Стр. 3. - Подполье непокорён. города

Песни

О Зое Павловне Смирновой можно прочитать в статье Ядвиги Юферовой "Сирень для крепости" - "Союз. Беларусь-Россия" № 213 от 5 мая 2005 г. (Всю статью читайте здесь).

Связная Зоя

Война в Брест, который до этого два неполных года пожил при советской власти, пришла без пяти минут в четыре утра 22 июня. Практически никто не смог эвакуироваться. Жены многих защитников Брестской крепости ушли в подполье.
Горьковчане Смирновы - из тех 8 тысяч "восточных" специалистов, которые приехали сюда жить и работать после воссоединения с Западной Беларусью. Имена и честь не только защитникам крепости, но и многим подпольщикам вернул писатель Смирнов. В его книге "Брестская крепость" есть глава, основанная на воспоминаниях однофамилицы, - Смирновой Татьяны Николаевны, секретаря Брестского подпольного горкома партии. После выхода книги в 1964 году им стали писать пионеры со всего Советского Союза. Некоторые выросли, завели свои семьи, а все продолжали писать. У мамы и дочери Смирновых было чуть ли не 300 адресатов. Интересное было время. Все хотели знать о подвиге. Кто сегодня хочет знать о чужих подвигах? Самое интересное, что хотят!
И как двадцать лет назад, уже вместо мамы, Зоя Павловна Смирнова ходит по школам: "Позвонил третий класс. Пригласили. Расскажите, что было на войне".
Она недавно позвонила и приехала к нам в редакцию. Я приготовилась слушать. У подранков войны особая память. Хорошо помню, как писательница Светлана Алексиевич после документальной повести "У войны не женское лицо" торопилась записывать воспоминания последних свидетелей Великой Отечественной войны - детей: за ними больше нет никого. Светлана не раз возвращалась к одному и тому же эпизоду: мальчик, чей детский дом был из Беларуси эвакуирован на Волгу, рассказал, как репродуктор, подвешенный высоко на голой стене, объявил, что Минск освободили от фашистов. И они тогда становились на плечи друг друга, чтобы поцеловать приемник...
Зоина война во многом связана с куклой Светланой, которой всякий раз прикрывала корзинку. Она ходила по домам, куда отправляла ее мама, несла лекарства и продукты и даже однажды пистолет. Ходила по приютам, наряженная под панскую девочку, чтобы найти детей Гориных. Родителей их немцы расстреляли, и подпольщики планировали Гену и Валерика выкупить. Не получилось. Всю жизнь они с мамой несли эту боль. Когда страшно было? Конспирация требовала частой смены квартиры и фамилии. И более всего Зоя боялась, когда ее остановит патруль, назвать настоящую фамилию Смирнова... "9 мая 1945 года я бегала по улицам, и мне ничего не было страшно. Столько людей обнимаются, обнимаются, обнимаются. Я столько никогда не видела вместе счастливых людей".
Зоя Павловна Смирнова положила передо мной груду писем: президенту Путину и губернатору Громову, московскому вице-мэру Швецовой и директору музея Губаренко. А еще книгу "Подполье непокоренного города", которую она издала в прошлом году за свои пенсионные деньги в типографии города Уреня Нижегородской области, где Татьяна Смирнова до войны работала в райгазете ответственным секретарем. Она подготовила к печати мамины воспоминания и продолжила своими. Она убеждена, что напечатанные слова воюют за правду. "Я видела слезы мамы после войны, никто их не хотел признавать. Они услышали выступление Смирнова по радио и написали ему. Потом прошел еще не один десяток лет. В 1989 году не стало мамы. Только в 2003 году был поименно утвержден список Брестского подполья... Я ради памяти мамы писала. И теперь книгу раздаю. И мне от этого хорошо".
250 экземпляров она в прошлом году отвезла в Брест на 60-летие освобождения города. И приехала оттуда совершенно потрясенная:
- Там такой подъем был во время праздника. Я не могла сказать спасибо от всей России, только от себя. Там же большинство русских захоронено. А сколько стоит содержать эти обелиски! Раз они так берегут память, значит, надо поддержать их хоть словом. Это меня заставило сесть за книгу "Память" и выбрать из нее фамилии россиян. По крупицам, по имени одному. Где лечился. Где похоронен, где перезахоронен. Я выбрала всю Москву. Всю Московскую область. Потом Нижний Новгород. Потом хочу Алтайский край, потому что у мамы была большая переписка с Алтайским краем. Около двух с половиной тысяч русских я выбрала.

___________________________________________________________________________ ______

 

ЗАЧЕМ УХОДЯТ ВЕТЕРАНЫ…

Зачем уходят ветераны туда, откуда нет возврата?..
Зачем так больно ноют раны у поседевшего солдата?
Зачем девчонка-малолетка ( уж нынче ей восьмой десяток!)
Войну все помнит? И нередко от горьких слез ей мед не сладок.

Не потому ль, что это было не с ним, не с ней, а со страною?
Боятся, чтоб не позабыла Россия каждого героя,
Чтоб те, кто в споре о потерях их подвиг мажет черной краской,
Не забывали, что на зверя мальчишки шли, прикрывшись…каской;

Что рвались на войну девчонки не умирать - им жить хотелось!
Любить и вырастить ребенка, чтоб на душе от счастья пелось!
Что бились насмерть ради жизни и через ад пришли к ПОБЕДЕ!
Вела их к ней любовь к Отчизне, которую нельзя измерить.

Уж многих нет…
А тех, кто выжил, средь нас все меньше остается…
Так пусть их слово -
Память сердца - как боль и гордость отзовется.

Зачем уходят ветераны туда, откуда нет возврата...

_________________________________________

 

СИЛЬНЕЙ ОГНЯ

Остановись у Вечного огня,
вглядись в красно-оранжевое пламя...
И вдруг кроваво-чёрная война
как будто бы пройдёт перед глазами...
Молчат руины - памятник войны,
они её участниками были...
О, сколько б мы ещё узнать могли,
если б руины вдруг заговорили!
Они видали смерть, впитали кровь,
от них к Победе первый шаг был начат!
Они хранят всю боль прощальных слов,
они стеклянными слезами плачут...
Их камни помнят тот жестокий бой,
где сущим адом стали казематы:
В них плавился кирпич под злым огнём,
и лишь сильней огня были солдаты!

___________________________________________________________________________

___________________________________________________________________________