Большое спасибо Владимиру Щербанову, предоставившему эти бесценные
материалы для сайта.______________________________________________________________________
_______________________________________________________________________
А. Абдулгамидов,
комиссар экспедиций «Аджимушкай».
"По следам подземного гарнизона (Аджимушкайские записки)"
В истории Великой Отечественной войны оборона Аджимушкайских каменоломен занимает
особое место. Пять с половиной месяцев продолжалась героическая борьба подземного
гарнизона. Ни голод, ни газы не сломили стойкости советских воинов. «Умираем, но не
сдаемся!» передавали они из мрака бесконечной ночи. Погибли, ко не сдались. Ушли в
бессмертие. Но, сожалению, и через сорок с лишним лет после тех событий мы не знаем
имен тысяч защитников подземного гарнизона, подробности этой беспримерной эпопеи. Вот
почему ежегодно группы энтузиастов поисковиков, молодых рабочих, студентов уходят
катакомб ищут реликвии, свидетельства бессмертного подвиг старших поколений.
...Сквозь узкую щель выхода из каменоломен вижу укутанный в светло-зеленый саван
туманной дымки горы Митридат разрушенный Аджимушкай. Рассветает...
В последний раз вглядываюсь воспаленными от бессонницы и ядовитых газов глазами, а
закопченные лица товарищей. Молча прощаемся...
Пора. Сжимаю крепче автомат.
- За Родину! Вперед!
Яростное «ура» последних защитников подземной крепости тонет в грохоте выстрелов и
взрывов.
Вижу, падает один вражеский автоматчик, другой. Еще очередь... Еще...
Нестерпимая боль прожгла грудь. «Пряно в сердце», успеваю только, подумать и земля
уходит из-под ног.
- Вставай, комиссар...
Как будто что-то во мне, перевернулось. Сердце бьется гулко, кажется сейчас вся
экспедиция проснется от этого колокольного звона. Сорок второй год медленно и тяжело
отпускает меня. Надо мною стоит Георгий наш «будильник».
- Время, повторяет он.
Я тихо поднимаюсь, и осторожно ступая среди спящих моих товарищей, выхожу на «кухню».
Начинается мое дежурство по подземному лагерю.
Строки из дневника:
«Третий день как мы студенты Ростовского государственного университета и молодые
рабочие из Новошахтинска ушли на десять дней - под землю в Аджимушкайские
каменоломни. Задача экспедиции продолжение поиска документов и реликвий подземного
гарнизона.
Теперь небо, вернее, лоскуток кеба, видим сквозь воронки от бомб. Над головой десять -
шестнадцать метров камня, сухого песчаника. Температура + 5 градусов, ни тебе осадков, ни
ветров-ураганов.
«Комната» экспедиции в тупике, в стороне от осеннего штрека. На «столе» (плоский камень)
горит летучая мышь, рисуя на стенах огромные причудливые тени. В углу потрескивает
свеча...
Первый день устройство лагеря. Предприняли защитные меры от вероятного нападения
крыс.
Затем приступили к работе. Район поиска запасной выход. Есть и первые находки
пятиконечная красноармейская звездочка с кровью алеющими остатками эмали. Бережно
передавали из рук в руки немое свидетельство того времени.
Третий день поиска оказался на редкость удачным. Почти десятичасовая работа дала очень
интересные находки. Валера Лесков и Валера Сипетин «забурились» в один из завалов на
глубину почти два метра. Телефонная трубка, листки различных инструкций, четырехгранный
штык и настоящая печать. Герб СССР я надпись по кругу «Главное артиллерийское упр. Зав.
фронта». Это, конечно, удачно, но главное событие этого дня было впереди. Володя
Щербаков и Надя обнаружили под одной из стен останки трех бойцов. Они похоронены друг
подле друга на плащ-палатке… Уже, не первый раз стою у края таких братских могил и не
могу привыкнуть к смерти. К бесследному исчезновению людей из жизни.
В глубоком молчании стоим над останками. Снова пропавшие без вести: ни документов, ни
имени. Хочется от досады и бессилия плакать…»
Совсем недавно все это для меня было историей, историей героической, но запечатленной в
книгах, узнанной из рассказов друзей. Далекое прошлое. Знал, что в аджимушкае насмерть
стояли и дагестанцы-пограничники красноармейцы. Уже не первый год, студент факультета
журналистики Владимир Щербанов собирал экспедицию, и в летние и, в зимние каникулы
ребята уходили под «скалу». На свои средства в неблизкий путь - Керчь, Аджимушкай. Там -
постоянно низкая температура, повышенная влажность, физически тяжелая работа, опасная
кровля штреков, взрывоопасные предметы... Ребята возвращались, оттуда какие-то
серьезные, словно что-то открыли в себе. Я с завистью смотрел на них и все не решался
поговорить с руководителем экспедиции. Знал, что членов экспедиции подбирают
основательно, существует даже что-то вроде неписаного морального кодекса участника
поиска.
Вот, наконец, подошел Володя.
- Поехали, комиссар...
Глаза еще не привыкли к темноте, и луч света кажется бледным и незрячим. Каской то и дело
тыкаюсь в кровлю.
Впереди Сергей Михайлович Щербак и Володя Щербанов (по-свойски мы называем его
начальником). Они время от времени обстукивают буртовкой «потолок» подземелья. Звук
чистый. Продолжаем движение. Широкая галерея сворачивает налево, потом опускается
вниз. Еще одни поворот и луч фонаря протыкают черноту, высвечивая закопченные от
костров светильников стены. На пути один завал, другой. Дальше буквально проползаем на
животе под нависшей кровлей. Снова поворот. Мы уходим все дальше и дальше, в
малоисследованные районы. На километры протянулись бесконечные лабиринты подземных
коридоров с сотнями ходов, с узкими галереями и уму непостижимо, как Сергей Михайлович
ориентируется в этом хаосе путей и перепутий. Наверное, сказывается большой опыт.
