома И.М. Яковенко. Долго, испытующе смотрел на Третьякевича, потом спросил прямо:
- Хочешь остаться для работы в тылу врага?
Третьякевич выдержал взгляд секретаря.
- Да. Я об этом уже думал. Два коммуниста долго в этот день обсуждали план создания партизанского отряда.
В один из ноябрьских дней к Михаилу Иосифовичу зашел Виктор.

- Несмотря на то, что я его не видел всего полгода, - рассказывает Михаил Иосифович, - сразу Виктора не узнал. Он возмужал, вырос. Мы расцеловались. «Я пришел к тебе, Миша, чтобы посоветоваться, что делать дальше». Думал долго я. Парню было всего семнадцать лет. «Ты поедешь в тыл,- решил я. - Будешь там работать на заводе, а через год-полтора пойдешь в Красную Армию». Виктор покачал головой: «Нет, не за таким советом я пришел к тебе. Я пойду на фронт. Прошу помочь мне в этом. От имени райкома партии напиши письмо в горвоенкомат, чтобы меня взяли в армию…»
Вот уже которую ночь не спал Михаил Иосифович Третьякевич, секретарь райкома. Пожалуй, партийным работникам в это время приходилось тяжелее других. Они отвечали за все: за людей, технику, заводы, шахты, целые города. Они должны были все это сберечь. А враг подходил ближе и ближе... Раздумья прервал телефонный звонок. На другом конце провода откашлялись, потом Михаил Иосифович услышал голос городского военкома Щедрина:
- Послушай, секретарь. Вот здесь, у меня в кабинете, сидит парень, говорит, что он твой брат, просится на фронт. Но смотрю я на него, уж слишком молод он...
Михаил Иосифович поспешил согласиться с горвоенкомом - своими разговорами об армии Виктор уже надоел ему:
- Товарищ Щедрин, откажите ему, да так, чтобы больше в военкомат не заглядывал до времени.
В общежитие Виктор пришел рассерженный. Первым делом напустился на брата, что тот в самый ответственный момент не поддержал его. Разговор в этот вечер был долгим. Михаил Иосифович, как мог, убеждал Виктора в том, что тот сейчас должен быть в тылу.
Он рекомендовал младшему брату поехать в Самарканд, где жила после эвакуации семья Михаила Иосифовича, и устроиться там работать на завод. Наконец, Виктор согласился. На следующий день Третьякевич-старший связался с заместителем начальника угольного комбината тов. Алеховым и попросил его взять Виктора в формировавшийся состав. Тот согласился принять юношу в вагон.
И вот они стоят, два брата, коммунист и комсомолец, стоят и не знают, что сказать друг другу в последние минуты.
- Держись, Виктор…
Было очень тревожное время под новый, 1942 год. И все-таки надежда теплилась у людей. План молниеносной войны провалился. На некоторых участках фронта фашисты терпели, жестокие поражения. Красная Армия остановила полчища врага у границ Донецкой и Луганской областей. На весь мир стала известна победа нашей армии под Москвой. Воодушевленные этими известиями, руководители Луганской партийной организации стали налаживать работу кое-каких предприятий. Правда, это были уже не те заводы и фабрики (основное оборудование эвакуировали), но все же на заводе им. Октябрьской революции организовали ремонт танков и машин, автоматов «ППШ», изготовили два бронепоезда, а команды для них сформировали из рабочих.
«1 января 1942 года, в 10-11 часов утра, - вспоминает Михаил Иосифович,  я с родными завтракал (родителей из Краснодона я перевез в Луганск, считая, что здесь будет спокойнее). И вдруг мама вскрикнула. Она увидела Виктора. Мы его встретили через минуту в потрепанной одежде, в сапогах со стоптанными каблуками.
- Почему не поехал в Самарканд к моей семье? - спрашивал я.
- Доехав до Куйбышева, - рассказал Виктор, - я там встретился с начальником станции, и он меня уверил, что после разгрома под Москвой немцы теперь будут только отступать. Я считаю, что мне в тылу делать нечего, лучше буду ковать победу вместе со всеми здесь.
- Но что же ты будешь делать, - не соглашался я, - ведь предприятия не работают на полную мощность, и рабочей силы больше, чем достаточно.
- Я пойду туда, куда пошлет комсомол, а в крайнем случае - закончу школу, - просто ответил Виктор.
Действительно, в 1942 года Виктор пошел в десятый класс школы № 7 г. Луганска, которую окончил в июне 1942 года; Несмотря на то, что почти половина учебного года у него была пропущена, он учился только на «хорошо» и «отлично».
Воспоминания Михаила Иосифовича продолжают те, кто лично знал Виктора Третьякевича по дому или самым отъездом из Луганска мне на глаза попалась многотиражная газета завода им. Октябрьской революции. С рассказом о молодогвардейцах в одном из номеров выступал мастер электроремонтного цеха К.Иванцов (брат известных сестер Иванцовых). Вот что он писал о Викторе Третьякевиче:
«Он был секретарем школьной комсомольской организации, руководил струнным кружком, а летом в пионерском лагере работал вожатым отряда. Виктор заметно выделялся среди сверстников своими суждениями, дисциплиной, опрятностью. Он страстно любил музыку, историю, живо интересовался международной жизнью. Можно было всегда рассчитывать на его помощь при решении трудной задачи или при проведении спортивных игр. Одним из главных обязанностей он считал шефство над теми, кто нарушал дисциплину в школе. Его подшефными были и мы с Сергеем Тюлениным. Я наблюдал за Виктором на уроках, на собраниях, в пионерлагере. И всегда  восхищался тем, как у него все здорово получалось, - ловко, просто, умело. Он никогда не кичился своими знаниями, положением в школе. С нами, учениками младших классов, разговаривал и советовался, как с равными.
Когда я впервые услышал о подвиге молодогвардейцев, как-то сам собой возник вопрос: где и с кем в эти тяжелые месяцы был наш комсомольский секретарь? Моя сестра, к которой я обратился с вопросом, много рассказывала о работе Виктора в подполье, о его выдержке и бесстрашии, о роли, которую он сыграл в организации «Молодая гвардия». Но многое было тогда неизвестно, и в силу этого ни она, ни другие из оставшихся в живых молодогвардейцев не могли понять, за что на их товарища лег такой позор.
Да, его подвергали особенно тяжелым истязаниям; подвешивали за ноги к потолку, ломали пальцы, жгли каленым железом... Но кто сказал, что он не выдержал? Следователь полиции, предатель Кулешов? Было не только полностью реабилитировано имя Виктора Третьякевича, но и признана его видная роль в создании и руководстве «Молодой гвардией...».
Когда слушаешь или читаешь воспоминания о Викторе Третьякевиче, представляешь себе высокого парня, с суровым лицом, умными глазами, хорошо развитого физически. Всеми этими качествами Виктор обладал, и все же он ничем не отличался от других ребят-школьников военного времени. Удивительно, что даже в самые напряженные, тяжелые дни комсомолец не терял присутствия духа. В школе он оформлял стенную газету. Передовую статью написал сам.
«Товарищи, - говорилось в ней. - Наши отцы и братья кладут головы за дело победы над врагом, куют победу в тылу, не отходя сутками от станков, так почему же мы должны плохо учиться?! Нам партия создала все условия, и мы обязаны ответить только хорошими и отличными отметками».
- Я хорошо знала ребят, которые занимались общественной работой в школе,  рассказывает педагог Анастасия Семеновна Уманская, - поэтому отлично помню Витю Третьякевича. В школе часто проводились литературные вечера, где мне и приходилось с ним встречаться. В период эвакуации, летом 1942 года, мне не удалось уехать, и я осталась в оккупированном немцами городе. Ко мне приходили некоторые ученики, и в один из осенних дней заглянул Виктор. Точной причины посещения я не знала, ню по всему было видно и чувствовалось из наших разговоров, что он думал застать у меня кого-нибудь из ребят и поговорить с ними о работе в тылу врага.

