|
||||||||||||||||||||||||||||||
Россия
Ленинградская обл. - Гатчина Страница 1
|
||||||||||||||||||||||||||||||
Автор текста А.П. Крюковских, доктор исторических наук «Цитадель под Ленинградом. Гатчина в годы Великой Отечественной войны».
Составитель И.Г. Любецкий. – СПб.: Лениздат, 1992. Гатчина (Красногвардейск) в годы Великой Отечественной войны
«О героической борьбе, действиях и поступках советских людей очень многое становилось известным из рассказов очевидцев, а иногда лишь десятки лет спустя, после того как были обнаружены, систематизированы и переведены на русский язык архивы гитлеровских спецслужб, захваченные нашими войсками в Прибалтике. Вот один из этих документов: Политическая полиция и СД
Управление оперативного отдела Подразделение Зайдель 1 июля 1942 года С п е ц с о о б щ е н и е
по вопросу об организации партизанской группы в Красногвардейске 26 июня 1942 года задержанная чинами полевой жандармерии за кражу женщина, назвавшая себя Верой, была передана в подразделение в связи со сделанным ею заявлением о желании дать показания по поводу образования партизанской группы в Красногвардейске.
Далее в немецком документе сообщается, что большая группа молодых жителей города и военнопленных решила, похитив у гитлеровцев автоматы и пулемет, уйти в леса к партизанам, чтобы с оружием в руках сражаться с оккупантами.
Командир подразделения СД штурмбанфюрер СС в своем рапорте по начальству
докладывал, что всю группу ему удалось раскрыть и уничтожить. 30 июня 1942 года в парке Сильвия были расстреляны: Алексей Орлов,
Алексей Николаев, Александра Дрынкина, Александр Гололобов, Алексей Куприянов, Анатолий Баринов, Борис Соколов, Борис Мавринский, Валентина Дмитриева, Василий Раевский, Григорий Горбачев, Екатерина Шилова, Евгений Крушельницкий, Евдокия Потапова, Константин Ловинецкий, Михаил Завалейков, Иван Клочьев, Иван Максимков, Игорь Иванов, Михаил Матвеев, Михаил Лебедев, Юрий Черников, Николай Александров, Надежда Федорова, Сергей Степанов Объявления комендатуры на немецком и русском языках об этом расстреле были развешены
на стенах домов в тот же день. Однако фамилии военнопленных в объявлении не указывались. Изучая другие документы, советские чекисты ознакомились с протоколами допросов всех членов этой группы. И каждый протокол – это молчаливый свидетель огромного мужества и достоинства советских людей. Кто же такие эти 25?
Как рассказывают оставшиеся в живых очевидцы и трофейные документы, это были самые обыкновенные молодые люди, волей различных обстоятельств оставшиеся на временно оккупированной фашистами земле. Гитлеровцы согнали в Красногвардейск большое количество жителей из городов и населенных пунктов, расположенных непосредственно у линии фронта под блокированным Ленинградом. Именно по этой причине здесь оказалась довольно большая группа юношей и девушек из Пушкина. Были среди них Александра Дрынкина, Екатерина Шилова, Игорь Рыбаков и ряд других молодых людей. Шура Дрынкина – комсомолка, жена командира Красной Армии Андрея Дрынкина. Очень скоро маленькая комната Шуры в доме на улице Радищева превратилась в своего рода штаб сопротивления. Наиболее частыми гостями здесь были Екатерина Шилова, Валентина Дмитриева, комсомолка Евдокия Потапова. Чтобы как-то поддержать умиравшую с голода семью, Дуся Потапова нанялась на работу в
немецкий полевой госпиталь. Здесь же работала Валя Дмитриева. В комнате у Шуры и было принято решение вначале связаться с советскими военнопленными, а
затем, похитив у врага оружие, попытаться бежать из города и связаться с партизанами. Через некоторое время Дусе Потаповой и Вале Дмитриевой удалось познакомиться, а затем привлечь в свою группу двух пленных советских воинов – Алексея Куприянова и Алексея Николаева, работавших в том же полевом госпитале. Шура Дрынкина через военнопленного Михаила Матвеева связалась с группой военнопленных, работавших на городском хлебозаводе. Это была огромная удача. Похищаемый на пекарне хлеб советские патриоты сразу же стали передавать наиболее слабым узникам гитлеровских концлагерей. Ценой этого же хлеба приобреталась гражданская одежда, кое-какие медикаменты. Группа Дрынкиной разрасталась. Зимой 1941/42 года к ней примкнул Сергей Степанов, боец народного ополчения из Ленинграда. Когда часть, в которой он служил, была разбита под Лугой, ему удалось вырваться из окружения и, переодевшись в гражданскую одежду, пробраться в Красногвардейск. В трофейном гестаповском документе Степанов упоминается как руководитель группы из десяти человек. Так оно в сущности и было. Возле Сергея объединились заместитель политрука Игорь Иванов, рядовые Иван Максимков, Николай Александров и другие военные. Все они числились на бирже труда как рабочие разных специальностей и все страстно мечтали вернуться в ряды Красной Армии и беспощадно бить врага. Как выяснилось впоследствии, связь группы Сергея Степанова с группой Шуры Дрынкиной была установлена через Надю Федорову... 0дной из наиболее ярких фигур комсомольского антифашистского подполья в Красногвар-
дейске, несомненно, была Надя Федорова. Надя – местная жительница. В 1941 году она работала продавцом хлебобулочного отдела продовольственного магазина, который размещался в доме №1 на Советской улице. Невысокого роста, с озорной, обаятельной улыбкой, девятнадцатилетняя девушка была заводилой среди местной молодежи, непременной участницей всех спектаклей драматического кружка клуба имени Некрасова. Комсомолка Надя Федорова оставалась в Красногвардейске, собирала данные о передвижении воинских частей в ближнем тылу гитлеровцев и передавала их в разведуправление фронта. Поэтому вначале устроилась работать кладовщицей на фашистский аэродром. Кто знает, может быть, природное актерское дарование и позволило этой хрупкой миловидной девушке умело держать себя в волчьем логове, играть роль этакой бездумной красивой куклы, которая не прочь пофлиртовать и провести вечер в обществе летчиков люфтваффе. Можно себе представить, какие тяжелые испытания выпали на долю этой девушки-патриотки. Ведь для того чтобы выполнить наказ Родины, она должна была не вызывать абсолютно никаких подозрений у гитлеровцев. Мило улыбаться солдатне и офицерам и в то же время глубоко ненавидеть и презирать их, – сознаемся, дело не простое. Еще горше и труднее было выносить косые взгляды горожан, хорошо знавших Надю... Однако Надя Федорова оказалась хорошим конспиратором. Даже родители, проживавшие на окраине города, ничего не знали о ее подпольной деятельности. Хорошо понимая, что в случае провала ее отец и мать будут расстреляны как соучастники, Надя якобы порвала с ними и поселилась отдельно, в комнате на втором этаже дома №25а по улице Герцена. Эта комната впоследствии сыграла памятную роль в истории 25 комсомольцев-подпольщиков. Здесь Надя регулярно встречалась со своими товарищами и получала от них самые необходимые разведданные, которые по одной ей известным каналам попадали затем в осажденный Ленинград. К сожалению, более точными фактами об этой стороне деятельности Нади Федоровой мы не располагаем. Однако кое-какой свет именно на это обстоятельство проливает трофейный документ. Начальник службы СД в Красногвардейске доносит начальству: «Некая Надежда Федорова – 24.9.21, работавшая последнее время в комендатуре немецких летчиков, имела постоянную связь с Ленинградом... Несмотря на длительные допросы, очные ставки и перекрестные допросы, она настойчиво молчала...» Далее в документе сообщаются мотивы того, почему именно Надя Федорова возбудила такой обостренный интерес к себе со стороны контрразведывательных органов противника. Оказывается, во время обыска в ее комнате гитлеровские ищейки обнаружили фотокарточку одного из тайных агентов СД. Более того, из трофейных документов отчетливо явствует, что у фашистской контрразведки были и другие сведения о Федоровой. В частности, в одном из них сообщалось: «...большое количество записей, военного характера было передано Надей в Ленинград через двух ее подруг». Кто они, эти две подруги? К сожалению, мы ничего о них пока не знаем... «Она настойчиво молчала...» Нетрудно догадаться, что стоит за этой строчкой фашистского палача в черном мундире». «Мы уже говорили о том, в каких необыкновенно трудных условиях приходилось работать советским патриотам в оккупированном Красногвардейске. И, тем не менее, разведуправление Ленинградского фронта даже в самый напряженный момент осени 1941 года получало отсюда разведданные, порой особой важности. Не беремся категорично утверждать, что именно от Нади Федоровой получались нашим разведуправлением эти важные сведения. Но и отрицать такое предположение тоже нельзя... Однако вернемся вновь к трофейным документам. В другом из них следователь штурмбанфюрер СС сообщает, что Надю Федорову допрашивали трижды. Между допросами к ней в камеру подсаживали женщин-провокаторов. Все тщетно! Во время первого допроса следователь пишет, что пытался заставить Надю рассказать об организаторе группы советских военнопленных Александре Дрынкиной. Надя отвечает: (цитируем документ): -С Шурой не имела ничего общего, и потому не могу говорить о ее делах. На вопрос о связях с Ленинградом она заявляет: -У меня нет связи с Ленинградом, никакого задания оттуда я не получала и сообщений туда не передавала. А вот и заключительные показания истерзанной пытками Нади Федоровой: -То, что требуют от меня сказать, я не скажу. Если даже станете убивать меня, я все равно буду все отрицать. И, наконец, самое последнее: -Никаких показаний давать не буду. Теперь приведем показания советских военнопленных, работавших на хлебозаводе. Связь с ними поддерживали Александра Дрынкина, Екатерина Шилова и Валентина Дмитриева. «Евгений Крушельницкий,- записывает в протоколе допроса Мюллер,- военнопленный, говорит: «Да, девушки время от времени приходили к нам. Я с ними танцевал, играл на гитаре. О планах побега ничего не знаю». Примечание: Это неправдоподобно. Он был посвящен во все планы, но не хочет никого выдавать. Василий Раевский, военнопленный, дает такое же ложное показание, как и Крушельницкий. Он тоже пытается уверить, что с девушками только танцевал и ни о каких планах побега не слышал. Вообще на все заданные на допросе вопросы Раевский заявил, что он ничего не знает. Григорий Горбачев, военнопленный. Дает такие же показания, как и его предшественники. Верить ему нельзя. Александр Гололобов, военнопленный, также все отрицает. Анатолий Баринов, военнопленный, говорит то же, что и допрошенные ранее. Показания военнопленных неправдоподобны, хотя и одинаковы. Очевидно, военнопленные договорились между собой в камере «Дулага-154», где сидели одну ночь из-за отсутствия у нас свободных помещений». Военнопленный Иван Максимков на все вопросы следователя заявил следующее: -Да, я хотел уйти в лес для того, чтобы перейти на сторону красных. Я знал, что меня сразу же призовут в Красную Армию, я этого хотел... ...На требования следователя назвать имена сообщников Максимков ответил: -Я ведь получу пулю в лоб. Зачем же мне впутывать в это дело еще и других? Их расстреляли 30 июня 1942 года у каменной стены парка Сильвия. Они опоздали с уходом в партизаны всего на два дня. Когда уже были собраны оружие и боеприпасы, продовольствие и медикаменты. Выдала комсомольцев-подпольщиков та самая Вера, о которой сообщал своему начальству гестаповец в полковничьей форме. Почти четверть века шли по следу предательницы чекисты и, в конце концов, поймали ее. В декабре 1967 года в Гатчинском Доме культуры начался открытый судебный процесс по делу предательницы, который всколыхнул весь город. На вечернем заседании судебной коллегии Ленинградского областного суда 18 декабря 1967 года был оглашен приговор, по которому она была приговорена к высшей мере наказания- расстрелу. У фигуры коленопреклоненной девушки из бронзы всегда цветы. Сюда, к могиле 25 комсомольцев-подпольщиков в парке Сильвия, всегда идут люди, чтобы отдать дань уважения и восхищения тем, кто не склонил своей головы перед врагом, навсегда остался верен Родине...» Любецкий Ипполит Григорьевич. «Свастика над городом» (Сборник: «Цитадель под Ленинградом.