С. М. Щербак заведующий Аджимушкайским филиалом Керченского
историко-археологического, музея. Более 20 лет жизни - участник войны полковник запаса
Щербак посвятил изучению истории Аджимушкая. Восстановил многие
неизвестные-страницы этой героической эпопеи. Неутомимый энтузиаст, словно не знает
усталости. Бесчисленные переписки, работа в архивах, научное руководство поисковыми
экспедициями...
...Работаем по двое-трое. Вначале дружно переворачиваем большие камнеплиты, затем
лопатами убираем тырсу-труху, остающуюся после резки камня.
Вот и первая находка граната. Лопату в сторону.
Глаза внимательно следят за освещенным пятачком, а руки осторожно перебирают тырсу,
камни. Нарукавная нашивка политрука, патроны, гильзы…
- Начальник! - это Валера Лесков. Он протягивает на ладони черный пенальчик Солдатский
медальон. Володя Щербанов словно не верит своим глазам. Его волнение передается всем.
Но пенальчик пустой: верхняя часть крышки будто срезана разбита.
А возле прохода под карнизами лежит человек. Человек из сорок второго года Время
сделало все, чтобы до нас не дошло ни имя, ни фамилия. Еще один солдат Великой воины
«о дальнейшей судьбе, которого сведений не поступило». Так война входит в нашу жизнь.
В тишине отчетливо слышу всхлип: кто-то из девчонок плачет.
Наверх мы выходим медленно. Затихшие вздрагивающие. То ли от холода, то ли от того, что
там увидели...
Уже который день в дневнике руководителя экспедиции появляется запись: «находок почти
нет».
Запалы дают нам богатый улов взрывоопасных предметов: гранаты, снаряды, мины... Это
стихия начальника и Паши Семиноженко. Соблюдая все меры безопасности, работают они с
этими «подарками».
…Я чуть приотстал, ребята где-то впереди растворились в царстве вечного мрака. Тушу
фонарь. Наступила кромешная тьма и тишина. Тишина особая давящая, накатывающая,
острая, как нож. Она изредка нарушается капелью. Дзинь, дзинь...
В свете фонаря на ржавой проволоке, прикрученной к вбитому в кроплю гвоздю, вспыхнула
капля. Чистая, прозрачная капля влаги. Вода... О ней бредили раненые, ее по крохам
высасывали из каменных стен «сосуны» особый отряд заготовителей воды. Вместе с влагой
в их горло попадали мелкие частицы камня. «Сосуны» заболевали и умирали. За полкружки
воды для раненых.
На ржавой проволоке набухает кирпич. Я осторожно слизнул ее губами. Она как слеза,
соленая.
... Сегодня уходим в ночной поиск. «День» и «ночь» здесь понятия относительные. В
сущности, в комнатах одна сплошная ночь.
Разделившись на маленькие группы, работаем в районе Политотдела. Рядом с нами
свидетели событий сорок второго года: Константин Николаевич Дубравин и Николаи
Федорович Татарников. Наши аджимушкайцы. В меру сил они стараются нам помочь.
Работаем второй час. Нашли четырехгранный штык, кобуру от нагана, гранату. Вижу, как
сосредоточенно просеивают грунт Володя Рогальский. Паша Семиноженко, Дима Шербанов.
И вдруг...
Он, - дрогнувшим голосом говорит Валера Лесков, - самый везучий из нас.
Настоящий. Целый. Невредимый. «Смертник» медальон.
Позже, наверху, в музее, мы дрожащими руками развернули полуистлевшую записку и с
волнением прочли: «Мели... Али Мефарович... 1908 года рождения... Аз. ССР. г. Баку… р-он
Уджары... г/сопет Уджарский... ст. Уджары... Отец: Расулов Исмаил Магомедович...» Кто он?
О чем мечтал? Чем жил? Живы ли родные и близкие?
Вопросы ждут - ответа.
.. Со дна глубокой воронки вижу: наверху глубокая ночь, ночь, полная звезд. Вдалеке на
горе Митридат горит вечный огонь.
Строки из дневника:
«Вторую ночь не могу спать спокойно. Перед глазами останки трех красноармейцев. Какими
они были? Похожи ли мы на них? И ребятам, видно, не легче.
Когда думаешь о тех девятнадцати - двадцатилетних, кажется, они намного старше нас, даже
тех, кому уже за двадцать пять. Лучше нас. Потому что он» солдаты, до конца верные
присяге, выстоявшие я в нечеловеческих условиях! Они защитники Родины.
Своей маленькой работой мы хоть немножко стараемся искупить чину перед ними. За то, что
мы живем, дышим, радуемся. За то, что мы есть.
Война, как сказал один из участников экспедиции, каждого касается. И мы лезем под
«скалу» не только чтобы вести поиск реликвий и документов, мы идем по следам подвига,
ведем поиск чего-то важного в самом себе...»
Постепенно втянулись в подземную жизнь.
После завтрака наша «медицина» Надежда внимательно осматривает всех. раздает
таблетки. Высокая влажность сказывается: почт у всех насморк, а у Жоры поднялась
температура. Решили оставить его в «комнате» под присмотром Нади.
А сами ходим «на работу», освещая дорогу факелами (экономим энергию шахтерских
фонарей).
… Вечером в темных галереях звучат простуженные голоса, выводящие старые фронтовые
песни.
Перед отбоем включаю радиоприемник. Ц мои комиссарские обязанности входит и связь с
Большой землей. Слушаем последние известия.
Строки из дневника:
«Часто к нам наведываются наши маленькие разведчики Ваня и Владик, местные
мальчишки. Словно говорят о другом мире: «у нас снег», «наверху моросит», «жуткая
слякоть, холодно». А у нас тепло, плюс 7, сухо.