Летом 1942 года немцы прорвали нашу оборону в районе Изюма и быстро стали продвигаться на восток.
В начале июля в Луганске срочно стали готовиться для работы в тылу врага. Создавалась прямая угроза оккупации города и области. Совинформбюро сообщало неутешительные сведения.
Вернувшийся из ЦК КП(б)У И.М. Яковенко вызвал к себе Михаила Иосифовича Третьякевича и С.С. Рыбалко.
- Я остаюсь секретарем подпольного обкома партии и комиссаром отряда, - сказал Иван Михайлович, - а ты, Миша, не откладывая, занимайся сейчас, формированием партизанского отряда и подготовкой оружия...
Горком превратили в склад. Были получены автоматы для членов отряда, патроны и другое снаряжение. 10 июля в горком зашел Виктор.
- Миша, я прошу тебя взять меня в отряд.
- Нет, я настаиваю, чтобы ты выехал в тыл...
В тыл Виктор ехать отказался наотрез.
В четырнадцати километрах от  Луганска начинается лес. Леса здесь, правда, немудреные, редкие, но все же укрыться в них можно. Первым делом нужно было рассредоточить продукты и оружие для партизанского отряда. С этой целью и выехала группа С. Рыбалко к хуторам Христовое и Пеньковка. Здесь предполагался первый приют народным мстителям. Виктор Третьякевич был с этой группой.
После решительного отказа старшего брата взять Виктора в партизанский отряд, он все же не сдался, а обратился за помощью к И. М. Яковенко, и тот, обдумав просьбу, решил оставить паренька в группе Рыбалко. Последний не мог нарадоваться, глядя на исполнительного, умелого бойца, Михаил Иосифович в свою очередь попросил Рыбалко, чтобы он не жалел Виктора и давал ему трудные задания. «Пусть почувствует, что жизнь в лесу, - не детская игра, а тяжелая борьба, полная труда и лишении», - думал Третьякевич-старший.
Дни не приносили радостей. Оккупирован район, в котором базировался партизанский отряд. Немцы, сметая все на своем пути, двигались на восток. В населенных пунктах они оставляли старост и полицейских, состоящих из людей, ненавидевших Советскую власть
1 августа 1942 года немцы сделали первую карательную вылазку против партизан. В хутор Пеньковка приехало более пятидесяти гитлеровцев. Они были вооружены пулеметами, автоматами, гранатометами. Покрутившись и, видимо, ничего не обнаружив подозрительного, фашисты в верховьях р. Донца выставили контрольный пост из четырех человек.
В отряде народных мстителей стали совещаться. Решили напасть на пост и уничтожить его. На первое задание вызвалось пойти много желающих, но всех взять было нельзя: кто-то должен был нести караульную и наблюдательную службу. Михаил Иосифович предложил в лагере оставить Виктора. Почему-то он считал его слишком молодым для ответственного задания. Но не тут-то было. Третьякевич-младший добился своего и отправился на операцию вместе со старшими товарищами.
Подбирались неслышно. Нападение было неожиданным. Немцы не сумели быстро сориентироваться. Виктор первым подбежал к убитым гитлеровцам, взял у них автомат и винтовку, а у мертвого унтер-офицера вытащил из кармана документы.
Надо было видеть, с какой радостью шел он в отряд с первыми трофеями.
Вскоре Виктор вместе с Афанасием Забелиным выполнил еще одно серьезное задание. Дело в том, что недалеко от хутора Обозного немцы за несколько дней выстроили какое-то сооружение. Иван Михайлович Яковенко приказал Виктору разузнать, что это такое. Вместе с другом по оружию Третьякевич-младший немедленно отправился на разведку. Когда ребята вернулись, то рассказали, что это метеостанция: Виктор сам слышал, как немцы передавали сводку погоды. Надо сказать, что Третьякевич неплохо владел немецким языком, и это ему очень пригодилось. В отряде юноша считался главным переводчиком, выискивал в фашистских газетах ценные сведения, читал различные документы.
За операцию, проведенную партизанами в районе хутора Пеньковка, немцы арестовали 22 мирных жителя. Их посадили в подвал.
Виктор Третьякевич вместе с Забелиным, Яковенко и Рыбалко пошли узнать в Красный Яр о судьбе арестованных. Они принесли в отряд страшную весть. 3 августа 1942 года без суда и следствия повезли на кладбище, отделили пять человек и расстреляли.
Командование отряда решило связаться с партизанской группой Литвинова. Разыскать ее решил сам Иван Михайлович Яковенко.
- Кого же мне с собой взять? - вслух думал командир, и тут же добавил: - Пожалуй, Виктора Третьякевича и Галю Серикову...
На рассвете отважная тройка отправилась в путь. Землю окутывал туман, остро пахло болотной гнилью. Партизаны ступали осторожно, неслышно. Недалеко от д. Николаевки нужно было пройти несколько сот метров чистым полем. И тут партизан заметили полицейские и открыли по ним стрельбу. Чтобы завязать бой с предателями, нужно было подползти ближе. Так и решили. Подползли метров на шестьдесят и открыли огонь из автоматов. У Виктора были гранаты.
- Витек, а ну, шукни гадов, чтоб знали наших, - прошептал Третьякевичу Иван Михайлович.
Виктор не заставил себя долго ждать. Поднявшись во весь рост, он кинул гранату. Дальше перестрелку не было смысла продолжать, и партизаны скрылись в лесу.