Гатчина в годы Великой Отечественной войны». Составитель И.Г.Любецкий.- СПб.: Лениздат, 1992. Стр. 196-203.) ___________________________________________________________________________________________
Адрес материала в Интернете: http://city.gatchina.ru/school/gym/war/p9.htm
ссылка в настоящий момент не работает Гатчинское подполье
В парке «Сильвия» есть мемориальная доска. На белом мраморе выбиты имена 25 юношей и
девушек, расстрелянных 30 июня 1942 года гитлеровскими палачами. В памятные дни у памятника проходят митинги, жители возлагают цветы. Трудно найти сейчас в Гатчине человека, который не знал бы трагической истории. Шел 1942 год. В Гатчине у Коннетабля и на базарной площади стояли виселицы, на которых ветер раскачивал трупы повешенных гатчинцев. В гестаповском застенке в доме № 19 по Замковой улице (так немцы называли Красноармейский проспект) фашистские палачи пытали советских людей. Малейшее подозрение в сочувствии к Красной Армии, к партизанам было достаточным поводом для неминуемого физического уничтожения. Пальцы фашистских убийц лежали все время на спусковых крючках автоматов.
И в эти дни свирепого террора, когда фашисты расстреливали и вешали советских людей лишь за одно выражение сочувствия к Красной Армии, большая группа молодых гатчинцев и советских военнопленных решила, похитив у гитлеровцев автоматы и пулемет, уйти в лес к партизанам, чтобы с оружием в руках сражаться с ненавистными захватчиками. Девизом молодых партизан были гордые слова: «Свобода или смерть». Мечте не удалось осуществиться. Патриотов выдала предательница Воронцова, и после трехдневного допроса фашисты казнили патриотов. На стенах оккупированной гитлеровцами Гатчины появилось тогда зловещее объявление, в котором сообщалось о расстреле участников партизанской группы. Среди документов СД, захваченных нашими войсками в годы Великой Отечественной Войны сотрудники Комитета госбезопасности в 1961 году нашли спецсообщение за подписью штурмбанфюрера СС Зайделя. В нем фашистский палач доносил начальству о том, что ему удалось раскрыть и уничтожить в Красногвардейске партизанскую группу. В это время Зайдель был начальником управления оперативного отдела СД. Он сообщает: «В Красногвардейске организованы две группы, которые 27июня 1942 года должны были объединиться, чтобы 28 июня в 13 часов направиться к Волховскому котлу, в южном направлении от Красногвардейска, через Суйду и Вырицу для присоединения к другому партизанскому отряду. Одной группой руководил Степанов, второй – некая Шура Дрынкина. Сообщение Зайделя было немногословным, но, тем не менее, из него можно было составить представление о задачах, которые ставили перед собой подпольщики. Узнать о том, как вели себя ребята во время допросов, удалось из записей Зайделя от 26 июня 1942 года. Предательница Воронцова выдала подпольщиков. Казнь состоялась 30-го. Арестованные, несмотря на зверские истязания, вели себя с большим достоинством, не унижались, не просили о пощаде, отказывались давать нужные фашистам показания. Сообщая о провале попытки выведать что-либо у одной из организаторов подпольной группы Надежды Федоровой, которая подозревалась фашистами в связях с Ленинградом, Зайдель был вынужден прошипеть сквозь зубы: «Вопрос о ее связях с Ленинградом не удалось установить. Несмотря на длительные допросы, очные ставки и перекрестные допросы, она настойчиво молчала.» «Настойчиво молчала»! Надо только представить обстановку фашистского застенка для того, чтобы понять, какой огромной силой нужно было обладать, чтобы так вести себя с фашистскими палачами. А ведь Наде было всего 20 лет. Недавно среди трофейных документов обнаружено дело с подлинниками протоколов допроса участников подпольной патриотической группы. В них значительно более подробно, чем в уже известном донесении Зайделя, излагаются обвинения, которые фашисты предъявили участникам группы. Мы узнаем о таких сторонах деятельности молодых патриотов, о которых раньше ничего не было известно. Так, из найденных документов явствует, что, кроме попытки уйти к партизанам, некоторым подпольщикам предъявлялись обвинения в диверсионной деятельности в пользу Красной Армии. Шура Дрынкина
Гитлеровцы согнали в Красногвардейск большое количество жителей из городов и населенных пунктов, расположенных под блокированным Ленинградом Именно по этой причине здесь оказалась довольно большая группа юношей и девушек из Пушкина. Были среди них Александра Дрынкина, Екатерина Шилова , Игорь Рыбаков и другие.
Шура Дрынкина - комсомолка, жена командира Красной Армии Андрея Дрынкина. Маленькая комнаа Шуры в доме на улице Радищева превратилась в штаб сопротивления. Наиболее частыми гостями здесь были Екатерина Шилова, Валентина Дмитреева, комсомолка Евдокия Потапова. Чтобы как-то поддежать умеравшую с голода семью, Дуся Потапова нанелась на работу в немецкий полевой госпиталь. Здесь же работала Валя Дмитреева. В комнате у Шуры и было принято решение в начале связаться с Советскими военнопленными,
а затем, похитив у врача оружие, попытаться бежать из города и связаться с партизанами. Через некоторое время Дусе Потаповой и Вале Дмитреевой удалось познакомиться, а затем привлечь в свою группу двух пленных советских воинов - Алексея Куприянова и Алексея Николаева, работавших в том же полевом госпитале. Шура Дрынкина через военнопленного Михаила Матвеева связалась с группой военнопленных, работавших на городском хлебозаводе. Этао была огромная удача. Похищаемый на пекарне хлеб патриоты передавали слабым узникам гитлеровских концлагерей. Ценой этого же хлеба преобреталась гражданская одежда, медикоменты. Группа Дрынкиной разрасталась. Зимой 1941-42 года к ней примкнул Сергей Степанов, боец народного ополчения из Ленинграда. Когда часть, в которой он служил была разбита под Лугой, ему удалось вырваться из окружения, переодевшись в гражданскую одежду, пробраться в Красногвардейск. В трофейном гестаповском документе Степанов упоменается как руководитель группы из десяти человек. Так оно в сущности и было. Возле Сергея объеденились заместитель политрука Игорь Иванов, рядовые Иван Максимков, Николай Александров и другие военные. Все они числились на бирже труда как рабочие разных специальностей, и все страстно мечтали вернуться в ряды Красной Армии и беспощадно бить врага. Как выяснилось, связь группы Сергея Степанова с группой Шуры Дрынкиной была установлена через Надю Фёдорову Надя Фёдорова
Надежда Федорова работала кладовщицей на фашистском аэродроме в Гатчине. Надя
собирала сведения о противнике и передавала их советскому командованию, держала связь между гатчинскими подпольщиками и Ленинградом. До войны семья Нади жила на Детскосельской улице в Загвоздке. До сих пор сохранилась часть некогда большого дома. Отец, Иван Федорович, работал кочегаром на ленинградской фабрике «Пролетарский труд», мать работала в столовой граммофонной фабрики в Гатчине. В семье было пятеро детей. Надя, старшая из них, не окончив учения (училась она во 2-й школе, ныне школа № 4, что на улице Чкалова), вынуждена была с 14 лет пойти работать ученицей в магазин для того, чтобы помогать семье. Когда началась Великая Отечественная война, Надя работала продавцом в хлебобулочном отделе продовольственного магазина в доме №1 по Советской улице. Когда осенью 1941 года немецко-фашистские войска оккупировали Гатчину, Наде было 19 лет. Понимая, что в условиях безудержного фашистского террора отец и мать, в случае ее провала будут обвинены в соучастии и подвергнутся самым жесточайшим репрессиям, Надя решила съехать с квартиры родителей и, хотя бы внешне, порвать с ними. Она поселилась в отдельной комнате на втором этаже дома № 25 по улице Герцена. Эта комната была удобна для Нади и потому, что там, как это сейчас установлено, она могла незаметно встречаться с товарищами по подпольной работе. Жившая этажом ниже Евгения Сергеевна Кирсанова вспоминает, что к Наде иногда приходили незнакомые ей молодые люди и девушки. Иногда, среди подпольщиков, кроме гатчинцев, были также ленинградцы и пушкинцы. Беспокойство об отце и матери, о малолетних братьях и сестрах не оставляло Надю. Когда родители высказали мысль о том, чтобы перебраться на родину, в Псковскую область, Надя поддержала родителей. В начале 1942 года семья уехала. У фашистов имелись показания о том, что во время налетов советской авиации она записывала сведения о бомбовых попаданиях и вызванных ими повреждениях для того, чтобы сообщить об этом Красной Армии, а также вела и другие записи, характер которых тщательно скрывала от своих подруг. Они располагали данными о том, что собранные Надей сведения и какие-то важные документы были доставлены в Ленинград двумя ее подругами, перешедшими линию фронта. Гитлеровцы были также обеспокоены найденной у Федоровой фотографией одного из тайных агентов СД. Они настойчиво добивались объяснения, как эта фотография попала в ее руки. Наконец, фашисты требовали, чтобы подпольщики выдали им своего радиста, который, якобы находясь в Сиверской, поддерживал связь с партизанами. Немецкий следователь штурмбанфюрер СС Мюллер, палач, который допрашивал и пытал героев, записал дословно (такова была его обязанность) все, что отвечали не его вопросы участники подпольной группы. Диалог заплечных дел мастера с гатчинскими патриотами невозможно читать без глубокого волнения: сколько душевной красоты, гордости за свой подвиг, презрения к фашистским захватчикам и смерти в ответах героев. Не случайно в своем специальном сообщении штурмбанфюрер Зайдель вынужден был отметить стойкость комсомолки Нади Федоровой. Ее допрашивали три раза. В перерывах между допросами, когда избитую и окровавленную девушку бросали в камеру, к ней подсаживали женщин провокаторов. Но ни пытки, ни ухищренные приемы предательниц не смогли сломить Надину стойкость. Во время первого допроса Мюллер пытается заставить Надю рассказать об Александре Дрынкиной - организаторе группы военнопленных. Надя отвечает: «С Шурой не имела ничего общего и поэтому не могу говорить о ее делах». На вопрос о связях с Ленинградом Надя заявляет: «У меня нет связи с Ленинградом, никакого задания оттуда не