Сегодня проводил очередной политобзор по страницам (фрагментам) газеты «Вперед, за
Родину!». Словно сама история заговорила. Скупые строки о Тегеранской встрече... Сводка
Совинформбюро от 8 декабря 1943 года об освобождении города Кременчуга, наших сел и
деревень...
Работали недалеко от Бутовского выхода и видели белые сугробы. Снег. Зима в самом
разгаре. А у нас температура плюс 4… Находки: проржавевшие каски, полуистлевший
солдатский башмак, искалеченная - детская игрушка... Ночью опять снился военный сон. Мы
последние защитники катакомб, ведем неравный бой, но никто не дрогнул. Стояли насмерть
как те из сорок второго...».
Из дневника руководителя экспедиции: «Последний день подземной вахты. 11 часов 30
минут. Яркий дневной свет ударил в глаза. После двухсот сорока часов подземных
выработок необъятный поток света и морозного воздуха: даже немножко покачивает.
Останавливаюсь возле обрушенного выхода, чтобы немного привыкнуть к солнечному миру.
И хотя над Керчью сегодня пасмурно небо то и дело сыплет мелким снежком, солнце
чувствуется даже сквозь серые облака.
Хватаясь за острые края известняка и стебли сухой травы, осторожно выбираюсь по
обледеневшему склону в огромную воронку. Сзади слышу громкое дыхание ребят. Но они
не спешат подниматься на поверхность, стоят в темноте, смотрят на снег, щурятся и молчат.
Сбрасываю объемистый рюкзак к ногам и спешно готовлю фотоаппараты надо сделать
снимок, снимок выхода из глубин катакомб участников зимней десятидневной экспедиции
«Аджимушкай».
Глаза слезятся. Долго не могу навести на резкость, отвык от такого света...».
Мы идем мимо шиповника с алыми брызгами. Усталые, закопченные Будущий юрист, всегда
сосредоточенный и внимательный Паша Семиноженко, горячий, но надежный в любом деле
студент факультета журналистики Жора Чекалов, его коллега балагур и весельчак Володя
Сипетин воспитательница детского сада, наша сестра милосердия Надежда Щербанова,
неунывающая «боевая, подруга» верный товарищ филолог Груня Абрамова. За ними, с
тяжелой поклажей, идет рассудительный человек, истинный рабочий Дима Щербанов. Валера
Лесков, водитель местного автообъединения, работоспособности и энтузиазму которого мы
всегда поражались, опять недоволен сколько еще неизведанных осталось мест.
Володя Щербанов чуть в стороне, прищуриваясь от дневного света, снимает и понимает. Мы
идем, покачиваясь, словно матросы, попавшие на берег после трудного рейса.
Аджимушкай... Наша, боль, наша память. Еще не, раз мы вернемся сюда. Никто не забыт и
ничто не забыто.
г.Махачкала
_______________________________________________________________________
Симонов В. В.
Зав.музеем истории обороны
Аджимушкайских каменоломен
Керченского государственного
историко-культурного заповедника
"Солдаты живы, пока о них помнят".
Все дальше уходят от нас события Великой Отечественной, и все меньше способны понять и
разделить мы чувства людей, переживших ее. Да, и как можно измерить горе тех, кто
получил небольшой листок бумаги с рвущими душу и жизнь словами “ Ваш... верный
воинскому долгу и присяге, пал смертью храбрых ...” И как измерить радость тех, чьи
близкие остались живы? А с чем сравнить надежду на возвращение ( да и была ли эта
надежда )отцов, братьев мужей на долгие годы, или навсегда, внесенных недрогнувшей
рукой в разряд “пропавших без вести“?
Наверное, недаром Аджимушкай для многих керчан стал своеобразным символом войны,
соединившим в себе весь ее ужас и трагедию. Ведь, даже спустя полвека после Великой
Победы из каждых десяти его защитников известен только один...
Во время одной из командировок в Симферополь, работая с документами партархива, я
натолкнулся на несколько пожелтевших листов бумаги с бросившимися в глаза словами
“Аджимушкайские каменоломни“.
Это было донесение старшего политрука П.В.Горелова, датированное 20 декабря 1942 года.
Фамилия Горелова среди участников обороны каменоломен была известна давно, но с
воспоминаниями, написанными спустя несколько месяцев, а не десятки лет после событий,
мне, как и большинству исследователей, встречаться не приходилось.
Из донесения старшего политрука П.В.Горелова:”... мы, т.е. командир батареи ст.лейтенант
Д.П.Козырь, зам.командира батареи - ст.лейтенант А.В.Радковский и ездовой Беляк, зная о
том, что нет приказа о переправе, 15.05.42г. ушли в каменоломни Аджимушкайские, где был
организован полк, т.е. три батальона. Я был назначен комиссаром 2-го батальона, а
комиссаром полка был батальонный комиссар Сименов (так в документе - В.С.).
Из 72-й Кав.дивизии в моем батальоне был начальник штаба - капитан т.Балест из
Краснодара. Его помощник - лейтенант т.Дударев. Батальоном командовал ст.лейтенант
орденоносец Александров ... присланный ... в группе из двенадцати командиров в
каменоломни по заданию Козлова. Судьба всех перечисленных мне неизвестна.”
К самому П.В.Горелову судьба оказалась благосклонна. В начале июня командование
приняло решение: попытаться с боями пробиться к партизанам в Крымские леса, и в ночь с
6-го на 7-е июня большая группа бойцов и командиров ( по некоторым данным, до 200
человек) вышла из каменоломен (очевидно, речь в донесении Горелова идет об одной из
групп военнослужащих, сражавшихся в Малых каменоломнях, но не вошедших в гарнизон,
которым командовал М.Г.Поважный - В.С.).