- 4 или 5 августа, - вспоминает Михаил Иосифович, - в Пеньковку прибыл карательный отряд немцев. Мы направили туда разведку. Пошли Забелин, Алексенцев и Виктор. Задание им дали такое: выяснить, сколько в деревне гитлеровцев, как они вооружены. На обратном пути наши товарищи должны были зайти к Софье Александровне Павленко за хлебом.
6 августа, в пять часов утра, в Пеньковку прибыла карательная экспедиция фашистов в составе 300 человек, вооруженных минометами, гранатометами, пулеметами и т. д. Уже в восемь часов утра фашисты начали обстреливать место нашего расположения. К вечеру огонь прекратили. На следующий день - опять массированный обстрел. Осмелев, гитлеровцы начали переправу через Донец. Лес, где мы базировались, - редкий и поэтому вступать в бой здесь рискованно. Обсудив положение, мы решили временно перейти в Митякинские леса.
10 августа пошли через пески Станично-Луганского района. Первую дневку сделали в районе Новой Кондрашовки, но во вторую ночь в результате неточной ориентировки подошли к неизвестному поселку. После выяснилось - это был хутор Пшеничный. Отойдя от хутора 500-700 метров, в кустах около речки решили остановиться и сделать привал. Начало светать. В конце дня нас обнаружила женщина, гнавшая корову. Я попытался ее задержать, но не успел, так как она выбежала на поляну, где были какие-то люди.
Перед отходом за час мы проводили совещание. И тогда-то нас вдруг обстреляли. Оказалось, что женщина, которая нас видела, сообщила об этом своему брату-полицейскому. Я с группой начал отстреливаться, а Яковенко с остальными партизанами стал отходить. Метрах в двухстах они тоже залегли, а потом пошли почему-то обратно в Пеньковские леса. Я же надеялся, что Яковенко пошел, как было условлено, и направился с товарищами в сторону станицы Митякинской.
Виктора со мной не было. С того дня, я его не видел.
Образ замечательного комсомольца Виктора Третьякевича будет неполным, если не рассказать о двух девушках, которые были вместе с ним в партизанском отряде. Одну звали Галей Сериковой, другую - Надей Фесенко. Обе до войны были секретарями райкомов комсомола (Климовского и Октябрьского), а когда враг пришел на их землю, по решению бюро обкома ЛКСМУ остались на оккупированной территории, чтобы продолжить борьбу. Надя Фесенко была утверждена секретарем подпольного обкома комсомола.
В отряде Надя часто повторяла, что Виктор Третьякевич тоже оставлен обкомом комсомола в тылу врага. «Вот почему Виктор так упорно рвался к нам», - думал впоследствии Михаил Иосифович.
В отряде комсомольцев было немного, всего пять человек. Но все равно это была организация, а значит, она могла плодотворно работать. На одном из заседаний (его помнят партизаны) много говорилось о том, что деятельность комсомольской группы не должна ограничиваться рамками отряда, главная задача - в том, чтобы организовать молодежь, оказавшуюся на оккупированной территории, для подпольной работы.
Судьба девушек трагична. Они были схвачены гестаповцами почти одновременно в первой половине октября 1942 года. Пытки они перенесли страшные, но не склонили свои головы перед завоевателями. Головорезам не удалось вытянуть из них ни слова. Очень больная, перенося почти ежедневно истязания, Надя Фесенко с большим риском предавала записки, в которых писала о зверствах фашистов в застенках. Она писала для будущих поколений, чтобы все знали о мужестве патриотов.
Некоторые записки другой воспитанницы Луганского комсомола - Гали Сериковой сохранились до наших дней. Она не теряла самообладания даже в тюрьме:
"Здравствуй, моя дорогая мамуля! Как ваше здоровье, как Томочка и Геночка? Мое здоровье ничего, допроса не было. Мамуля, я слыхала для меня твой дорогой голосочек - и просто как на свет народилась. Всем привет. Целую. Галина».
«Дорогая мамуля! Почему без записки? Как ваше здоровье? Мне был допрос. Сидим все втроем. Напишите что-нибудь. Как дома? Жду, дорогая, записочку. Вкладывай ее куда-нибудь, чтобы не нашли, хотя бы в белье. Передай мне чулки, бинт. Целую крепко. Галина».
«Дорогая мамочка. Вова и Дуся прошли бы благополучно. Надя сидит со мной. Надиной маме за нее не говорите... Крепитесь, дорогие, фронт быстро продвигается вперед. Будьте осторожны. На вещи, которые я передаю, смотрите внимательнее. Надину трудовую книжку пусть уничтожат. Она лежит сильно больная. Галя».
Гитлеровцы, видя, что ничего не добьются от отважных комсомолок, расстреляли девушек.
...Анна Иосифовна Третьякевич что-то делала во дворе дома. На душе было неспокойно. В городе хозяйничают немцы, двое сыновей неизвестно где, да и сам старый не сидит на месте, ходит какой-то загадочный, где-то подолгу пропадает. Всякая работа из рук валится.
Взгляд старой женщины скользит по улице. Что такое: прихрамывая, к дому шагает Виктор. Кинулась к нему навстречу: где был, откуда? Почему не смог уберечься, ранен... Виктор смеется:
- Что ты, мама, это я для маскировки. Пока пробирались, всего насмотрелись и натерпелись...
Подошел к отцу, внимательно посмотрел ему в глаза. Потом спросил, не приходили ли к нему хлопцы или девчата. Иосиф Кузьмич махнул рукой: какой там, всех парней забирают в Германию на работы. В свою очередь спросил Виктора, зачем он оказался в городе. Тот ответил коротко:
- Есть дело.
Тревожно спит город. Плотно занавешены окна. В комнате горит плошка. Скрипит ржавое перо. Виктор пишет. Анна Иосифовна тихо, очень тихо подходит сзади к сыну. Через его плечо видит на листке бумаги четкие буквы:
«Смерть фашистским оккупантам!».
Мать напугана. Сейчас на каждом шагу поджидает смерть. В доме напротив расстреляна еврейская семья, а в их квартиру поселился следователь из гестапо. Сюда бесконечно подъезжают машины; мотоциклы.
- Виктор, боже мой, что делаешь?
Не поворачиваясь, сын говорит:
- Молодежь угоняют в Германию, нужно убедить ее не ехать.
В дом Третьякевичей стали часто приходить ребята, которых Иосиф Кузьмич и Анна Иосифовна раньше не видели и не знали. Родители стали опасаться не на шутку, потому что такие посещения могли привлечь взгляды полицаев. Проблему Виктор разрешил сам. Однажды он сказал:
- А что если нам переехать в Краснодон? Там нас знают, и нам будет легче.
Сейчас есть основания полагать, что Виктор получил задание от секретаря подпольного обкома комсомола Нади Фесенко пробраться в Краснодон и там поднять молодежь на борьбу, с врагом.
Родители были не против, Краснодон их любимый город. Первым туда отправился Виктор. Пришел он через три дня усталый, но, видимо, довольный. Быстро собрали немудреный скарб и на тачке перевезли в Краснодон. Причину первой отлучки Виктора в город шахтеров родители объяснить не смогли. Как выяснилось потом, он ходил налаживать связь с краснодонскими комсомольцами, которых знал хорошо.
В Краснодоне Виктор развернул широкую деятельность. Третьякевич обладал прекрасными организаторскими способностями, за короткий период он сумел встретиться со многими ребятами-комсомольцами. Постоянными гостями в землянке Третьякевичей стали Вася Левашов, Сергей Тюленин, Володя Осьмухин, позднее Олег Кошевой и Ваня Земнухов.