получала и никаких сообщений туда не посылала». Следователь предъявляет Наде неопровержимые доказательства того, что ей известно о переходе линии фронта двух девушек. Возражать тут трудно, и Надя отвечает: «Да, я знаю об этом, но это не мои подруги. Находясь ранее здесь, в бункере, вместе с одной девушкой, я услышала от нее, что две ее знакомые ушли в Ленинград». Следователь хватается за телефон, хочет проверить правильность заявления Федоровой, но, услышав ответ секретаря, со злобой бросает трубку. Следующее примечание Мюллера к словам Нади раскрывает причину этой ярости: «Заключенная, находившаяся с Федоровой в бункере - это Полякова, которую уже казнили». Надя, конечно, знала о смерти своей подруги по тюрьме и поэтому могла смело ссылаться не погибшую, той уже ничего не грозило. Из протокола первого допроса Нади мы узнаем два неизвестных ранее обстоятельства. Во-первых, Надя уже не первый раз попадает в лапы СД (это также подтверждает и протокол второго допроса, где есть такие слова Нади, обращенные к следователю: «Когда я однажды была арестована вашей службой..."). Значит, Надя была уже знакома с ужасами фашистских застенков, но это не смогло остановить бесстрашную девушку, вступившую на путь беспощадной борьбы с врагом. И, во-вторых, нам становится известной фамилия еще одной патриотки, павшей от рук фашистских извергов девушки по фамилии Полякова. Допрос продолжается. Мюллер требует, чтобы Надя сообщила ему о подпольной деятельности Евдокии Потаповой, Екатерины Шиловой и Юрия Черникова. Надя отвечает, что она с этими лицами ни о каких делах не говорила. Второй допрос Нади также оканчивается для Мюллера неудачей. Девушка отрицает все обвинения, в том числе, что вела записи разрушений, причиненных советскими авиабомбами. К концу допроса Надя заявляет: «То, что от меня требуют сказать, я не скажу. Если даже вы станете убивать меня, я все равно все буду отрицать». Третий допрос Нади начинается с того, что она заявляет: «Да, я говорила в камере какой-то Вере (речь идет о провокаторе, возможно, это была сама Воронцова, которую Надя в лицо не знала), что никаких показаний давать не буду. Это могу еще раз подтвердить». И заканчивает: «Никаких показаний давать не буду». Рассвирепевший Мюллер пишет очередное примечание: «Показания Нади неправдоподобны, установлено, что она хотела перейти к красным. Надя знала Шуру, Дусю, Катю, а также Юрку. Все эти люди собирались в лес. Шура встречалась с Надей и, определенно, разговор шел об этом плане». Бросается в глаза, что Мюллер не употребляет трудных русских фамилий, а пишет лишь имена арестованных, причем в уменьшительной форме, очевидно так, как они сами обращались друг к другу. Эта фамильярность палача со своими жертвами, которых он завтра пошлет на казнь, воспринимается как изощренный садизм. Итак, Мюллер не верил ни в одно Надино слово, но, хотя у штурмбанфюрера имелись веские доказательства причастности Федоровой к патриотическому подполью, ему так и не удалось заставить девушку рассказать о ее антифашистской деятельности. Теперь мы знаем, что означали слова Зайделя: «Она настойчиво молчала!». Не менее мужественно вела себя в гестаповском застенке Шура Дрынкина - 25-летняя патриотка с совсем не военной профессией парикмахера. «Из надежных документальных данных явствует, - сообщает Зайдель, - что она принимала активное участие в комсомоле. После допроса было видно, что она использовала все пути, чтобы оказать активную помощь большевикам». Позицию полного отрицания объявленных обвинений заняло и большинство военнопленных. Александра Дрынкина, Евдокия Потапова, Екатерина Шилова и Валентина Дмитриева встречались с военнопленными на хлебозаводе, и вовлекли их в свою группу для того, чтобы вместе уйти к партизанам. Через Надю установили связь со второй группой подпольщиков, которой руководили Игорь Иванов и Сергей Степанов. Эта группа решила прорваться к партизанам совместно с девушками и военнопленными. Гатчинцы Алексеев и Васильева вспоминают, что из лагерей грузовики ежедневно вывозили сотни трупов военнопленных, умерших от недоедания и болезней. Всего в гатчинских лагерях погибло около 10 тысяч пленных советских воинов. В руках Нади сосредотачивались изготовленные военнопленными разные игрушки и другие поделки из дерева. Надя мобилизовала многих загвоздинских мальчишек, которые их обменивали у немецких солдат на хлеб, консервы и сигареты. Добытое таким путем продовольствие передавалось пленным. К этому времени относятся и кратковременные поездки Нади в Пушкин. Можно предположить, что Надя во время поездок собирала данные о дислокации воинских частей противника в этом районе. Допрос военнопленных
Всего в гатчинских лагерях погибло около 10 тысяч пленных советских воинов. В руках Нади
сосредотачивались изготовленные военнопленными разные игрушки из дерева. Надя Мобилизовала многих Загвоздинских мальчишек, которые обменивали их у немецких солдат на хлеб, консервы и сигареты. Добытое таким путём продовольствие передавалось пленным. Кто знает, скольким советским солдатам сохранила жизнь Надя и её подруги. Мюллер приступает к допросу военнопленных. Сначала он собирается вести на каждого отдельный протокол, но потом, поняв, что здесь ничего не удастся добиться, записывает для краткости все показания. Вот текст этого документа: "Евгений Кушенльницский - военнопленный говорит: "Да, девушки время от времени приходили к нам. Я с ними танцевал, играл на гитаре. О планах побега ничего не знаю" Григорий Горбачёв, военнопленный, даёт такие же показания, как и его предшественник. Анатолий Баринов, военнопленный, говорит то же, что и допрошенные ранее. Показания военнопленных неправдоподобны, хотя и одинаковы. Очевидно, военнопленные договорились между собой в камере "Дулага-154" (лагерь военнопленных), где сидели одну ночь из-за отсутствия свободных помещений". Верные военной присяге, солдаты ничего не сказали врагу, не раскрыли замыслов группы, не выдали своих подруг. Так же поступил коммунист Игорь Иванов. Он ни единым словом не обмолвился о замысле группы, отрицал все предъявленные обвинения. Стало известно, что одним из руководителей комсомольско-молодёжного партизанского подполья был Игорь Иванов- коммунист, заместитель политрука част, которая осенью 1941 года приняла на себя танковый удар фашистов под Гатчиной. По-иному, но не менее мужественно, вёл себя комсомолец Иван Максимков, сын коммуниста-слесаря завода имени Рошаля. До войны Иван работал помощником механика на невском пароходе "Пятилетка". Он был душой этого маленького отряда. Протоколы допроса проливают новый свет на роль Максимкова в антифашистском подполье. Максимкова допрашивали дважды, во время второго допроса, уже накануне казни, Иван, понимая, что жить осталось считанные часы, заявил следователю: "Да, я хотел уйти в лес для того, чтобы перейти на сторону красных. Я знал, что меня сразу же призовут в Красную Армию, я этого хотел". Тогда Мюллер потребовал, чтобы Максимков назвал фамилии военнопленных, которых, по имеющимся у него сведениям Максимков завербовал для ухода к партизанам. Иван ответил: "Я ведь получу пулю в лоб. Зачем же мне впутывать в это дело еще и других.". И он не назвал Мюллеру имён. После подобных допросов, пишет в своём спецсообщении штурмбанфюрер СС Зайдель, "...когда было установлено соучастие вышеназванных лиц в организации партизанской группы над ними 30.06.42 года была произведена расправа". Вот список тех, кто беззвёздной июньской ночью отдал родине в трудную для неё пору самое дорогое-жизнь. Цитирую список в том виде, как он представлен в спецсообщении гестаповца: 1.Надежда Фёдорова родилась 24.09.21 г. 2. Александра Дрынкина родилась 23.04.16 г. 3. Евдокия Потапова родилась 05.03.23 г., бухгалтер, ранее была комсоргом. 4.Валентина Дмитриева родилась 23.02.20 г. 5.Катя Шилова родилась 28.10.20 г., парикмахер. 6.Сергей Степанов-18.01.18 г. 7.Иван Максимоков-06.01.19 г. 8.Николай Александров- 21.11.24 г., рабочий. 9.Константин Ловинецкий- 28.09.12 г., рабочий. 10.Борис Соколов-27.04.16 г., столяр. 11.Михаил Стоваленков 14.10.24. г., рабочий. 12.Юрка Черняков 21.06.19. г., рабочий. 13.Борис Мавринский 02.07.16. г. 14.Иван Ключков 02.07.16. г., маляр. 15. Игорь Иванов 05.03.15. г., рабочий. Пленные советские воины, входившие в Гатчинскую комсомольско-молодёжную группу партизан и подпольщиков. 1.Куприянов Алексей 20.03.20 г. 2.Николаев Алексей 30.03.20 г. 3.Матвеев Михаил 25.10.15. г. 4.Орлов Алексей 1912 г. 5.Крушеницкий Евгений 15.01.16. г. 6.Лебедев Михаил 15.09.12. г. 7.Раевский Василий 1921 г. 8.Горбачёв Григорий 13.06.16. г . 9.Гололобов Александр 12.08.14. г. 10.Баринов Анатолий 17.04.15. г. Предательство, арест, расстрел
Каким же образом были арестованы подпольщики? Кто же выдал их? Мы узнаем из записок