В числе немногих, сумевших прорваться через вражеское кольцо у Аджимушкая, был и
Горелов. Группа из шести человек - Горелов, Козырь, Радковский, Беляк и два бойца из
Алтайского края - дошла уже до Владиславовки, когда была замечена местными жителями -
татарами и выдана немцам. И снова Керчь - лагерь военнопленных. Затем еще один лагерь -
в совхозе “ Тамак “, откуда Горелову удалось бежать в начале октября, а через две недели
он все же добрался в один из партизанских отрядов 2-го района. Через несколько дней ранен
в бою и эвакуирован на Большую землю, где и написал донесение.
Находку любого нового документа, особенно по истории Аджимушкая, где так мало
документальных источников, можно считать удачей. Донесение старшего политрука
П.В.Горелова было интересно и еще по двум причинам. Во-первых, на настоящий момент
оно явилось единственным достоверным свидетельством того, что хоть одному человеку из
каменоломен удалось добраться до Крымских лесов, а ведь до этого все подобные попытки,
предпринятые отдельными аджимушкайцами и группами, считались неудачными. Во-вторых,
многие фамилии, упоминаемые Гореловым, были неизвестны исследователям.
Не особенно надеясь на успех (ведь полные имена и отчества были неизвестны ) мы сделали
запрос в Центральный архив Министерства обороны на Радковского и Козыря, и, на
удивление, ответ из Подольска не заставил себя ждать.
Из справки ЦАМО:”... зам. командира батареи 979 легкоартиллерийского полка ст.лейтенант
Радковский Аркадий Васильевич, 1917 г. рождения, урож. с. Вовченок, Казатинского р-на
Винницкой обл.,пропал без вести в мае 42г., исключен из списков офицерского состава
приказом ГУФ № 01377 от 31.12.42г.
Статью 145 приказа № 01377 ГУФ отменить, приказ ГУК НКО № 0647 от 30.03.45г. - жив, был
в плену.
В 1946г. уволен в запас.”
Прошло больше года, были написаны десятки запросов, когда письмо из Казатинского
городского военкомата сообщило, что А.В.Радковский жив и проживает в г.Казатине, и еще
несколько недель - прежде чем откликнулся сам Аркадий Васильевич.
С первого дня войны он воевал на Западном фронте, затем - курсы политсостава и вновь на
передовую - под Москвой, в феврале 1942 года направлен на Крымский фронт. Май 1942 - го
- Керчь, Аджимушкай. Радковскому не повезло, как Горелову, и плен оказался намного
дольше- он был освобожден нашими войсками в Венгрии лишь в конце 1944 года, а уже в
январе 1945-года в составе 3-го штурмового батальона 103-й гвардейской Николаевской
стрелковой дивизии принимал участие в штурме Будапешта, в боях, о небывалой жестокости
которых говорили даже ветераны, прошедшие всю войну. Но ему повезло в главном - он
остался жив.
Не самый легкий путь достался Аркадию Васильевичу, хотя на войне и не было легких дорог
и многое забылось за прожитые годы. Но даже 50 лет спустя перед его глазами серые камни
Аджимушкая, мрак и сырость лабиринтов, мучительная жажда и глухие стоны раненых в
подземных госпиталях, яростные боевые вылазки по ночам и ужасы газовых атак, и люди...
Те, кто пал, сраженный пулей в первых боях, и те, кто оказались трусами и вышли с
поднятыми руками, те кто теряя силы и надежду до конца сохранили верность воинскому
долгу и присяге и те, кто даже попав в плен ничем не запятнали свою честь, искупив
несуществующую “ вину перед Родиной “ кровью.
Удивительно похожей оказалась и судьба командира батареи 979 ЛАП старшего лейтенанта
Козыря Дмитрия Прокофьевича - Крымфронт, Аджимушкай, плен, и исключение из списков
офицерского состава, как пропавшего без вести в мае 1942 г., тем же приказом, и извещение
семье, и долгие годы в немецких концлагерях, и возвращение домой, когда родные уже
устали ждать и перестали надеяться... Вот, только письмо наше пришло слишком поздно -
Дмитрий Прокофьевич умер в 1975 году и из его родных в живых тоже никого не оказалось...
Два новых имени, две карточки в картотеке музея, а за ними - долгий поиск, чьи то судьбы и
люди, многим из которых сказать “ спасибо “ мы уже никогда не сумеем. Когда-то война их
всех поделила на живых и на мертвых. И хоть давно отгремели ее последние залпы, те, кому
повезло, вспоминают своих павших товарищей, как живых. А, может, они и правы - Солдат
всегда остается Солдатом, и он жив до тех пор, пока о нем кто-то помнит...
________________________________________________________________________
В. Симонов,
зав. Музеем история и обороны
Аджимушкайских каменоломен.
г. Керчь.
"Экспедиция Аджимушкай".
Сейчас трудно говорить или писать о войне. Когда подавляющее большинство сограждан
думает только о том, как прожить завтрашний день, а эфир и страницы прессы заполнены
потоками обещаний, которые никогда не будут выполнены. Когда общество раскололось на
тех, кто стоит на пороге отчаяния, уже не надеясь ни на какую власть, и самих власть
имущих, откровенно и цинично попирающих все законы нравственности и морали в
беспощадной борьбе друг с другом. Сейчас любое упоминание о трагедии не нынешней, а
более чем полувековой давности может вызвать лишь непонимание и раздражение.