Виктор полностью доверял родителям. Часто даже посвящал в свои тайны. А когда собирались ребята, просил отца покараулить во дворе, чтобы никто не застал врасплох.
Анна Иосифовна вспоминает, что однажды Виктору пришла повестка явиться на биржу труда для поездки в Германию. Тогда Виктор сказал: «Если даже меня заберут, все равно сбегу по дороге, чтобы бороться с фашистами».
Виктор не отдыхал ни единого дня. Вскоре собралась довольно многочисленная группа. Приходили Иван Земнухов, Сергей Тюленин. Володя Лукьяненко, Жора Арутюнянц, Анатолий Орлов, Олег Кошевой, Иван Туркенич, Анатолий Попов, Анатолий Ковалев, Михаил Григорьев и другие.
Как-то на вопрос матери, что они делают, Виктор ответил:
- Боремся, мама. У нас есть небольшой отряд. Командиром Вася Левашов, а комиссарам избрали меня.
«Я, вступая в ряды «Молодой гвардии», перед лицом своих друзей по оружию, перед лицом соей многострадальной земли, перед лицом всего народа торжественно клянусь беспрекословно выполнять любое задание, данное мне старшим товарищем, хранить в глубочайшей тайне все, что касается моей работы в «Молодой гвардии». Я клянусь мстить беспощадно за сожжение, разорение города и села, за кровь наших людей, за мученическую смерть тридцати шахтеров-героев. И если для этой мести потребуется моя жизнь, я отдам ее без минуты колебания. Если же я нарушу эту священную клятву под пытками или из-за трусости, то пусть мое имя, мои родные будут навеки прокляты, а меня самого покарает суровая рука моих товарищей.
Кровь за кровь! Смерть за смерть!»
Слова, которым впоследствии предстояло обойти весь мир, звучали сейчас в крохотном домике Третьякевичей. Лица молодогвардейцев суровы и торжественны. Тишина такая, что слышно, как горит свеча и за печкой трещит сверчок. Будто в домике никого нет. Но здесь много людей. Собрались почти все молодогвардейцы. Родителей Третьякевича дома нет, они у знакомых в пос. Изварино. На небольшом столе - шахматы, игральные карты, домино. Это на случай, если заглянет кто посторонний.
Почти все торжественные события из жизни «Молодой гвардии» происходили в домике Третьякевичей. Молодогвардеец Радий Юркий вспоминает, что его принимали в организацию и в комсомол на квартире Третьякевичей. Ручались за него Виктор и Сергей Тюленин. Тут же Юркин давал клятву.
Анна Иосифовна и Иосиф Кузьмич часто слышали разговоры ребят, которых мучила проблема, как распространять листовки. Первая попытка была сделана, но от такого метода молодогвардейцы сразу же отказались. И вот почему. Когда Сергей Тюленин очень ловко распространил рукописные листовки, к Третьякевичам зашла соседка. Оглядываясь, будто в доме были посторонние, она таинственно прошептала:
В городе партизаны расклеили листовки, и, представьте, почерк мне знакомый...
Кто же это может быть?..
Анна Иосифовна к сыну:
- Откуда листовки?
- Писали две девушки, - ответил Виктор, - а подписали мы ее от имени «Молодой гвардии». Подписывать так больше не будем, чтобы не пало подозрение на молодежь Краснодона.
Да, нужно было налаживать типографию, разворачивать деятельность «Молодой гвардии» шире. Первым делом - собрать радиоприемник, чтобы принимать важные сообщения Советского командования. Анна Иосифовна помнит, как однажды Виктор говорил Ване Земнухову, чтобы тот поторопил Володю Осьмухина со сборкой приемника. На месте разрушенной типографии молодогвардейцы нашли кое-какие шрифты, а уже в ночь под 7 ноября выпустили первые печатные листовки. Готовили их Виктор Третьякевич, Жора Арутюнянц, Вася Левашов. Ваня Земнухов, Володя Осьмухин. (За время своего существования «Молодая гвардия» выпустила 30 названий листовок до 5000 экземпляров).
День 7 ноября 1942 года был неспокойным для фашистов. В Краснодоне, по предложению Виктора Третьякевича, на восьми крупнейших зданиях развевались красные флаги. И развевались они долго: гестаповцы боялись их снимать, думая, что подходы к флагам заминированы. Молодогвардейцы не знали страха, действовали смело и умело.
Собираться дальше на квартире Третьякевичей было опасно. Члены «Молодой гвардии» стали собираться в клубе им. Горького, где директором работал Евгений Мошков, бесстрашный подпольщик. Виктор часто называл Мошкова в числе лучших людей, которых знал. Позднее было выяснено, что Евгений Мошков был связан с партийным подпольем и имел задание помогать «Молодой гвардии» в работе.
Мошков пристроил Виктора художественным руководителем, Ваню Земнухова - администратором, Анатолий Ковалев руководил спортивным кружком. Большинство молодогвардейцев стали «артистами». Виктор Третьякевич с детства очень хорошо играл на мандолине и гитаре. Для конспирации он обучал ребят играть. К выступлениям на сцене были подготовлены Сергей Тюленин, Виктор Лукьянченко и многие другие.
Вот что рассказывает Анна Иосифовна:
- Когда они (молодогвардейцы. Ю.Р.) перешли в клуб им. Горького, Витя стал пропадать целыми днями. Перед новым годом я его спросила, что они готовят к празднику. «Русские и украинские песни и танцы, - отвечал сын. - Разучиваем также любимую песню В.И. Ленина «Замучен тяжелой неволей».
31 декабря Мошков и Витя обратились в дирекцион к немцу Швейде за разрешением провести новогодний вечер в клубе. Швейде ответил, что если не найдется снятое с клуба немецкое знамя, то клуб он взорвет, а его работников повесит. Предыстория этого диалога такова. За несколько дней до нового года ребята сняли с клуба фашистское знамя. 28 декабря, приблизительно в 4-5 часов вечера, приходит Виктор домой и говорит, чтобы мы, родители, ушли куда-нибудь часа на два, потому что к нему должны прийти ребята. Я ушла к соседям, а отец вышел во двор. Через некоторое время мы зашли в хату и увидели Василия Левашова, Олега Кошевого, Ивана Туркенича, Анатолия Попова, Ивана Земнухова и других товарищей. Слово взял Виктор и предложил взорвать дирекцион...
Дирекцион не взлетел на воздух. И только потому, что операцию запретил проводить подпольный партийный центр: немцы и без того лютовали, могли быть новые жертвы среди населения.
Как-то незадолго до нового года в окно домика Третьякевичей раздался осторожный стук.
- Кто там? - спросила Анна Иосифовна.
- Это я, тетя, - раздался знакомый голос Сергея Тюленина.
Вместе с Сергеем была Валя Борц. Они рассказали Виктору, что около управы немецкие машины, полные новогодних подарков. Охрана не ахти какая. Молодогвардейцы быстро ушли: нельзя терять ни минуты.
Примерно через час за дверью что-то грохнуло, потом открывается дверь, и в комнату входит Виктор с большим мешком. Он быстро разрезает мешок ножницами. Там коробки с подарками и много писем, журналов, газет. Всю ночь я потом жгла эту макулатуру. 31 декабря коробки забрали Олег Кошевой, Виктор, Володя Загоруйко, Виктор Лукьянченко, Василий Левашов и куда-то унесли. Виктор вернулся на рассвете 1 января 1943 года. Отец вскоре ушел за дровами в балку, сына с собой не взял, так как он спал. Я пошла на рынок купить табаку. Когда вернулась, смотрю: около хаты стоит подвода, а на ней под охраной полицейского Женя Мошков. Я открываю дверь, захожу в комнату - стоит Виктор, уже одетый, заложив руки в карманы. За мной следом идет заместитель начальника полиции Захаров. Начинается обыск. Находят узел с патронами во дворе.
Где автомат? - спрашивает Захаров.
- У меня нет автомата, - отвечает Виктор.
- Собирайся, - приказывает.
Как сейчас помню, Виктор посмотрел на меня, улыбнулся, закурил, спокойно надел кожаную тужурку, пальто и ушел. Больше я его не видела...
Мы стоим у памятника около шурфа шахты № 5, где погибли Виктор и его товарищи. Здесь много живых цветов, их каждый день приносят люди. О жизни молодых бойцов еще напишут не одну книгу. Приоткроется еще немало славных страниц из деятельности «Молодой гвардии».