того же Зайделя. Долгое время не было известно имя человека с чёрной совестью, человека, предавшего в лапы гестапо гатчинских комсомольцев-подпольщиков. Но оно стало известным. Гатчинские комсомольцы вместе со всеми жителями Гатчины потребовали суда над предательницей. И справедливое возмездие настигло штатного агента фашистской разведки. В спецсообщении штурмбанфюрера СС Зайделя указано имя предательницы. К сожалению, русское имя и фамилия: Вера Воронцова. В полевую жандармерию предательница попала естественным путём для людей такого пошива: немцы арестовали её за мелкую рыночную кражу. В основу розыска предательницы, который был осуществлён сотрудниками КГБ через 19 лет после совершения ею преступления, легла обычная житейская логика: " Если она воровала при немцах, значит, воровала и после войны". Это заключение было подтверждено Министерством Внутренних Дел ". Да, Вера Воронцова, профессиональная воровка и дочь вора-профессионала, отбывает очередное наказание за очередную кражу". На допросе в управлении КГБ в Ленинграде она призналась". Была в Гатчине тайным агентом гестапо по выявлению партизан, сочувствовавших им лиц и коммунистам". Рано утром 27 июня 1942 года Евгения Кирсанова видела из окна своей квартиры идущего через двор офицера в форме гестапо. Офицер поднялся по лестнице на второй этаж, где жила Надя, потом спустился и зашёл в комнату Кирсановой. "Где Фёдорова? - спросил он - её нет у себя. Кирсанова не знала, где Надя. Офицер подвинул к окну стул и задвинул занавеску так, что остался лишь узкий просвет, сквозь который, однако, был виден двор и подход к крыльцу. Потом приказал Кирсановой - Оставайтесь в комнате, никуда не выходите. Потянулись долгие часы ожидания. Наконец офицеру надоело молчание, он вдруг заговорил, обращаясь к Кирсановой: "Вы знаете, что Федорова партизанка?" Евгения Кирсанова обернулась к окну и похолодела. Через двор, направляясь к крыльцу, шла Надя. Видя волнение Кирсановой и боясь, что она предупредит Федорову, офицер злобно прошипел: "Не трогайтесь с места, тихо". Когда Надя поднялась к себе, гестаповец вышел из комнаты, ступеньки лестницы заскрипели под его сапогами. Через несколько минут Кирсанова увидела, как офицер и Надя вышли из дома. Потом Кирсанова прочитала немецкое объявление, извещавшее о расстреле очередной группы советских людей. Среди них была Надя. Их расстреляли белой июньской ночью в парке Сильвия, там, где берет начало Комсомольская улица. Еще летом 1941 года здесь между двух старых елей гатчинцы вырыли щели, в которых спасались от бомбежки фашистской авиации. На краю уже начавших осыпаться ям палачи поставили Надю ее друзей. В кирпичной стене парка до сих пор находят засевшие в ней пули немецких автоматов. Когда родная гатчинская земля укрывала в своих объятиях истерзанное девичье тело, Надя уже входила в бессмертие. Она примкнула к героям, отдавшим жизнь за священное дело Родины. Светлая тень Нади встала в одну шеренгу с Зоей Космодемьянской, Лизой Чайкиной, Любовью Шевцовой. Немало героических страниц вписали в историю боев Великой Отечественной Войны комсомольцы Гатчины. Мы все хорошо знаем бесстрашную деятельность в годы ВОВ гатчинского молодежного антифашистского подполья. Их было 25, и для каждого из них не было другой цели, кроме борьбы за свободу и независимость нашей Родины. Стену в парке "Сильвия", испещренную пулями, теперь знает каждый юноша, каждая девушка. Здесь оборвалась жизнь молодых патриотов, здесь они были расстреляны фашистскими палачами. Это и к ним относятся бессмертные слова, выбитые на граните Марсова поля: "Не жалость, а зависть рождает судьба ваша в сердцах всех благородных потомков. В красные страшные дни славно вы жили и умирали прекрасно". Увековечим память героев
В 1964 г. на средства, заработанные молодежью на субботниках, в парке "Сильвия" установлен
памятник бесстрашным комсомольцам. Его авторы архитектор В. С. Васильковский и скульпторы В. С. Иванов и А. А. Королюк. На стене перечислены 25 фамилий. Рядом стоит бронзовая коленопреклоненная фигура девушки, олицетворяющая юность. Памятник установлен на место предполагаемого расстрела патриотов 30. 07. 1942 года.. Молодежная антифашистская патриотическая группа действовала в оккупированной Гатчине в 1941-1942 годах. Парк «Сильвия». Старинная аллея. Ночной листвы Обманчивый покой. Здесь год назад Открытая траншея Стоит ненужной, Лишней и пустой. Недалеко Сильвийские ворота, Из проволоки Клетка у стены. Шаги. Ведут гестаповцы Кого-то, кто будут здесь сегодня Казнены Их двадцать пять. Они - бойцы подполья Предательницей выданы Врагам. Здесь оборвется Юность комсомолья За Родину, Что сердцу дорога. По клетке застрочили Автоматы. Упали - все. Кто ранен, Кто убит. Из клетки опьяневшие Солдаты Тащили всех, Кто пулями прошит. Решив землею Забросать в траншее Тела казненных, Павших не в боях, Их за ноги тащили По аллее, Кровавый след оставив На камнях. Они ушли, В бессмертие вступая, И парк поник, Ветвями шевеля, И долго, забавляя Полицаев, В траншее шевелилася Земля... Сюда приходишь - Сердце рвется в клочья: Стена с мемориальною Доской. И девушка из бронзы Днем и ночью, Став на колено, Стережет покой. |
||||||||||||||||||||||||||||||
 |
||||||||||||||||||||||||||||||
 |
||||||||||||||||||||||||||||||
 |
||||||||||||||||||||||||||||||
 |
||||||||||||||||||||||||||||||
 |
||||||||||||||||||||||||||||||
Объявление о расстреле комсомольцев-подпольщиков.
|
||||||||||||||||||||||||||||||
 |
 |
|||||||||||||||||||||||||||||
 |
||||||||||||||||||||||||||||||
Памятник установлен на место предполагаемого
расстрела патриотов 30. 07. 1942 года.. |
||||||||||||||||||||||||||||||
Адрес в Интернете http://www.gatchina.org/twfive/
Их было двадцать пять
В гатчинском парке "Сильвия" есть мемориал. На мраморной доске высечены имена 25-ти юношей и девушек, расстрелянных гитлеровцами 30 июня 1942 года. Трудно в Гатчине найти человека, который не знал бы этой трагической истории. В дни свирепого фашистского террора группа молодых гатчинцев и советских военнопленных решила уйти в леса к партизанам, чтобы с оружием в руках сражаться с ненавистными захватчиками. Но мечте патриотов не удалось осуществиться: по доносу предательницы вся группа была арестована. Три дня продолжались зверские допросы. Не добившись признания, фашистские палачи расстреляли комсомольцев у каменной стены. Проходят годы, но не меркнет память о героях. Именами многих из них названы улицы города. Место казни 25-ти комсомольцев-подпольщиков стало святыней для гатчинцев. Этот сайт - дань памяти комсомольцам и посвящается всему партизанскому движению Гатчины в дни оккупации. Город-фронт
Война 13 сентября 1941 года начался отвод советских частей из сдавленного немецкими бронированными
клещами c трех сторон Красногвардейска (ныне Гатчины). Командиры и бойцы оставляли пылающий город. Днем, когда на проспекте 25 Октября показались гитлеровские мотоциклисты, первая волна фашистских отрядов была буквально сметена пулеметным огнем из двухэтажного дома на углу проспекта и улицы Советской - так свой последний бой за город начала группа 267-го ОПАБ во главе с Григориным. Бесстрашные бойцы из группы прикрытия сражались до тех пор, пока из города не ушли последние советские подразделения. Оккупировав старинный, утопающий в садах и парках город и согнав сюда десятки тысяч людей из прифронтовой полосы, Урицка, Стрельны, Красного Села, Петергофа, Пушкина и других городов и населенных пунктов, фашисты начали планомерно уничтожать их. На целых 866 дней над городом опустилась черная беспросветная ночь, именуемая «новым порядком»... Город изменился до неузнаваемости: «он словно пригнулся к земле и стал каким-то черно-землистым, словно раздавленный чьей-то огромной ногой… Пустые глазницы окон с резкими бельмами фанеры вместо стекол, грязные, давно неметеные улицы взывали щемящее чувство пустоты и тревоги в груди» - вспоминает П.П. Явдосюк, член комитета подпольной организации. Особенно резали глаза совершенно неуместные в этом исконно русском городе нелепые таблички с надписями на немецком языке: «Кирхенштрассе», «Берлинерштрассе» и т. п. Все заборы были сплошь увешаны плакатами и объявлениями военного командования на русском и немецком языках. Почти каждое такое объявление и плакат заканчивались стереотипной фразой: «за неисполнение - смертная казнь». В переулке у здания бывшей милиции осенний ветер раскачивал тела повешенных. Дощечки на груди казненных говорили, что это партизаны. По грязным тротуарам с опаской, оглядываясь по сторонам, торопливо спешили редкие прохожие... Репрессивная фашистская машина охватила своими щупальцами и опутала весь город: был создан огромный концлагерь «Дулаг-154», отделения его располагались в разных его частях. Здесь ежедневно от голода и холода погибали сотни людей, каждый день на глазах у жителей проводились расстрелы. Положение военнопленных было очень тяжким: с целью массового истребления раненных людей лагерная администрация практиковала отправку пленных, которые могли самостоятельно передвигаться, в тыл, «для дальнейшего лечения». Группы раненых в 100-200 человек под охраной конвоиров были вынуждены совершать пешие переходы от одного лагеря в другой и, возвращаясь через некоторое время обратно, уже окончательно истощенные, вскоре погибали. На территории города существовало несколько концлагерей и для гражданского населения. Особенно жестоким был режим в концлагере поселка торфоразработок, где на грудь заключенным ставили клеймо «К». Там на небольшой площадке было размещено 240 человек. Люди выполняли тяжелую работу по добыче торфа. Зимой 1942 года в результате истощения военнопленных и антисанитарных условий, в которых они находились, в лагерях вспыхнула эпидемия сыпного тифа. Смертность от этой болезни составляла по данным очевидцев только по лагерю «Дулаг-154» 140-170 человек в день. Для того чтобы остановить эпидемию, немецкое командование стало уничтожать больных: начались массовые расстрелы. Одновременно ряд бараков с больными фашисты хладнокровно предали огню. Разгораясь все сильнее, пламя криков и стонов питало огонь всенародной ненависти, надежду на скорое освобождение от власти захватчиков. Новый порядок
Немецкое командование справедливо посчитало Гатчину важнейшим стратегическим пунктом, и
решило обосноваться здесь всерьез. В городе, считавшемся форпостом наступления на Ленинград, был размещен огромный аппарат разведывательных и карательных подразделений и организаций, нацеленных на вторую столицу. По планам гитлеровцев, эти подразделения должны были наводить «новый порядок» после захвата города на Неве. Пока же различные зондеркоманды, подразделения гестапо, СД, Абвера и разведшкол проходили свою кровавую «практику» здесь, на месте «временной» дислокации. Фашистским командованием здесь же был создан и отдел пропаганды, который подчинялся непосредственно управлению пропаганды Северной группы войск в Риге. Около 150-ти опытнейших пропагандистов, имевших в своем распоряжении звуковые кинопередвижки и радиофицированные автомобили-вездеходы, денно и нощно разъезжали по Гатчине и району, раздавая специальную литературу и показывая фильмы, прославляющие величие и непобедимость Рейха. Одновременно специально завербованная гитлеровцами агентура из числа предателей, набранных из местного населения, докладывала гестапо обо всех людях, проявлявших свои симпатии к Советской власти. Не случайно поэтому в Ленинградском штабе партизанского движения Красногвардейский (Гатчинский) район считался самым трудным для подпольной работы. И, тем не менее, в задавленном фашистским террором, истерзанном и окровавленном Красногвардейске боролись, погибали, но не сдавались советские люди. Безудержный террор, массированное наступление гитлеровского пропагандистского аппарата на сознание советских людей, на их психику должны были, казалось, полностью сломить волю местных жителей к сопротивлению фашистским властям. Однако произошло совершенно противоположное - сопротивление возросло. Попытка областных и местных партийных органов создать в Гатчине организованное подполье