Временами и сам начинаешь сомневаться, а нужно ли заставлять кого-то вспоминать о
людях, свято веривших в понятия Долг, Совесть, Присяга, Родина и отдавших свои жизни за
эту Родину в самой беспощадной в истории человечества войне. Но в глубине души все-таки
веришь, что вот придет лето, в который раз накинешь на плечи потертую камуфляжную куртку
и отправишься в очередной поиск. И твердо знаешь, что будешь не один, а на выжженной
земле Аджимушкая, как и двадцать лет назад, соберутся ребята, Несущие в своих сердцах
память о войне и благодарность павшим. И все сомнения сразу уйдут.
Наверное, военно-поисковую экспедицию «Аджимушкай» можно считать такой же
достопримечательностью Керчи, как и сами Аджимушкайские каменоломни. Возникшая
когда-то на волне ура-патриотического (а может, действительно патриотического)
комсомольского движения, она за прошедшие 26 лет стала явлением, найти для которого
точные определения и место в современной жизни совсем непросто. Возможно, это
реальное, почти материально ощутимое, единение времен и поколений. Возможно,
непостижимый для нас энергетический островок высшей справедливости. А может быть, все
гораздо проще, и Аджимушкай это место, где год за годом собираются люди с обостренным
чувством правды и ответственности, отдавая последние почести и долги воинам, с которыми
война обошлась наиболее жестоко, отобрав не только жизни, но и имена.
Жаль, что знают и помнят об этом немногие. Раньше экспедиционные отчеты публиковались
на страницах городской газеты каждый год. Последнее время и интерес к этим проблемам
вроде не тот, да и писать особенно не о чем кого волнуют трудности полевого быта и работа
кучки энтузиастов; блестящих находок, как на рубеже 80-х 90-х годов, не было, а процесс
накопления и обобщения материалов заметен и интересен разве что специалистам.
И тем не менее:
- в 1995 году экспедицией найдены 64 документа, установлены 32 новых фамилии
защитников Отечества, подняты останки 44 аджимушкайцев, обезврежено более 30
взрывоопасных предметов и 1000 стрелковых патронов;
- в 1996 году 73 документа, 8 фамилий, останки 19 аджимушкайцев, около 60
взрывоопасных предметов и более 1200 патронов;
- в 1997 году - 62 документа, 20 фамилий, останки 5 аджимушкайцев, около 170
взрывоопасных предметов и более 2200 патронов.
Два года назад, среди прочих, был исследован значительный участок в северной части
Центральных каменоломен, где обнаружены следы ожесточенного боя в предвходовом
районе и большое количество погибших. Видимо, среди них было немало кавалеристов, о
чем свидетельствовали седла, седельные сумки и конская упряж, найденные там же.
В 1992 году недалеко от выходов в карьер найдена тетрадь с подробнейшими сведениями о
разведывательном обеспечении боевой операции, проведенной гарнизоном 17 июня 1942
года, документального подтверждения чего ранее не существовало, и о личном составе ряда
подразделений. Окончательно определены места дислокации батальонов в каменоломнях и
разграничительные линии между ними, найдено подтверждение версии о структуре (и,
следовательно, численном составе) батальонов в июне-июле 1942 года. С большим трудом
извлечена из-под обвала и перенесена в подземную экспозицию полевая походная кухня -
экспонат, который не часто можно увидеть в музеях. В северной части каменоломен впервые
обнаружены следы партизан 1919 года.
В эти же годы найден ряд интереснейших историко-бытовых предметов, среди которых
хорошо сохранившиеся значки «Отличник РККА», «ГТО 1-й ст.», «ОСВОД СССР», резиновые
штампы и металлическая печать 51-й отдельной армии, ложки и котелки с выцарапанными
фамилиями владельцев, личные документы участников обороны (в том числе, Л. Ф. Хамцовой
- одной из последних защитников Малых каменоломен, оставшейся в живых и неоднократно
приезжавшей в Керчь а 80-е годы) и многое другое.
Кто знает, быть может, это как затишье перед боем? "И количество находок перейдет в
качество, а поиск в Аджимушкае совершит неожиданный рывок, - «подарив» нам документы,
способные, как любили раньше писать журналисты, «приоткрыть завесу тайны». Но если
даже в ближайшие годы этого и не случится, то, по мнению научного руководителя
экспедиции пенсионера органов МВД Виктора Михайловича Соколова из Одессы, со
временем полученный в результате поисковых работ и изучения документов
«информационный массив» позволит воссоздать достоверную и полную картину борьбы и
жизни подземных крепостей Аджимушкая.
Вот только хватит ли сил, времени и средств?
С начала 90-х годов состав экспедиции все чаще меняется, и все реже встретишь
поисковика, отработавшего подряд 3-4 сезона. Одесская группа «Отечество», бессменно
работающая вот уже много лет, пережив смену поколений и сохранив стабильность лишь
благодаря нескольким ветеранам фанатам поиска и каменоломен, могла бы остаться вообще
в полном одиночестве, если бы не завидная энергия и преданность Аджимушкаю
ростовчанина Владимира Щербанова, хорошо известного многим керчанам на протяжении вот
уже 15 лет. Возглавив в 1995 году межрегиональный поисковый Центр «Южный рубеж»,
объединивший поисковиков юга России, он сумел не только убедить оппонентов, что не
возможно разделить павших на «своих» и «чужих» по признаку вдруг возникших границ или
прихоти политиков, но и заинтересовать новое поколение российских поисковиков
керченскими каменоломнями.
К сожалению, экспедиция это не только люди. Работа в каменоломнях процесс трудоемкий и
сложный. Он требует специального освещения, оборудования и инструментов. О транспорте,
технике или каких-нибудь новейших методах работы даже мечтать" не приходится. Нужны
средства, средства и средства. Как бы ни был щедр российский федеральный бюджет, и он
не в состоянии вынести все затраты, связанные с поиском и перезахоронением погибших в
годы войны, тем более на территории соседнего суверенного государства, денег у которого
не хватает для решения собственных первоочередных и жизненно важных проблем.