________________________________________________________________________________

 

«Волжский комсомолец», г. Куйбышев, 7 мая 1965 г.
В. ШВЕЦОВ

К 20-ЛЕТИЮ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ
«Вспомни всех поименно,
горем   вспомни своим.
Это нужно - не мертвым!
Это надо живым».

Р. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ.
«Реквием».

Двадцать лет отделяет нас от громового салюта Победы. Срок вполне достаточный, чтобы возвести на пепелищах дворцы и залечить боевые раны, чтобы состариться вдовам и возмужать сиротам. Но двадцать лет слишком мало, чтобы забыть.
О войне было сказано много, В романах и фильмах, драмах и операх, учебниках и мемуарах. О многом было недосказано. По недосугу и по другим причинам. Но память свято хранит величие и трагизм событий грозовых и победных лет. И страницы газет и журналов двадцатой мирной весны продолжают дописывать летопись народного Подвига. Бойцы вспоминают минувшие дни. Еще раз воздается честь героям известным и признанным, воскресают безвестно пропавшие и незаслуженно забытые.
Сегодня мы предлагаем ровесникам  Победы вспомнить о тех, кому каждый из нас завидует и подражает, кем восхищается и гордится. Вспомним, друзья, о бессмертном подвиге молодогвардейцев. Вспомним в стотысячный раз, чтобы отдать дань любви и признания одному из отважных, которому волей злого навета не пришлось разделить громкой славы боевых друзей. Вспомним о юном комиссаре Славине.
Вполне возможно, что это имя незнакомо тебе, читатель. Но ты, вероятно, помнишь по роману Фадеева, что молодогвардейцам, вступавшим в комсомол, вручались временные удостоверения? Крошечные книжечки, изготовленные в подпольной типографии предприимчивым Толей Орловым. Да, ту самую книжечку, которую вручал Кошевой Радику Юркину. В графе «Организация, выдавшая билет» там значилось: «Молодая гвардия». А ниже стояла подпись: «Комиссар Славин». Это была подпольная кличка Виктора Третьякевича - организатора «Молодой гвардии».
Наш рассказ вовсе не для того, чтобы поставить под сомнение достоверность событий и фактов романа А. Фадеева, где руководителем молодежного краснодонского подполья показан Олег Кошевой, а Виктор Третьякевич даже не назван в числе героев. По этому поводу автор в свое время высказывался вполне определенно и основательно: «Я писал не подлинную историю молодогвардейцев, а роман, который не только допускает, а даже предполагает художественный вымысел. Поэтому... вы... не должны требовать от меня абсолютной точности». И еще: «...мой роман построен на фактах... и все-таки в них много художественного вымысла. У меня имеются, например, вымышленные герои».
Фадеев знал, какую роль сыграл Виктор в создании краснодонского комсомольского подполья. Но он знал и другое. Бывший следователь полиции Краснодона Кулешов, первым из палачей молодогвардейцев попавший в руки правосудия, на следствии показал, что главным виновником провала подпольной организации был… Виктор Третьякевич. Ни Фадеев, ни чекисты не знали тогда подоплеки этой гнусности.
...Когда молодые патриоты Краснодона были уже казнены, когда к городу подступали советские войска и полицаи во главе с пьяницей и садистом Соликовским трусливо бежали на запад, глубокой ночью в отдельной комнате городского ресторана шел торопливый деловой разговор. Беседовали двое в штатском.
- Завтра, господин Кулешов, мы уходим из Краснодона. Армия фюрера временно отступает, чтобы выровнить линию фронта. Тебя мы оставляем в городе для особых целей.
Немец вплотную подошел к Кулешову и зло зашипел:
- Когда большевики разнюхают о деле с этими сопливыми упрямцами, сделай все, чтобы они не узнали правды. Они, конечно, раздуют кадило вокруг этих мальчишек из «Молодой гвардии», будут трубить о героизме и стойкости русского духа. Наше дело - испортить им эту лавочку. Когда потянут тебя в свидетели, скажешь: все они под пытками признались и выдали друг друга. Запомни: первым признался комиссар Третьякевич.
Немец еще раз пристально поглядел Кулешову в глаза:
- Надеюсь, понял?
Кулешов покорно опустил голову.
Позднее Кулешов признался на следствии во всех своих злодеяниях. Но он твердо помнил напутствие работника фашистской контрразведки Эриха Шредера и заявил, что в его присутствии Виктор Третьякевич не выдержал пыток и выдал своих товарищей.
И хотя настоящий предатель - жалкий трус Геннадий Почепцов - был изобличен и арестован той же весной 1943 года и через несколько месяцев расстрелян вместе с Кулешовым, на Виктора Третьякевича пало подозрение. Установить истину было трудно в то суровое время, когда даже показания врага служили тяжким приговором.
Вот почему Фадеев даже не упомянул в своем романе имя комиссара Славина. Более того, в романе создан образ предателя Евгения Стаховича. Несмотря на то, что автор книги не раз утверждал, что образ предателя от начала до конца вымышлен, родные Виктора и оставшиеся в живых молодогвардейцы находили в Стаховиче некоторые черты сходства с Третьякевичем.
В жизни же такого сходства не было и не могло быть.