накануне фашистской оккупации сорвалась. Этому были свои причины: неопытность назначенных руководителей подпольного центра, деятельность немецкой контрразведки, обезглавившей подпольные ячейки на местах. Поэтому антифашистские подпольные группы стали возникать уже фактически в период оккупации. Основу их составили бойцы и командиры партизанских отрядов, перешедших на нелегальное положение (группа Н.В. Разумихина, И.А. Рыбакова, П.П. Явдосюка, Г.Т. Гаврюшина, Е.Е. Костенко), комсомольцы и молодежь, в силу разных причин оставшиеся в оккупированном городе (Н. Федорова, А. Дрынкина, И. Максимков и др. - группа «двадцати пяти»), рабочие железнодорожного депо (группа М.Н. Гринкина, П.Н. Быкова и др.), врачи местной больницы (группа Н.А. Поклонова, А.М. Дашенко, М.В. Олейниковой). Наиболее многочисленной и организованной в городе была подпольная группа, руководимая
Николаем Васильевичем Разумихиным. В её составе насчитывалось свыше ста человек, в их числе такие известные подпольщики, как П.П. Явдосюк, И.А. Рыбаков. Своеобразной штаб-квартирой подпольной организации, вскоре названной «За Родину», стала комната Разумихина в доме № 1 по улице Радищева. С первых дней своего существования группа решила всеми доступными ей средствами рассказывать гатчинцам правду о положении дел на фронтах для того, чтобы нейтрализовать угнетающее действие, которое производила на многих жителей города лживая гитлеровская пропаганда. Для этого Разумихин и его товарищи тайно, по ночам, выбирались за городскую черту и собирали листовки и советские газеты, которые сбрасывали наши летчики в окрестностях оккупированного Красногвардейска. В них содержались сообщения о ходе боевых действий, о событиях, происходящих в стране и за рубежом. Много раз, тщательно спрятав под одеждой драгоценные листки, подпольщики задворками возвращались в Гатчину. Однако наиболее действенной формой борьбы с оккупантами был саботаж. Устроившись на работу в ремонтные мастерские, участники группы Разумихина всячески затягивали ремонт гитлеровской техники, которая сюда поступала. Там же среди рабочих вербовались и новые подпольщики. Когда организация «За Родину» пополнилась людьми, было решено приступить к вооруженной борьбе с оккупантами. Оружие доставали за городом, где раньше проходила линия обороны, тайно выносили с немецких складов. Обеспечение продовольствием удалось наладить с помощью рабочих с продфуражных складов фашистского гарнизона. Оружие, боеприпасы и продовольствие передавались в руки военнопленных и партизан. Интересно, что перевалочной базой для этого стала гробовая мастерская, располагавшаяся в центре Гатчины, в двухэтажном подковообразном здании, ставшая еще одним центром антифашистского подполья под руководством Николая Бабкина. Из членов этой группы сейчас, кроме Н. Бабкина и Петра Боченина, известны еще Константин Соколов и Василий Четверов. Деятельность этой группы была строго законспирирована, участники ее иногда даже не были лично знакомы. В 1943 году из оккупированного фашистами Красногвардейска ушли к партизанам три группы военнопленных общим количеством более ста человек. Третьей группе не повезло: пробираясь через лес к партизанам, она наскочила на немецкую засаду и вынуждена была принять неравный бой. Среди патриотов были убитые и раненые. Один из членов этой группы был взят гитлеровцами в плен и стал на них работать. Вернувшись в город, предатель сообщил подпольщикам о том, что ему якобы не удалось прорваться к партизанам. По заданию гитлеровцев он выяснил фамилии некоторых руководителей подпольной организации. Все они, в том числе Николай Васильевич Разумихин, были казнены фашистами за две недели до освобождения нашего города от фашистских оккупантов. В живых в подпольной организации, руководимой Разумихиным, осталось менее половины... Осенью 1941 года, опасаясь возникновения массовых эпидемий среди местного населения города, немецкое командование разрешило открыть гражданскую больницу. Работающие там советские стали делать все, что было в их силах, чтобы облегчить судьбы военнопленных и жителей города. Так, десятки советских женщин и юношей спасла от угона в фашистскую неволю хирург Анна Михайловна Дашенко, которая около двух лет была членом медицинской комиссии по отбору в Германию советских людей. Но наиболее успешная работа врачей по спасению советских людей стала возможна лишь тогда, когда их подпольную группу объединил бывший военнопленный, военврач III ранга Балтфлота Николай Александрович Поклонов. Пройдя ряд концлагерей, Поклонов оказался в Красногвардейске, стал исполнять обязанности врача в «Дулаге-154». Отсюда с помощью подпольщиков и переводчика немецкой военной комендатуры Игоря Рыбакова он был выпущен и впоследствии стал главврачом гражданской больницы. Среди персонала городской больницы отличалась своим бесстрашием и хладнокровием врач Марианна Васильевна Олейникова. Она возглавляла группу подпольщиков в поселке Суйда. Деятельность их была разнообразна: они вели агитационную работу среди населения, распространяли листовки с текстами сводок Совинформбюро, выявляли провокаторов. Дом Олейниковой, стоявший на краю поселка, оказался удобным местом для организации перевалочного пункта для военнопленных, уходивших в партизанские отряды. Многие беглецы из лагерей находили здесь приют. Отдельно следует остановиться на Игоре Рыбакове, одном из наиболее выдающихся деятелей антифашистского движения, организатором ряда подпольных групп. Игорь, которого по причине болезни не взяли на фронт, был арестован осенью 1941 года и брошен в концлагерь в Красногвардейске. Но состояние военнопленного не сломило девятнадцатилетнего юношу, и он решил, несмотря ни на что, бороться с захватчиками. Пока еще не будучи уверенным в том, какими методами осуществлять эту деятельность, он решил пока «выслуживаться» перед лагерным начальством. Вскоре гитлеровские чины замечают красивого, старательного и аккуратного юношу, свободно владеющего немецким языком. Игоря назначают на должность переводчика у начальника лагеря. Затем гитлеровцы доверяют ему более высокий и ответственный пост переводчика при военном коменданте лагеря. Часть из того, что сумел сделать советский патриот, находясь в самом фашистском логове, известно: много наших людей обязаны ему жизнью. Следы деятельности Игоря Рыбакова прослеживаются буквально во всех операциях, совершенных подпольщиками в оккупированном городе. Кроме перечисленных здесь подпольщиков, в городе также действовали антифашистские подпольные группы Федора Ивановича Кирсанова, Михаила Николаевича Гринкина и многих других. Трагедия всех этих мужественных и преданных Родине людей заключалась в том, что практически никому из них не удалось выйти на связь с партийными органами блокированного Ленинграда. Отрезанные от руководства, от связи с «большой землей», советские патриоты сражались до последней капли крови, один на один с хорошо организованной, отрегулированной и беспощадной гитлеровской машиной. Именно поэтому абсолютное большинство этих бесстрашных советских патриотов погибло. Спаслись очень немногие... Освобождение Страшную картину являла наша Гатчина в тот исторический день, 26 января 1944 года, когда наши
войска вступили на ее улицы. Цветущий, исторический город-памятник, окаймленный парками, был превращен оккупантами в груду развалин. Был полностью сожжен Большой Гатчинский дворец, снесены с лица земли Балтийский и Варшавский вокзалы, взорвано и сожжено много красивых зданий, вырублены деревья в парках. Солдаты вступали в практически безлюдный город: в Красногвардейске, насчитывающем до войны более 50 тысяч жителей, осталось только 3800 человек. Но, несмотря на огромные разрушения, на тяжесть фашистского плена, город выжил. Город выстоял почти два с половиной года оккупации, и, освобожденный от чужеземного ига, сохранил память о тех, кто поддерживал надежду и бесстрашно вел борьбу за Родину и за свой город - память о героях гатчинского подпольного движения. __________________________________________________________________________________
Адрес в Интернете http://www.gatchina.org/twfive/twentyfv.htm Двадцать пять
Стараниями многих краеведов, спецслужб и, главным образом, коллектива редакции газеты
"Гатчинская правда" ещё в начале 1961 года удалось разыскать сведения о некоторых участниках подпольной группы, казненной фашистами. Прошло много лет, уже почти не осталось людей, которые помнят героев. Память о них живет и подвиг увековечен. Но ещё много остается "за кадром" истории подпольных партизанских групп, действовавших на территории Гатчины. На сегодняшний день доподлинно известна судьба лишь 15-ти из 25 подпольщиков. Наша задача закончить список. Администрация портала просит вас внимательно прочесть имена героев. Если они вам знакомы - пишите по адресу admin@gatchina.org _________________________________
Алексей Николаев
Алексей Николаев - солдат Советской Армии - героически сражался с немецко-фашистскими
захватчиками. В одном из боев он попал в окружение и, исчерпав все возможности к сопротивлению, был пленен фашистами. Алексей Николаев не хотел смириться с участью военнопленного, он вместе с девятью своими товарищами установил связь с группой Шуры Дрынкиной и готовился совершить побег к партизанам. Выданный подлой предательницей, был расстрелян фашистами. _________________________________
А.Арефьев
по материалам «Гатчинской правды» 19.12.62 Михаил Завалейков
Верность воинской присяге (по следам подвига) - Фамилия, имя? - механнчески выкрикнул переводчик.