Не вызывает сомнения, что экспедиция «Аджимушкай» переживает тяжелые времена и
продолжает держаться лишь благодаря энтузиазму самих поисковиков и посильной помощи
немногих керчанских спонсоров.
А что будет в следующем сезоне? И вспомнит ли кто-нибудь через несколько месяцев после
изнурительного предвыборного марафона, что истины есть вечные, а долги общие?..
И все-таки я твердо знаю придет лето и, накинув на плечи потертую камуфляжную куртку,
нужно будет идти в очередной поиск...
_______________________________________________________________________
Скрипниченко Светлана
"Сталкеры Аджимушкая"
С мая по октябрь 1942 года Аджимушкайские каменоломни оставались непокоренной
советской территорией в тылу фашистских войск.
Роты и батальоны пехоты, авиацию и артиллерию бросали гитлеровцы против по подземного
гарнизона, взрывали выходы из каменоломен, пускали туда отравляющий газ... Казалось,
смерти для героев Аджимушкая не существует.
На самом деле люди умирали, твердо веря при этом, что об их подвиге во имя своей Родины
и своего народа люди все равно узнают. Об этом говорят не только надписи на стенах самых
затерянных ходов каменоломен. Об этом говорят многие находки. Они хотели, чтобы мы
знали о том, как все на самом деле было. Видно, не случайно говорят, что на миру и смерть
красна. А вот умирать в безвестности было страшно даже для таких героев, каких собрали
каменоломни Аджимушкая. Даже для них…
Уже много лет в каменоломни за правдой о подвиге и за светом этого подвига уходят
поисковики из самых разных городов страны. Когда-то это делалось с благословения и под
финансовое обеспечение государства. В последние годы поисковая работа в Аджимушкае
все более становится уделом романтиков и энтузиастов, которые организовывают поиск за
свой счет. В августе с.г. в Аджимушкае работал сводный отряд поисковиков (35 человек) из
Ростова-на-Дону, Волгограда, Тобольска, Винницы, Одессы и Севастополя.
Проснулись мы с дочкой только тогда, когда автобус остановился на севастопольской
автобусной станции. Еще не отошли ото сна, но нужно выходить. Вываливаемся из автобуса
нашему папе на шею с полузакрытыми глазами. Еще спят эмоции, еще не сказано ни одного
слова, а он уже восклицает: “Вы совсем другие!”.
Ну конечно другие. Разве можно оставаться прежними, побывав в земле Аджимушкая?
Чем же она такая необыкновенная, эта земля? Нет. Я не о том, что на ней происходили
великие события, что там объединились, мужество и необъятная любовь к Родине тысяч
людей. Я о сегодняшней, встречающей августовским зноем и терпким ветром,
доброжелательными взглядами, бывалых поисковиков.
Для нас, новичков, знакомство с Аджимушкаем началось с экскурсии по катакомбам.
Спускаюсь вниз неуверенно. Резкая, разница. Жара быстро сменяется холодом. Никакого
промежутка, как будто стоит невидимый барьер. Обволакивает темнота, и исчезают звуки. И
только спокойная, уверенная рука проводника позволяет не угаснуть интересу и продолжить
путь. Все время оглядываюсь, вот исчез и слабый свет от проема выхода. А мы стоим перед
колодцем, из которого аджимушкайцы доставали воду. Он очень глубок, и выдолбить его
было непросто, взрывчатку использовать нельзя: это привлекло бы внимание немцев. Рядом
обвал, все-таки немцы достаточно точно бомбили.
Вот место, где базировался один из отрядов... Поисковики работают группами. Саперная
лопата, нож, луч света, позволяющий рассмотреть долгожданные находки и лица товарищей.
Пусть нет находок, но приятно сознавать, что пространство поиска сужается. Значит, в
следующий раз повезет больше.
Не любили наши солдаты заполнять: вкладыши медальонов, которые в случае смерти давали
полную информацию о погибшем: Чаще всего пустыми их находят. Считалось, что сбережет
это от смерти.
Жаль, не уберегло. А когда удается установить личность и разыскать родственников,
происходит что-то особенное и очень важное, что приносит покой и удовлетворение.
Может, души соединяются, пристанище находят, связь времен восстанавливается...
Вот и сон Лене Клочковой (Волгоград) приснился, в память врезался. Яркий солнечный, день,
а вокруг ее палатки выстроились солдаты. И место другое, не то, где ее палатка
располагалась. Когда, как водится, отпечатали фотографии, которые снимают в каждой
экспедиции, одна из них оказалась в таком интересном ракурсе, что производила
впечатление, будто, снята в том месте, где солдаты стояли во сне. Может, подсказывали, где
раскопки вести надо. Жаль, командир поисковиков такие факты в расчет не берет.
...Наконец, - находка! Записная книжка, монета, ложка... К сожалению, основная цель поиска
кажется совершенно, недостижимой. Сейф с документами, военных лет смог бы пролить свет
на многое. А пока догадки, версии, предположения и крохи: надпись на стене, строчка в
записной книжке, погнутая кружка... Умеют молчать катакомбы, тайну свою отдают сурово,
скупо, по капле, так, чтобы хватило ее на одно поколение.
Я приехал сюда отдохнуть от родителей, - делится впечатлениями 13- летний Игорь Мальцев
(Винница). - 3десь молодежи много, не пьют, не курят, нет мата, никто не строит из себя
“крутого”, общаться интересно. Под землей жутко, страшно потеряться, но ужасно интересно,
узнать, что же здесь происходило, как жили, почему умерли. Хотелось бы хоть глазочком
заглянуть в прошлое, но не участвовать. Участвовать страшно.
Жутковато и юным экскурсантам идти за экскурсоводом, следуя неяркому лучу фонарика, во
мрак и холод подземелий.