Декабрьским утром 1941 года на перроне станции Куйбышев с поезда сошел долговязый худощавый паренек в солдатской ушанке, в старых стоптанных сапогах, с тощим рюкзаком за плечами. Долго и горячо говорил с кем-то через окно вагона. Состав тронулся. Парень побежал рядом с вагоном, махал шапкой и кричал:
- Счастливо загорать под самаркандским солнцем. Передавай привет нашим и пиши. Слышишь, пиши-и-и…
Ташкентский поезд ушел. Паренек дождался, пока скрылся за поворотом последний вагон, и исчез в толпе пассажиров. Потом его видели у столба, на котором висел черный рупор громкоговорителя. Парень внимательно слушал сводки Совинформбюро и делал какие-то пометки в истрепанной записной книжке. Чаще всего он подсаживался к военным и вступал в скупые солдатские разговоры.
На другой день он высидел длинную очередь у начальника станции и надолго скрылся за дверью. Из кабинета он выбежал с какой-то бумагой в руках и бросился к военному эшелону. К вечеру эшелон ушел на восток. В одном из вагонов на верхней полке крепко спал Виктор Третьякевич. Так по воле случая Куйбышевский вокзал стал поворотным пунктом в судьбе комиссара «Молодой гвардии».

...На фронт Виктор рвался с первого дня войны. Вместе с Сережкой Тюлениным и другими друзьями-одноклассниками не один раз ходил в военкомат. Но ответ всегда был один и тот же; «Идите, ребята, доучиваться. Когда надо будет - позовем».
Время шло, но их не звали. Фашисты подкатывались к Донбассу. Сданы Мариуполь, Полтава, Павлоград... 10 октября бомбили Ворошиловград. Началась эвакуация населения и предприятий. В ноябре Виктор поехал в Ворошиловград к брату, работавшему там секретарем Октябрьского райкома партии. Михаил Иосифович встретил брата приветливо - не виделись они полгода. Расцеловались.
- Ух, ты, как вырос, братец! - радовался старший. - Настоящий солдат.
- А ты что думал - семнадцать стукнуло, - серьезно ответил Виктор, - И не шуткуй, пожалуйста. В последний раз прошу тебя, Миша, помоги на фронт попасть.
- Опять?
- Ну что тебе стоит? - горячился Виктор. - Позвони в горвоенкомат...
- О фронте разговор окончен. Подрасти надо, - сурово отрезал брат. - Поедешь в тыл. Поработаешь годик-другой на заводе, а потом призовут и в армию. Завтра отправляю с последним эшелоном свою семью. Езжай с ними.
Виктор промолчал. Брат ушел на работу. Через час в его кабинете раздался телефонный звонок. Звонил горвоенком Щедрин:
- Михаил Иосифович, тут у меня парень один сидит. Говорит, что твой брат, и просится на фронт. Утверждает, что ты не возражаешь. А я смотрю - не молод ли?
К вечеру Виктор явился домой. Хмуро поглядел на брата и  проворчал:
- Плетью обуха не перешибешь. Я вижу, у тебя тут кругом связи.
На следующий день брат облегченно вздохнул: Виктор уехал вместе с семьями шахтеров в Самарканд. В поезде Виктор услышал: фашисты разгромлены под Москвой. Несмотря на просьбы и слезы родственников, в Куйбышеве он сошел с поезда, чтобы вернуться в родной Донбасс, где также было приостановлено наступление немцев.
На этот раз встреча с братом была не из радостных. Но Виктор решил пока не досаждать ему просьбами о фронте и согласился пойти в школу, чтобы закончить десятый класс.
Летом 1942 года началось новое наступление немцев. Фашисты заняли Купянск, Валуйки, нависла угроза оккупации над Ворошиловградской областью. Брат Виктора был занят подготовкой подполья. Секретаря горкома И.М. Яковенко утвердили секретарем подпольного обкома партии и командиром партизанского отряда, М.И. Третьякевича - комиссаром отряда. Каждый день приходил он домой поздно, усталый и молчаливый. Однажды Виктор все-таки решился зайти к нему и   продолжить разговор о своей судьбе.
- Миша, я знаю - ты остаешься в городе.
Брат молча кивнул.
- Я тоже останусь с тобой.
- Рано.
- Но теперь-то мне восемнадцать!
- Ну что ж, иди в военкомат. Там набирают команду допризывников в военное училище. Могу позвонить...
- Училище это тыл, а в тыл я не поеду. Возьми меня в партизанский отряд.
Брат вспылил. Виктор не отступал: просил, умолял и даже плакал. И Михаил Иосифович сдался:
- У нас, в конце концов, есть командир отряда, и решать ему, кого брать и кого не брать. Иди к Ивану Михайловичу сам, но я за тебя просить не буду.
Наконец, Виктора приняли в отряд и зачислили в группу разведки. Разведчики выполняли самые различные задания: ходили в окрестные села за продуктами, следили за продвижением войск противника, устанавливали связь с соседними партизанскими отрядами, нападали на обозы и небольшие отряды фашистов, нарушали линии связи.
Лес, где базировался партизанский отряд, был небольшой и редкий. Партизан скоро заметили, и немцы стали стягивать к лесу карателей. Отряду пришел приказ перейти в Митякинские леса. Разбившись на группы, в ночь на 10 августа 1942 года партизаны покинули старую базу. Виктор попал в группу командира отряда. Брат ушел с другой группой. Встретиться им  же больше не пришлось никогда.
Группа Яковенко в темноте наткнулась на немцев. У хутора Пшеничного завязался неравный бой. Партизан окружили со всех сторон. Рядом с Виктором, стрелявшим из автомата на густые вспышки немецких выстрелов, грузно прилег командир отряда Иван Михайлович Яковенко.
- Слушай, Виктор, - заговорил он в перерывах между автоматными очередями. - Немедленно выбирайся отсюда... Это приказ... Пойдешь в город - адрес ты знаешь... Передашь срочный пакет....
Командир сунул в руки Виктору бумажный сверток. Виктор в последний раз нажал на спуск и держал, пока не кончился диск. Отбросив в сторону автомат, он метнулся в ночь.
На рассвете Виктор пришел в Ворошиловград. Адрес он в самом деле знал: как члену подпольного обкома комсомола ему было известно несколько явок. Виктор пришел на одну из них и вынул из сапога спрятанный ночью пакет. В руках оказался свернутый в несколько раз старый номер газеты «Правда». Виктор понял все и затрясся в немом рыдании. Никакого пакета не было. Командир понял, что из окружения отряду не выбраться, и решил спасти жизнь самому молодому бойцу. Позднее Виктор узнал: отряд был уничтожен весь, погиб и секретарь подпольного обкома И.М. Яковенко.
Через месяц, теплым сентябрьским вечером, в Краснодоне встретились два закадычных школьных друга: бывший старший пионервожатый Ваня Земнухов и бывший секретарь комсомольской организации школы Виктор Третьякевич. Встретились друзья не случайно. Виктор приехал в Краснодон по заданию подпольного обкома комсомола поднять городскую молодежь на организованное сопротивление фашизму.