- Завалейков Михаил Николаевич. - ответил коренастый светловолосый юноша. Говорил он с трудом, губы были разбиты ударом автомата: когда его арестовывали, Михаил сопротивлялся. Тугое на русские слова ухо гестаповского писаря не уловило оттенков трудной фамилии. В списке участников молодёжной партизанской группы, казненных … Михаил Завалейков принадлежал к той группе подпольщиков, которую возглавили Сергей Степанов и Игорь Иванов. Когда в октябре прошлого года редакция впервые познакомилась с трофейным документом - спецсообщением штурмбанфюрера СС о подпольных партизанских группах в Красногвардейске, Михаил Завалейков (в спецсообщении он был назван Савалеков) числился среди десяти других молодых гатчинцев, входивших в группу Степанова. Против фамилий большинства из них указывался род их занятий - слесарь, маляр, столяр или просто рабочий. Некоторые из них, как, например, сам Степанов, были упомянуты как люди, не имевшие определенных занятий. К числу их был причислен и Завалейков. Спецсообщение гестаповца невольно наталкивало на мысль, что все эти люди к моменту занятия Гатчины фашистскими войсками были или рабочими или учащимися, еще не успевшими приобрести профессию. Но это не подтвердилось. Сергей Степанов оказался старшиной взвода боепитания 3-го полка, 3-й дивизии народного ополчения. Он добровольцем вступил в армию в первые дни… Мария Григорьевна робко возразила: «Тебе только семнадцать лет, рано еще в армию, сынок». - Я не могу иначе, - и Михаил обнял плачущую мать. Этот разговор произошел 5 июля 1941 года. В тот же день в Смольнинском райвоенкомате города Ленинграда была сделана сохранившаяся и поныне запись о том, что комсомолец, фрезеровщик ленинградского завода «Леншвеймаш» Михаил Завалейков, родившийся 10 октября 1923 года, добровольно вступил в ряды Красной Армии. Часть, где служил Михаил, попала в окружение. Боец Завалейков не сумел прорваться сквозь вражеское кольцо. В октябре 1941 года к Марии Николаевне Ушаковой, вышедшей во двор за дровами, подошел молодой паренек в старых бумажных брюках и синей куртке-спецовке. Паренек попросил чего-нибудь доесть, за это он готов был выполнить какую угодно домашнюю работу. На вопросы Марии Николаевны юноша как-то неуверенно ответил, что он якобы ученик Пушкинского ремесленного училища, из-за болезни не успел эвакуироваться. А когда выздоровел, немцы вместе с другими жителями Пушкина выселили его из города, и он очутился в Гатчине, сейчас без работы, живет в разбомбленных домах. Мария Николаевна вспомнила о своем сыне, тоже ученике ремесленного училища в Ленинграде, подумала, где-то он сейчас, и неожиданно предложила пареньку поселиться у неё: всё же крыша над головой. Мы в комнате у Марии Николаевны Ушаковой в доме № 56 по улице Чкалова. Медленно течет ее рассказ. - Мы с Мишей поселились в поселке имени Рошаля на Овражной улице; я одела его, обула. Ему иногда удавалось доставать кое-какую работу. Вскоре он подружился с незнакомыми мне ребятами и девушками. Одна из них несколько раз бывала у Миши. С весны 1942 года он стал часто отлучаться из дома, иногда на несколько дней. Я чувствовала, что Михаил что-то скрывает от меня. Однажды, прибирая его постель, я обнаружила под матрацем несколько сигнальных немецких электрофонарей с набором разноцветных стекол. В конце мая или начале июня 1942 года после длительного отсутствия Михаил явился со следами многочисленных ударов, его голова была обмотана кровавой повязкой. - Не беспокоитесь, Мария Николаевна, - сказал он, - просто упал и разбился. Я даже не попыталась сделать вид, что верю ему, ведь, судя по состоянию Михаила, он с кем-то долго и отчаянно боролся. 28 июня Миша ушел из дома и не вернулся, а 30 июня я прочла его имя в списке расстрелянных партизан. Так оправдались мои догадки о том, что Миша был связан с гатчинским антифашистским подпольем и принимал в нём активное участие. * * *
Сейчас мы располагаем сведениями уже о 6 из 10 участников Группы Сергея Степанова, пятеро из
них - солдаты и сержанты Красной Армии. Это значит, что ядро, если почти не вся группа целиком, представляло из себя боевое содружество советских солдат, попавших в окружение и затем объединившихся для того, чтобы уйти к партизанам и совместно с ними с оружием в руках прорваться сквозь линию фронта навстречу с Советской Армией. Старшина Степанов и его боевые друзья в дни тяжелых испытаний, выпавших на их долю, свято хранили верность воинской присяге, делали все для того, чтобы выполнить свой долг перед Родиной. Через комсомолку Александру Дрынкину они готовили побег из плена группы советских солдат, работавших на хлебозаводе, собирали для советской разведчицы Надежды Федоровой сведения о противнике. Советское командование умело использовало разведывательные материалы, передаваемые гатчинскими подпольщиками. Как сейчас установлено, именно на основе этих сведений 19-я железнодорожная батарея Балтийского флота нанесла сокрушительный удар по Гатчинской товарной станции в момент скопления здесь большого количества немецких эшелонов с боевой техникой и боеприпасами. Фашисты долго не могли оправиться от урона, нанесенного им моряками-артиллеристами. Сергею Степанову и его друзьям не удалось прорваться к своим. Они погибли от рук фашистских палачей, но их подвиг живет в сердцах народа. У героев гатчинского антифашистского подполья учится наша молодёжь верности Родине. _________________________________
А.Арефьев
по материалам «Гатчинской правды» Борис Мавринский
Прорваться к своим… (по следам подвига) 8 октября в «Гатчинской правде» была напечатана статья «Подвиг двадцати пяти», в
которой рассказывалось о борьбе подпольных антифашистских групп против гитлеровских захватчиков в период временной оккупации Гатчины фашистами. Выданные предателем участники этих групп были схвачены гестаповцами и расстреляны. После опубликования этой статьи редакция провела большую работу по сбору материалов об участниках подпольных групп, об их жизни и борьбе. Часть этих материалов была уже опубликована в нашей газете 28 октября и 5 ноября. Сегодня мы сообщаем читателям новые факты о героях гатчинского антифашистского подполья. В статье «Они не сложили оружия», напечатанной в нашей газете 5 ноября, мы рассказывали, что коммунист, политработник Красной Армии Игорь Иванов, перешедший на нелегальное положение в оккупированной фашистами Гатчине, поселился на квартире Бориса Мавринского в доме № 26 по улице Солодухина. Сейчас нам стали известны некоторые подробности об этом мужественном человеке. Гатчинец Борис Максимович Мавринский работал сначала грузчиком на товарной станции, потом слесарем в депо. Честный советский патриот, он не мог безучастно относиться к тем кровавым бесчинствам, которые творили в его городе гитлеровские палачи. Борис стал активным борцом антифашистского подполья. Жена - женщина осторожная, с беспокойством наблюдала за поведением мужа, который все чаще и чаще начинал отлучаться из дому. - Не играй с огнем, Боря, - говорила она, - ты же беспартийный, сиди дома. Немцы не пощадят тебя, подумай о семье, ведь двое детей у нас. - Если фашистов не бить, детей не спасешь, - отвечал Борис. - Уйду к партизанам. * * *
В списке бойцов гатчинского подполья, расстрелянных гитлеровцами, рядом с именами коммуниста
Иванова и комсомольца Александрова стоит и имя беспартийного рабочего Бориса Мавринского. Родственники Игоря Иванова и Бориса Мавринского узнали о смерти своих близких сразу узнали о смерти своих близких сразу после освобождения Гатчины, но матери и сестре Коли, проживавшим в Ленинграде, некому было рассказать о гибели сына, они по-прежнему верили, что когда-нибудь вернется. Несколько дней тому назад на мою долю выпала грустная обязанность сообщить Пелагее Евсеевне и Тоне о судьбе Коли. _________________________________
19 ноября 1961 г. №230 (7956)
«Гатчинская правда» А.Арефьев Иван Максимков
Увековечим память героя - речника До войны на одном из судов Ленинградского пассажирского агентства работал комсомолец Иван
Максимков. Его и сейчас помнят старые водники. Это был веселый паренек, первый в труде, запевала хороших комсомольских дел. Летом 1941 года молодому речнику, который был помощником механика на пароходе «Пятилетка», не пришлось закончить навигацию. Он ушел на фронт сражаться с гитлеровскими захватчиками. Прошло более двадцати лет. О судьбе Ивана Максимкова не знали ни родные, ни товарищи по работе - комсомолец пропал без вести. И вот недавно в центральной и местной печати появились сообщения о подвиге двадцати пяти, героев из партизанского комсомольско-молодежного отряда города Гатчины. Одним из руководителей подпольного центра был Иван Максимков. С первых дней оккупации молодые патриоты начали активную борьбу с фашистами. Они пускали под откос вражеские эшелоны, минировали мосты, помотали советским военнопленным бежать из неволи. В начале 1942 года подпольная комсомольская группа должна была перейти линию фронта. Этого не удалось сделать. Молодые партизаны были выданы провокатором и арестованы. Двадцать пять патриотов были расстреляны 30 июня 1942 года гитлеровцами. Вместе со своими боевыми друзьями геройской смертью погиб и речник Иван Максимков. Молодежь Ленинградского пассажирского агентства гордится тем, что в их коллективе рос и воспитывался партизан-комсомолец. По решению комсомольского собрания в красном уголке сделан стенд, посвященный памяти Ивана Максимкова. Здесь собраны документы, рассказывающие о его славной жизни, фотокопия комсомольского билета, обагренного кровью. Комсомольцы приняли еще одно постановление - просить присвоить одному из теплоходов агентства имя героя. Это решение поддержали Дзержинский райком КПСС, районная комсомольская организация, горисполком. Думается, что нас поддержит и Министерство речного флота РСФСР. Теплоход с именем Ивана Максимкова на борту будет всегда напоминать молодежи о героических делах отважного патриота-речника. _________________________________
В.Черственков,(Секретарь комитета ВЛКСМ Ленинградского пассажирского агентства)
Евгений Бинкин, (Сотрудник газеты «Северо-Западный водник») 19 ноября 1961 г. №230 (7956) А.Арефьев «Водный транспорт» суббота, 1 декабря 1962 г. №143 (4498) Николай Александров
Прорваться к своим… (по следам подвига) 8 октября в «Гатчинской правде» была напечатана статья «Подвиг двадцати пяти», в
которой рассказывалось о борьбе подпольных антифашистских групп против гитлеровских захватчиков в период временной оккупации Гатчины фашистами. Выданные предателем участники этих групп были схвачены гестаповцами и расстреляны. После опубликования этой статьи редакция провела большую работу по сбору материалов об участниках подпольных групп, об их жизни и борьбе. Часть этих материалов была уже опубликована в нашей газете 28 октября и 5 ноября. Сегодня мы сообщаем читателям новые факты о героях гатчинского антифашистского подполья. Фронт приближался к Ленинграду, по ночам небо на западе багровело от дальних пожаров. В помощь регулярным частям Красной Армии, героически сражавшимся за каждую пядь советской земли, на заводах и фабриках формировались и тут же бросались в бой дивизии народного ополчения. Рабочий класс Ленинграда грудью вставал на защиту родного города. 3 августа 1941 года директор завода «Электросила» подписал приказ № 202. Этим приказом зачислялись в истребительный отряд, предназначенный для борьбы с диверсионными группами гитлеровцев, добровольцы из числа рабочих и служащих завода. Обстановка на фронте с каждым днем усложнялась, и отряд, не успевший даже получить со складов красноармейское обмундирование, был срочно вооружен и направлен на линию фронта. Семнадцатилетний электромонтер комсомолец Коля Александров не успел даже сбегать домой, чтобы попрощаться с матерью Пелагеей Евсеевной - галошницей с «Красного треугольника» - и сестрой Тоней. Когда по колонне автомобилей с бойцами отряда командир передал приказ: «Заводи моторы!», Коля увидел своих родных в толпе провожающих. Он спрыгнул с грузовика, обнял плачущих мать и сестру. Первое и последнее письмо от Коли Оля получили только через несколько недель. Открытка с видом Ленинграда, несколько лаконичных строк, наскоро набросанных плохо отточенным карандашом: «Дорогие Тоня и мама! Пока жив и здоров. Как ваше здоровье? Сходите на завод, там вам мой средний заработок за месяц». На письме дата - 4 сентября. Через некоторое время Пелагея Евсеевна, пришедшая на завод справиться о Коле, встретилась с комиссаром отряда, в который был зачислен сын. Комиссар рассказал, что во время одного из боев он послал Колю с письменным приказом в роту, находившуюся в отрыве от основных сил. Вскоре в полосу, отделявшую отряд от роты, вклинилась фашистская пехота, а затем рота была окружена. Часть бойцов впоследствии прорвалась из окружения, но Коли среди них не было. Больше комиссар ничего сообщить не мог, а Пелагея Евсеевна получила извещение о том, что красноармеец Александров Николай Дмитриевич числится без вести пропавшим. * * *