Экскурсовод заканчивает рассказ, поисковики, уставшие, идут в лагерь. Новичков распирает
от гордости. Ведь и на них с завистью смотрят гости Аджимушкая. Только сильных и смелых
берут в такие экспедиции, читается в их глазах. А как действительно узнать, из кого
получится надежный стойкий поисковик? “Если после первого спуска в катакомбы в глазах
горит огонек; значит, нашего полку прибыло”, - говорит командир, Точно, вновь прибыло. И
моя душа осталась здесь.
Насколько же везучий этот народ - поисковики! Сколько подарила им судьба! Кроме работы и
серой текучки будничных дней, у них есть радость встреч с единомышленниками, занятыми
общим делом, приносящими радость людям. На всю жизнь напомнила Наташа Плотникова
случай на Новгородской земле. Как всегда, 8 мая в поселке Чудово происходило
захоронение найденных останков в братскую могилу. С отпеванием, с военным духовым
оркестром.
Смотрю, идет, прихрамывая, пожилой, мужчина, я наклонилась, чтобы убрать с его пути
колышек, а он взял меня за руку, стал на колени и стал благодарить поисковиков. Я
оглянулась на ребят и расплакалась.
И вновь спускаются поисковики в подземелье, идут лесными и болотистыми дорогами
Смоленска, Волгограда, Одессы, Севастополя... И Бог хранит их, как может.
* * *
Щедро одаривает земля Аджимушкая, не скупится на чувства и тайны. Всей грудью вдыхаю
воздух и бреду вперед, от воронки к воронке, от очередного провала и зарослям ежевики.
Сухостой незлобиво царапает ноги, бессмертники неброски и парадоксально свежи. Как легко
здесь становишься самим собой, независимо от возраста, профессии и социального
положения. Очень легко слетают любые маски в экстремальных, непривычных для горожан
условиях. Любители острых ощущений, романтики, люди, умеющие приносить другим
радость вечном движений, в поиске открытий, смысла жизни и родственных душ...
г. Севастополь.
_______________________________________________________________________
Старообрядцев В.
"Заказ с душком", или преданное братство".
Журналистское расследование
Сегодня опять в Грузии проходит нечто…
Информация из этой независимой сейчас страны, а некогда одной из самых уважаемых,
гостеприимных и дружественных республик СССР, напоминает сводки с фронтов. Каждое же
выступление членов правительства Грузии - очередной «ушат грязи» в сторону России,
инсинуации, обвинения…
Вообще события в Грузии за последние пятнадцать лет, на взгляд обычного гражданина, это
череда абсурдов и парадоксов.
Вспомним последовательность событий.
- В середине восьмидесятых, Грузинский народ самый гостеприимный, самый радужный,
самый дружественный из народов СССР, но и самый амбициозный. (Почему?)
- Последнее десятилетие СССР, представитель Грузии Шеварнадзе в числе первых лиц
сверхдержавы, а в самой Грузии чуть ли не первой республикой, усиливаются
националистические тенденции. (С чего бы это?)
- В 1989 году Шеварнадзе практически второе лицо в СССР, а в его родной республике
непонятные, ничем не объяснимые волнения и недовольства… (Чем?)
- В начале апреля 1989 года на улицах Тбилиси группы молодых, спортивного вида людей,
устраивающих беспорядки, и первая же попытка наведения порядка в «гостеприимной
республике» оборачивается кровью, смертью людей и обвинением, «очернением»
десантников и всей Советской армии. (Кто виновник?0
- Безаппеляционное требование «самостоятельности» и свободы от Союза, и
беспринципные, имперские амбиции в общении со своей же автономией - Абхазией. (Как
понять?)
- Поспешный выход из СССР, и резкое усиление бандитских грузинских группировок во
всех республиках самого Союза. (Случайность?)
- Жестокая борьба за власть, в «свободной» Грузии, между националистическими
течениями и партиями, добившимися отделения от СССР, а выборы первого Президента
заканчиваются утверждением в этой роли все того же функционера, партократа, главного
коммуниста Шеварнадзе! (Нонсенс!?)
- Приход к власти в государстве Грузия второго лица, бывшего «Союза нерушимого,
республик свободных», вызывает не в течение отношений и сближение этих самых
республик, а повышенные антироссийские настроения и истории.
- Единственное христианское государство Грузия в окружении мусульманских стран, ищет
контакты не с христианской Россией и Европой, а с теми же мусульманскими странами и
даже с экстремистским мятежным правительством незаконной республики Ичкерия. (Для
чего?)
- И события последних трех лет, когда Грузия стала, не прикрываясь лечить боевиков,
принимать террористов, поощрять работу в своей столице информационного центра чеченских
бандформирований.
- И наконец попытка прорыва в России банды в 500 «штыков» через Абхазию при
поддержке регулярных войск Грузии. (Маразм или вызов?)
Анализируя все это, наблюдая за неадекватностью и хаотичностью действий правительства
Грузии и ее практически блаженного лидера Шеварнадзе, каждый из нас пытается найти для
себя ответ на вопрос «Что это?»
Остановиться на самом простом варианте, что все это маразм и абсурд, не дает знание и
уважение великой истории Грузии, ее культуры, мудрости ее древних правителей. А значит
остается два наиболее подходящих ответа.
Первый. Или же это симптомы национального (в первую очередь правительственного)
психоза на основе гипертрофированных амбиций «исторически ущемленного наследника
престола». Ведь из семидесяти лет Советской власти 30 лет условия жизни диктовал всей
сверхдержаве грузин Джугашвили! В какой-то степени это можно сравнить с комплексом
неполноценности (переросшими в маниакальность) у заурядного ребенка, родители которого
были гениями (диктаторами).
Второй вариант. Возможно все это элементы в многоходовой, сложной политической игре.
(Но чьей и для чего?)