А через два месяца юные подпольщики принимали партизанскую клятву. «Помню, - пишет Радик Юркин, - в шесть часов вечера мы собрались на квартире у Виктора. Нас было 12 человек. Олег вызывал по одному человеку и торжественно зачитывал:
«...Я клянусь мстить беспощадно за сожженные, разоренные города и села, за кровь наших людей, за мученическую смерть тридцати шахтеров-героев. И если для этой мести потребуется моя жизнь, я отдам ее не колеблясь ни минуты...
Кровь за кровь! Смерть за смерть!».
(Окончание следует)

В конце сентября 1942 года состоялось первое собрание, на котором Сережка Тюленин предложил для подпольной организации гордое название «Молодая гвардия»,  и где был избран ее боевой штаб и вожаки: комиссаром - Виктор Третьякевич, начальником штаба - Иван Земнухов, командиром разведки - Олег Кошевой. А вечером первого января 1943 года штаб «Молодой гвардии» заседал в последний раз. Олег Кошевой объявил об аресте Евгения Мошкова, Ивана Земнухова и Виктора Третьякевича (в романе - Евгения Стаховича). Было принято последнее решение: всем членам организации разобрать припрятанное оружие и скрыться у знакомых по окрестным хуторам.
Но скрыться удалось не многим. Смертельно перепуганный случайным арестом тройки молодогвардейцев, Геннадий Почепцов, спасая шкуру, добровольно принес в полицию список почти всех членов «Молодой гвардии».
Если судить о «Молодой гвардии» как о боевой единице миллионной армии народных мстителей, то ее материальные трофеи могут показаться малоосязаемыми. Несколько диверсий на шахтах, сожженные биржа труда и скирды хлеба, отбитый у гитлеровцев гурт скота, уничтоженная вражеская автоколонна, десяток пристреленных и повешенных полицаев - вот итог боевых действий юных патриотов.
Но не только автомат и граната были оружием молодогвардейцев. Алые флаги на башнях Краснодона, поднятые отважными комсомольцами в ночь под двадцать пятую годовщину Советской власти, вызвали в стане оккупантов такой переполох, какой не мог вызвать любой партизанский налет. Каждая листовка, написанная детским угловатым почерком, была грозней динамита. Она несла людям свет правды, вселяла в их сердца луч надежды и веры.
Это была война идей, которую враг проигрывал тем явственней, чем дальше продвигался в глубь страны. Фашисты чувствовали это поражение и сатанели в своем бессилии. Для борьбы с горсткой отважных патриотов не жалелись силы и средства. На помощь фашистскому прихвостню Соликовскому с его полупьяной сворой полицаев пришел отборный отряд карателей из жандармерии во главе с профессиональным палачом и садистом гауптвахтмейстером Зонсом. За «дерзкими мальчишками» охотились «крупный знаток России» военный комендант Краснодона майор СС Гендель и его грозный шеф полковник Ренатус. Чтобы сломить мужество уже арестованных патриотов, в Краснодон прибыл специальный отряд гестапо с полным набором «средств активного дознания».
Величие подвига молодогвардейцев открылось миру во всей полноте, когда по документам и показаниям свидетелей была восстановлена жуткая картина пыток в застенках гестапо. Лицом к лицу встали две силы: звериная злоба и святая ненависть. Обессиленные физически, комсомольцы крепли духом от допроса к допросу, спокойным презрением вызывали бешенство и страх у своих истязателей.
Известный французский писатель-моралист Ларошфуко в свое время изрек: «Высшая доблесть состоит в том, чтобы совершить в одиночестве то, на что люди обычно отваживаются лишь в присутствии многих свидетелей».
Молодогвардейцев истязали поодиночке, пытались провоцировать, заявляя одному, что его выдал другой. Но герои держались стойко.
Олег Кошевой на первых же допросах отказался отвечать на вопросы и не проронил ни слова, когда ему выкалывали глаза и выжигали на теле номер его комсомольского билета. Сережка Тюленин усмехался в лицо палачам. Эта страшная усмешка не сошла с его губ, когда в пальцы вонзались «цыганские» иглы, когда раскаленный шомпол пронзал ладонь и рану на плече. От Ули Громовой фашисты услышали только единственную фразу; «Я не буду отвечать на ваши вопросы, потому что не признаю за вами право судить меня!».
Откуда у этих девчат и мальчишек брались силы для титанического единоборства? Ведь многим из них в ту пору не было и семнадцати. Возраст, который обычно называют переходным...
В записной книжке Ули Громовой, заполненной афоризмами классиков, есть любопытные слова Н.Г. Помяловского: «В жизни человека бывает период времени, от которого зависит моральная судьба его, когда совершается перелом в его нравственном развитии. Говорят, этот период наступает только в юности; это неправда; для многих он наступает в розовом детстве».
Знакомство с воспоминаниями родных и близких о детских годах молодогвардейцев еще раз подтверждает мудрую истину писателя: нравственное развитие человека не определяется толчками и переломами буйной юности, а начинается с самого раннего детства. Убедительный пример тому - биография подвига комиссара Славина.
«Виктора я хорошо помню еще с младших классов, - вспоминает К.А. Щербакова, преподавательница русского языка и литературы школы, где училось большинство молодогвардейцев. - Он никогда не стремился выделиться из среды товарищей, но по трудолюбию и способностям всегда был лучшим в классе. Дисциплинированный и общительный, он пользовался расположением ребят и учителей. Сколько помню, Виктор постоянно был загружен общественной работой. В старших классах он был бессменным руководителем, музыкального кружка и редактором стенной газеты. Два последних года возглавлял комсомольскую организацию школы. Как-то мне пришлось быть на комсомольском собрании всех школ Краснодона. Выступал там и наш Виктор. Я с нескрываемой гордостью слушала высокие умные слова своего воспитанника, призывавшего ребят учиться по Ленину».
«Для своих шестнадцати лет Виктор был удивительно серьезным юношей, - пишет в своих воспоминаниях преподавательница украинского языка А.А. Тушкевич. - Он ни одного дня не пропускал, чтобы не прочитать газету. Выдерживал споры со взрослыми даже на такие темы, как атеистические и семейно-бытовые. Знания он черпал в книгах, которые читал запоем.
В шестом классе Виктор познакомился с подвигом Павки Корчагина и, помню, не давал всем нам покоя своим восторгом и расспросами о жизни Николая Островского. Девятиклассником он начал читать произведения Маркса и Ленина».
Так шли Виктор Третьякевич и его товарищи к бессмертному подвигу. Грозная буря налетела на орлиное гнездо внезапно, но орлята вылетели в грозу, гордо расправив сильные крылья.