Коля не застал роту на месте, которую указал комиссар. Под натиском противника она отошла на
восток. Коля чуть не попал в руки фашистских солдат. В поисках роты он тоже двинулся на восток, но вскоре убедился, что между ним и ротой уже находятся передовые отряды противника. Молодой боец оказался один в окружении врага. Притаившись за кустами у шоссе, Каля, до боли в суставах сжимая винтовку, увидел колонну автомобилей с немецкими солдатами, движущуюся по направлению к Ленинграду. По обочинам дороги, лязгая гусеницами, шли темно-серые с черными крестами танки. Фронт был прорван. В образовавшуюся брешь командование противника вводило механизированные дивизии. Лишь тогда, когда все возможности прорваться к своим были исчерпаны, Коля закопал винтовку в лесу под деревом, предварительно густо смазав ее оружейным маслом и обернув шинелью, снятой с убитого немецкого солдата. Сделав на дереве зарубку, чтобы запомнить место, Коля направился в деревню Орлино. Он здесь гостил до войны у тетки Феодосии Евсеевны Ивановой, сестры матери. Тетя Феня приютила племянника, выдав его за сына. Под Орлино фашисты организовали подсобное хозяйство для снабжения овощами солдат, засевших в окопах под Ленинградом. Колю заставили работать на огородах, сделали возчиком, поручили лошадь. Ещё недавно комсомолец, Николай Александров собирал моторы на знаменитом заводе «Электросила», был ударником, безмерно гордился своей принадлежностью к заводскому коллективу, оснащавшему передовой техникой электростанции родной страны. Теперь, понукаемый немецким фельдфебелем, он участвует в производстве жратвы для фашистских солдат, которые безжалостно расстреливают из своих пушек корпуса родного завода, уничтожают на улицах Ленинграда женщин и детей, может быть, уже убили маму, Тоню… Никогда не думал Николай Александров, что способен ощущать такую лютую злобу, которая возникла в его груди в эти трижды проклятые дни на огородах под Орлино. Он ненавидел фельдфебеля, ненавидел лошадь - сытого немецкого битюга, покрытого лоснящейся светло-коричневой шерстью. Видя такое состояние племянника, тетка по вечерам уговаривала: «Держи себя в руках, Коля, не наделай глупостей». - Я и так держусь, - отвечал Коля, - но терпению приходит конец, буду пробираться к своим, в Красную Армию. Однажды битюг оказался некормленым. Фельдфебель кричал на Федосею Евсеевну. - Где, матка, твой сын Колька? Тетя Феня отвечала: «Не знаю». Не могла же она сообщить, что Николай решил пробраться в Ленинград, чтобы включиться во всенародную борьбу с фашистами. Она рассказала, об этом своей сестре Пелагее и племяннице Антонине только в 1944 году, когда они встретились после изгнания гитлеровских захватчиков с территории Ленинградской области. Сообщение это окрылило. Мать и сестра теперь не теряли надежды, что Коля жив и вернется. Но годы проходили, а Коля не возвращался. Что же произошло с молодым электромонтером после ухода из Орлино? Перейти фронт не удалось, он стабилизировался, покрылся сплошной линией окопов, укреплений. Коля оказался в Гатчине. В сохранившихся архивах фашистской городской управы удалось найти запись о том, что Николай Александров получил разрешение проживать в Красногвардейске. Там же указано: Александров заявил, что документы потерял, а на оккупированной территории оказался потому, что был якобы послан на возведение укреплений в районе Луги и не успел уйти в Ленинград. Коля по-прежнему страстно хотел влиться в ряды Красной Армии. Можно предположить, что в Гатчине он встретил кого-либо из своих ленинградских друзей, связанных с подпольными группами, которые готовились уйти к партизанам, а затем совместно прорваться к Ленинграду. Коля вступает в группу Сергея Степанова. Начинается последний, самый героический этап короткой Колиной жизни, этап подпольной борьбы с ненавистным врагом. _________________________________
19 ноября 1961 г. №230 (7956)
«Гатчинская правда» Сергей Степанов
Старшина Степанов (по следам подвига) Сергей Степанов! Это имя сейчас хорошо ввестно гатчинцам. Впервые оно появилось в нашей
газете 8 октября 1961 года. В этот день «Гатчинская правда» поместила статью «Подвиг двадцати пяти», где рассказывалось о самоотверженной борьбе против фашистов и героической гибели двадцати пяти молодых советских патриотов. Как помнит читатель, одной из групп гатчинского молодежного подполья руководил двадцатитрехлетний Сергей Степанов. С момента опубликования статьи «Подвиг двадцати пяти» прошло уже около четырех месяцев. За это время редакции газеты удалось выяснить многие обстоятельства, связанные с жизнью и борьбой участников подпольных групп. Особые усилия были предприняты к тому, чтобы получить информацию о том, кем был Сергей Степанов. Долгое время нам не удавалось найти людей, которые могли бы рассказать более или менее подробно об этом человеке. Трудности, вставшие на пути поисков следов Сергея Степанова, объяснялись тем, что он не был гатчинцем. Сергей очутился в нашем городе уже после оккупации его фашистами. Однако это не обескуражило работников редакции, и они с новым упорством продолжали поиски. Их усилия не пропали даром. * * *
Когда немецко-фашистскне орды, вероломно напав на нашу Родину, вторглись в Прибалтику, стало
ясно, что враг ставит в качестве одной из своих задач захват крупнейшего промышленного и культурного центра нашей Родины - морского порта Ленинграда. Над колыбелью пролетарской революции нависла смертельная опасность. В эти тревожные дни на помощь сражающимся на фронте частям Красной Армии пришли рабочие города Ленина. На фабриках и заводах стали формироваться дивизии народного ополчения. В третью стрелковую дивизию народного ополчения записались добровольцами два брата - Сергей Иванович и Иван Иванович Степановы. Сергей Степанов в армии был уже не новичок. С 1937 по 1939 год он находился на действительной военной службе. Полученные за эти годы военные знания ещё были свежи в памяти, и в лице Сергея дивизия получила знающего, опытного бойца. Что же касается гражданской профессии Сергея, то она была самая мирная, и до призыва на срочную службу и после увольнения в запас Сергей работал заведующим складом Центрального управления связи Народного Комиссариата путей сообщения. В первой неделе июля третий стрелковый полк третьей стрелковой дивизии народного ополчения прибыл на станцию Веймарн Кингисеппского района. В этом полку получили боевое крещение братья Степановы - Сергей, старшина взвода боепитания, и Иван, старшина саперной роты. На рубеже реки Луги народные ополченцы стали грудью на защиту родного города. Немало фашистских солдат и офицеров нашли себе смерть на берегах древней русской реки. Гитлеровское командование непрерывно вводило в бой все новые и новые подкрепления, и наступил момент, когда под натиском превосходящих сил противника 3-й стрелковый полк, понесший к этому времени тяжелые потери, получил приказ отойти. Танковые клинья гитлеровцев, просочившиеся в нашу оборону, отрезали подразделения полка от основных сил. Отдельные группы ополченцев вынуждены были самостоятельно выходить из окружения. В это время Иван Степанов потерял связь с братом. О дальнейшей его судьбе он узнал лишь через 20 лет от сотрудников «Гатчинской правды». * * *
В трофейном гестаповском документе - спецсообшении штурмбанфюрера СС Зайделя о
подпольных партизанских группах в Красногвардейске - Сергей Степанов упоминался в качестве руководителя одной из подпольных групп. В списке членов этой группы значились еще 10 молодых людей. Против фамилий большинства из них указывался род их занятий - слесарь, маляр, столяр, рабочий. Спецсообщение гестаповца позволяло предположить, что все эти лица и до оккупации Гатчины занимались теми же профессиями. Но уже первые шаги редакции по следам подвига опрокинули это мнение. Игорь Иванов, фигурировавший в спецсообщении в качестве служащего гатчинского рынка, оказался заместителем политрука Красной Армии, слесарь Иван Максимков - солдатом, рабочий Николай Александров - тоже. Поэтому, когда мы узнали, что Сергей Степанов был старшиной, это было воспринято как нечто должное. Из пяти известных нам сейчас участников группы Степанова пока только один - Борис Мавринскнй - в 1941 году не был военнослужащим. Мы уверены, что среди остальных пяти героев, о которых еще не удалось собрать достаточно полных сведений, будут также сержанты и солдаты Красной Армии. Таким образом, костяк группы Сергея Степанова представлял собой боевое содружество советских воинов, которые оказались во вражеском окружении в период тяжелых боев на территории Ленинградской области. Можно смело предположить, что некоторые из них познакомились еще до того, как военные тропы привели их в наш город. Очевидно, часть из членов этой группы впервые встретились еще в лесах и болотах под Гатчиной, где они, скрываясь от гитлеровцев, неоднократно, но безуспешно пытались прорваться сквозь линию фронта к своим. Штурмбанфюрер Зайдель называет Степанова человеком «без определенных занятий». Но мы знаем теперь, какова была подлинная профессия Сергея в дни фашистской оккупации Гатчины. Он готовил выход из Гатчины группы советских воинов на соединение с партизанским отрядом, чтобы затем прорваться через линию фронта к своим. Степанов взял на себя трудную, но благородную задачу - возвратить родной армии группу её сынов. Верные воинскому долгу, Сергей и его товарищи страстно жаждали занять свои места в рядах активных борцов с ненавистными захватчиками. Если старшина Степанов был командиром группы, то её душой, её комиссаром был коммунист, заместитель политрука Игорь Иванов. Через Надежду Федорову Степанов и Игорь установили связь с группой девушек, которой руководила комсомолка Александра Дрынкина. Девушки вели активную работу среди содержащихся в гатчинских лагерях советских военнопленных. Весной 1942 года Степанов и Иванов решили организовать побег группы военнопленных, работавших на хлебозаводе, чтобы совместно с ними двинуться на соединение с партизанским отрядом. Эта мысль увлекла молодых подпольщиков. Военнопленные могли значительно усилить их группу. Кроме того, как в этом вскоре убедились Сергей и Игорь, пленным предоставлялась реальная возможность разоружить немецких солдат, охранявших хлебозавод, захватить у них автоматы и, даже пулеметы. В конце июня 1942 года все организационные вопросы были решены. Выход подпольных групп вместе с военнопленными был назначен на 28 июня. Этот план не был осуществлен лишь в результате предательства Воронцовой. Сергей Степанов в период своего пребывания в Гатчине жил в поселке имени Рошаля в доме № 3 по Лесной улице. Вместе с молодым пареньком, фамилию его нам пока не удалось установить, Сергей занимал одну из комнат в мезонине. В поселке имени Рошаля нам удалось найти людей, которые знали Сергея Степанова. Причину своего появления в Гатчине Сергей объяснил жителям тем, что, будучи послан на оборонительные работы в район Луги, не успел уйти в Ленинград, и оказался на оккупированной территории. Так же, как и остальные подпольщики, Сергей вел среди населения агитационную работу, рассказывал им правду о положении дел на фронтах, поддерживал в гатчинцах веру в неминуемую победу советского народа над гитлеровскими захватчиками. Татьяна Кузьминична Иванова рассказывает: - Сергей Степанов часто беседовал с жителями Лесной улицы. «Не падайте духом женщины, - говорил он. - Не верьте гитлеровцам, будто бы у Советского Союза нет больше сил бороться против немецкой армии. Это враки. Силы наши огромны. Фашисты несут небывалые потери. Скоро Советская Армия пойдет в наступление, и вы снова встретитесь с мужьями». Легче становилось на душе после таких слов. Вместе со своими боевыми друзьями, Сергей Степанов был зверски замучен гитлеровцами. Он отдал жизнь во имя освобождения нашей Родины от фашистских захватчиков. Гатчинцы никогда не забудут имя героя-старшины. _________________________________