И склоняясь в своих выводах к тому или иному варианту, мы понимаем, что с полной
уверенностью не можем остановиться ни на одном из них. Явно не хватает деталей,
штрихов…
…Готовя недавно материалы о сынах Грузии, погибших в годы Великой Отечественной войны
в керченских событиях мая 1942 года и в обороне подземелий Аджимушкая (См. «Б.В.» №6),
я неожиданно поймал себя на мысли, что частично недостающие штрихи, как ни странно,
находятся, возможно, в далекой от политике поисковой тематике!?…
..После той майской встречи 1988 года участников обороны Аджимушкая, когда из Грузии
приезжала большая делегация фронтовиков, у нас завязалась оживленная переписка. Да и
саму серию материалов о защитниках подземной крепости, связанных, в той или иной
степени с Грузией, я подготовил по просьбе Дмитрия Михайловича Гулисашвили - ветерана,
журналиста, прозаика из города Тбилиси.
В июне восемьдесят восьмого в одном из своих писем он писал:
«…Прошел месяц, а я все под впечатлением Аджимушкая. Трудна, брат, встреча со своей
юностью. Нашел фото того парня, моего однополчанина (Шалва Бурдонадзе - В.Щ.), который
может лежать под обвалом у главного входа в каменоломни.
По приезду опубликовал большую статью с фотографией, объявил твой адрес и наверное
скоро посыплются письма и предложения о помощи…»
Чувства Дмитрия Михайловича о встрече я полностью разделял. Писем и заявок на поиск
пришло, действительно, много. Правда, я сомневался в уверенности Дмитрия Михайловича,
насчет «предложений о помощи». И в последующем, двадцатилетняя работа нашего клуба
показала, что предложений о помощи и заявок на участие молодежи из Грузии мы ни разу не
получили!…
Даже в «благополучное» советское время помощи (финансовой) особо не предлагали. А уж
теперь, те, кто и хотел бы помочь в поиске и установлении судеб пропавших без вести в годы
той войны, часто не могут позволить себе купить необходимое для семьи. А те, кто и мог бы
помочь без ущерба для своего благосостояния, видимо настолько развращены нашей
жизнью, что просто не верят, что кто-то сегодня может заниматься общественно значимым
делом, тем более без корысти для себя. Но это почти не относится к сегодняшней теме. Во
всяком случае так я думаю…
Как я уже сказал, даже в Советское время жители из самых благополучных республик не
предлагали помощь.
Как, оказалось по заявкам родных, довольно много грузин пропало без вести в керченской
трагедии мая сорок второго. Да и в нашей картотеке к тому времени уже было более десятка
фамилий защитников каменоломен - уроженцев или проживавших перед войной в Грузии.
За два месяца работы родилась серия из трех больших статей. Но еще до отправки
материалов пришло от Д.М. Гулисашвили еще одно письмо.
«Дорогой Володя! Все жду твоих вестей, а их нет. Ведь ты же знаешь, как я и тысячи
читателей нашей газеты ждут сведений от тебя. Все хотят узнать что-либо о своих близких,
которые лежат под камнем Аджимушкая.
Твои корреспонденции ждут в Тбилиси, Куталили, Шахарадзе и во всей Грузии. И прошу, не
разочаруй их надежды. Пиши правду…».
И мы писали. Собрали много фамилий, судеб. Тем более, что за последние пару лет у нас не
только появились новые имена, но удалось под одним из обвалов найти останки нескольких
офицеров и курсантов, в том числе и курсанта Буйнакского пехотного училища Янгуразова
Ибрагима, проживавшего до войны в Тбилиси. А чуть позже разыскали и встретились с его
родственником - майоров в отставке Диасамидзе А.А. И мы писали об этом и об этих людях…
Вот только сожалею, что не обратили мы тогда должного внимания на фразу насчет правды.
Для нас - идеалистов или просто ребят и девушек, поднимающих забытые останки, правда
была только одной - объективной, непредвзятой и святой, особенно всего, что касалось
Великой Отечественной, и уж тем более воспоминаний и помыслов ветеранов.
Оказалось «правда» в понимании даже ветерана, может иметь несколько значений…
Через несколько месяцев пришло письмо, датированное 2 апреля 1989 года (обратите
внимание на дату!), смысл которого я долго не мог понять.
«Получил твое долгожданное письмо с фотографиями. Но, увы, это не тот материал, которого
ждут грузинские газеты и их читатели. Материал хорош сам собой, интересная информация,
но нет ни одного факта (? - В.Щ.), ни одного грузинского имени (? - В.Щ.), фамилии…»
В декабрьском письме Дмитрий Михайлович писал: «… хочу расшевелить наше общество,
вывести из глубокого сна. Молодежи нужно искать останки погибших в войну, в том числе и в
Аджимушкае. А они здесь - наш «комсомол» и в ус не дует, как будто это не их дела. Ты
писал, что тебе из Грузии было много откликов на публикацию. Представь, а пока я лежал в
госпитале из редакции не передали ни одного отклика?! А может и скрыли, т. к. некоторым в
редакции не по душе эта тема…»
Тогда я не придавал значения ни странным вопросам, ни этим отступлениям моего
собеседника.
Хотя все это в отдельности, наверное, ничего серьезного и не представляло бы…
Но уже за этим описанием будней Грузии следовало бы рассмотреть цинизм,
ориентированность молодежи на чем-то другом цинично-прогматичном, местническую (если
не националистическую) заинтересованность даже ветеранов, какую-то усеченность в
воспоминаниях. Следовало бы увидеть главный симптом опасной болезни. Если в угоду
политике предается Память и Фронтовое братство - нация обречена на раскол и гражданскую
войну…
г. Ростов-на-Дону 2007 г.
_______________________________________________________________________
Сайт Алёны Дружининой, 2005-2012