Я так решил и это я исполню!
Всю жизнь отдам за Родину свою,
За наш народ, за нашу дорогую,
Прекрасную советскую страну!

Эти неумелые, но страстные и искренние поэтические строчки принадлежат Олегу Кошевому, которые он написал в первые дни оккупации Краснодона.
А вот отрывок из такой же мужественной и пылкой прозы: «Вы рассчитываете на то, что ваши средневековые орудия пыток произведут устрашающее действие? Напрасно! Мне не надо минуты на раздумывание. Я скажу вам все. Да, это мы убивали фашистов, уничтожали вашу технику. Мы старались делать все, чтобы прогнать вас с нашей земли. Как патриоты своей Родины, мы боролись за ее честь и свободу. За Родину я готов умереть». Эти слова бросил в лицо палачам Виктор Третьякевич во время зверских пыток.
На долю комиссара Славина выпали самые жестокие муки. Почепцов записал его в своем черном списке первый и на допросе выдал, что Виктор был комиссаром «Молодой гвардии». Комиссара пытали с особым пристрастием. Допрашивал его обычно сам начальник жандармерии Зонс, а рядом с плетью наготове всегда стоял его верный пес Соликовский. Свидетелем этих допросов был ближайший помощник шефа полиции Подтынный. И он, попав в руки правосудия, не скрыл на следствии, как мужественно переносил пытки комиссар.
Но Виктор вынес все муки. Не потерял он самообладания и перед смертью. Казнили его в первой группе вместе со старшими товарищами по подполью Лютиковым и Бараковым и друзьями по боевому отряду Улей Громовой, Володей Осьмухиным... Расстреливал героев все тот же гауптвахтмейстер Зонс. Когда Виктора подвели к шурфу шахты, он неожиданно рванулся и ринулся грудью на своего ненавистного палача. От толчка Зонс чуть было не свалился в шурф. Перепуганные жандармы не успели даже выстрелить и бросили Виктора в шахту живым...

Так погиб юный комиссар Славин. Он гордо жил и гордо умер. И даже мертвый он был страшен фашистам. Заметав свои гнусные следы, они решили сделать все, чтобы большевики не узнали всей правды о своем мужественном сыне. Подло оклеветанный, Виктор Третьякевич оставался безымянным до весны 1959 года, когда чекистами был изобличен еще один изменник и палач - заместитель начальника полиции Краснодона Подтынный.
По материалам следствия и по архивным документам специальная комиссия установила полную непричастность Виктора Третьякевича к провалу подпольной организации. Его имя заняло достойное место в списках героев «Молодой гвардии». Указом Президиума Верховного Совета СССР Виктор Иосифович Третьякевич в декабре 1960 года посмертно награжден орденом Отечественной войны 1-й степени. Его именем названы улица в Краснодоне, одна из донбасских шахт и пионерская дружина школы, где учился герой.
«Луганск, 6-я линия, 3». Этот адрес известен сейчас во многих городах и селах страны. Здесь живут мать и старший брат Виктора, сюда приходят сотни писем от девчат и мальчишек нового поколения, родившегося под мирным солнцем Победы. Они хотят знать, каким он был, комиссар Славин.
(Этот очерк написан на основе воспоминаний, которые любезно предоставил редакции ныне живущий Е Луганске Михаил Иосифович Третьякевич - брат мужественного комиссара Славина. Использованы в очерке воспоминания родственников других молодогвардейцев и документы судебного процесса над Подтынным).

На снимке: Василий Левашов с братьями Виктора Третьякевича (Левашов - единственный из членов штаба «Молодой гвардии», оставшийся в живых. Сейчас Левашов - преподаватель Высшего военно-морского училища в Ленинграде).

________________________________________________________________________________
Сайт Алёны Дружининой, 2005-2012