А.Арефьев
по материалам «Гатчинской правды» Екатерина Шилова
История одной фотографии Имена 25 молодых гатчинских патриота, героически погибших 30 июня 1942 года от рук фашистских
палачей, сегодня знает весь советский народ. Коллектив редакции газеты «Гатчинская правда» продолжает работу по восстановлению подробностей деятельности гатчинского антифашистского подполья. Как уже известно, нашим читателям, фашисты казнили пять девушек, входящих в подпольную молодежную организацию. Коллективу редакции еще прошлой осенью и зимой удалось собрать материалы о жизни и борьбе четырех из них: Надежды Федоровой, Александры Дрынкиной, Валентины Дмитриевой, Евдокии Потаповой. Были найдены и воспроизведены на страницах газеты также и фотопортреты отважных патриоток. В списке казненных, составленном гестапо, было еще одно девичье имя - Екатерина Шилова. Сотрудникам редакции долго не удавалось разыскать людей, которые могли бы рассказать нам о том, кем была пятая девушка, павшая от пуль фашистских автоматчиков в ту кровавую июньскую ночь. Первые сведения, которые удалось получит о Шиловой, оказались очень краткими. Они заключались лишь в том, что Екатерина появилась в Гатчине уже во время войны, а до этого жила в г. Пушкине, где работала парикмахером вместе с Александрой Дрынкнной - будущим организатором одной из подпольных гатчинских молодежных антифашистских групп. Редакция перенесла свои поиски в город Пушкин. По нашей просьбе пушкинская газета «Вперед» опубликовала статью о гатчинских подпольщиках. Мы надеялись, что если в Пушкине проживают люди, знавшие Шилову, они откликнутся на призыв газеты и сообщат все, что знают о Екатерине. Так и произошло. Однажды в редакцию газеты «Вперед» пришла контролер электросети Мария Николаевна Алексеева. Она рассказала, что в 193839 годах в конторе пушкинской электросети работала девушка по фамилии Шилова, звали ее тоже Катей. Работала Катя Шилова контролером электросети, была комсомолкой, жила в Пушкине на улице Коммунаров. Алексеева принесла в редакцию и фотокарточку Шиловой, которая хранилась у нее с той далекой поры. Однако ответить твердо на вопрос - была ли эта Катя Шилова именно той, о казни которой в Гатчине сообщили в 1942 году гестаповцы, - Алексеева не смогла, так как о судьбе Кати после 1939 года ничего не знала. Редакция газеты «Вперед» переслала фотографию в «Гатчинскую правду». Много времени прошли с тех пор, но редакций все не удавалось найти людей, которые могли бы опознать лицо на старом снимке. Но вот редакции удалось получить важное сообщение: в деревне Заяцкое Солигалического района Костромской области проживает Александра Павловна Береговая, которая является матерью героини гатчинского подполья Екатерины Шиловой. Мы послали Александре Павловне письмо с просьбой рассказать о своей дочери и прислать нам ее фотографию. Вот, что написала нам Александра Павловна. «Моя дочь, Екатерина Ивановна Шилова, родилась 28 октября 1920 года в деревне Заяцкое. Ее отцом был печник Иван Аркадьевич Шилов. В 1926 году наша семья переехала в город Пушкин. Катя училась в школе, была активной комсомолкой. Когда Пушкин захватили фашисты, нас переселили в Гатчину. Здесь Катя работала парикмахером вместе со своей со своей подругой Александрой Дрынкиной. До Гатчины Екатерина тоже некоторое время работала парикмахером. В Гатчине Катя дома бывала очень мало.Придя с работы и поужинав, она сразу уходила к Шуре Дрынкиной. Шура к нам не заходила, так как за стенкой дома жили немцы. 20 июня 1942 года Катя, как всегда, ушла к Шуре, больше я ее не видела. Посылаю с письмом фотографию Екатерины». Снимок, который, прислала Александра Павловна, был точно такой, каким мы уже располагали. Обе карточки оказались отпечатанными с одного негатива. Теперь ми твердо знали, что подруга пушкинского контролера Алексеевой и героиня гатчинского подполья - одно и то же лицо. Вглядись внимательно в фотографию, читатель. Эта темноволосая девушка в белой вязаной пелеринке бесстрашно сражалась с гитлеровцами, захватившими наш город, и пала смертью храбрых за свободу и счастье нашей Родины. Её имя никогда не забудут гатчинцы. _________________________________
А.Арефьев
по материалам «Гатчинской правды» Александра Дрынкина
* * * Когда Александра Дрынкина вместе со своими родителями была выслана немецким
командованием из Пушкина в Гатчину, она, конечно, не предполагала, что ей было суждено вскоре стать одной из активных участниц подпольной антифашистской молодёжной группы, которая начала создаваться в этом городе. Но вся предыдущая жизнь Шуры подготовила её к подвигу. Шура родилась в 1916 году в Ржеве в семье железнодорожного контролёра Александра Беляева. Она училась в советской школе, ещё юной девушкой вступила в комсомол и на протяжении всей своей короткой жизни принимала самое горячее участие в комсомольской работе. Вместе с семьёй переехала она в Пушкин и стала работать парикмахером. Здесь Шура познакомилась с младшим лейтенантом Андреем Дрынкиным. Они поженились. Комсомолка, жена офицера Красной Армии, Шура не могла остаться в стороне от борьбы, которую вели гатчинцы против ненавистных фашистских захватчиков. Логика вещей привела её в подпольную группу. Участники группы собирались на квартире у Шуры в маленьком доме на улице Радищева. Чаще других здесь бывали молодые женщины Евдокия Сергеевна Потапова, Валентина Михайловна Дмитриева и Екатерина Шилова. Евдокия Потапова родилась в 1923 году в Саратовской области. После школы она окончила бухгалтерские курсы и работала в одном из учреждений Ленинграда. Также, как и Шура, Евдокия была активной комсомолкой. У полотна Варшавской железной дороги, в 30 километрах от Ленинграда, стояла железнодорожная казарма. Здесь вместе с родными жила Евдокия, когда немецко-фашистские войска вторглись на территорию гатчинского района. Вера Васильевна Королёва, родственница Евдокии, рассказывает: «Дуся отличалась решительным и смелым характером. Помню, когда вокруг уже находились фашисты, к нам в казарму принесли тяжело раненного в ногу красноармейца. Дуся пошла в ближайшую деревню, разыскала подводу и, настояла, чтобы хозяин подводы ночью тайно вывез раненного в сторону Пушкина, где ещё находились наши войска. Дуся всю ночь ухаживала за раненным. Во время оккупации семья голодала, и Дуся, чтобы поддержать нас в 1942 году нанялась на работу в немецкий полевой госпиталь в Гатчине». Валентина Дмитриева родилась в 1920 году. Она жила в Сиверской и до войны работала служащей на заводе «Красный гвоздильщик» в Ленинграде. С первых дней оккупации поселка фашистами отец Валентины, жестянщик Михаил Фёдорович, ушел в партизанский отряд. Это стало известно фашистам, и, боясь репрессий, мать Евдокия Кондратьевна с Валей и другими детьми ушла в Гатчину. Валентина стала работать в том же госпитале, где и Евдокия. Здесь они познакомились. О четвёртой девушке Екатерине Шиловой нам пока известно только то, что она родилась 28 октября 1920 года и была по профессии парикмахером. Молодые женщины решили установить связь с советскими военнопленными, томящимися в фашистской неволе, помочь им бежать из плена, предварительно захватив у гитлеровских солдат оружие, а затем пойти на соединение с партизанским отрядом, действовавшим в районе Вырицы. Евдокия Потапова и Валентина Дмитриева завербовали с этой целью в свою группу двух пленных советских воинов - Алексея Куприянова и Алексея Николаева, работавших в полевом госпитале, а Шура Дрынкина через пленного Михаила Матвеева установила связь с группой пленных советских бойцов, работавших на хлебозаводе в Гатчине, - Алексеем Орловым. Михаилом Лебедевым, Евгением Крушельницким, Василием Раевским, Григорием Горбачевым, Александром Гололобовым, Анатолием Бариновым. Помимо организации побега Шура и её подруги оказали помощь пленным, которых немцы содержали в нечеловеческих условиях: морили холодом и голодом, изнуряли непосильными работами. Вера Михайловна Косенкова вспоминает: «Шура, Евдокия и моя сестра Валентина стирали бельё пленным солдатам, пекли для них лепешки. Некоторые военнопленные вырезали из дерева различные безделушки, девушки обменивали их на еду для пленных. Однажды я заметила у Валентины несколько паспортов. - Зачем они у тебя? - спросила я её. - Валентина ничего не ответила. Только потом я поняла, что паспорта доставались для того, чтобы снабдить ими военнопленных в случае побега». Одновременно девушки раздобывали для военнопленных гражданскую одежду. Вера Васильевна Королёва сообщает: «Дуся тайком от нас собирала вещи для военнопленных. Накануне своего ареста она унесла в госпиталь костюм мужа своей сестры». Вместе с молодыми женщинами и пленными советскими воинами к партизанам должны были уйти и 10 молодых гатчинцев, которыми руководил Сергей Степанов. Как уже известно, читателям, подпольщикам не удалось осуществить свои планы. Их выдала гестаповцам гнусная предательница некая Вера, втершаяся в доверие в Сергею Степанову. 26 и 27 июня молодые патриоты были арестованы и 30 июня казнены. Шуру Дрынкину арестовали днём 27 июня на квартире её родителей в доме №5 по улице Чкалова. Как и все подпольщики, Шура мужественно выдержала пытки в гестаповском застенке. Она открыто заявила фашистам о своей ненависти к ним, о своей беспредельной преданности Родине. В гестаповском спецсообщении записано: «Из надежных документальных данных явствует, что она (Дрынкина) принимала активное участие в комсомоле, после её допроса стало ясно, что она использовала все возможности и пути, чтобы оказать активную помощь большевикам». Шура гордо пронесла по жизни славное имя дочери Ленинского комсомола. 30 июня на гатчинском рынке фашисты с целью устрашения вывесили плакат, извещающий о казни 25 участниках подпольных групп за антигерманскую деятельность и пособничество партизанам. Семьи казненных были подвергнуты жесточайшим репрессиям. Гестапо арестовало мать Шуры Дрынкиной и затем выселило её в Режицу. Была арестована и выслана в Латвию семья Дмитриевых. Сестру Валентины Дмитриевой Веру и её брата Игоря фашисты заточили в концентрационный лагерь в Нарве. _________________________________
А.Арефьев
по материалам «Гатчинской правды» Евдокия Потапова * * * Когда Александра Дрынкина вместе со своими родителями была выслана немецким
командованием из Пушкина в Гатчину, она, конечно, не предполагала, что ей было суждено вскоре стать одной из активных участниц подпольной антифашистской молодёжной группы, которая начала создаваться в этом городе. Но вся предыдущая жизнь Шуры подготовила её к подвигу. Шура родилась в 1916 году в Ржеве в семье железнодорожного контролёра Александра Беляева. Она училась в советской школе, ещё юной девушкой вступила в комсомол и на протяжении всей своей короткой жизни принимала самое горячее участие в комсомольской работе. Вместе с семьёй переехала она в Пушкин и стала работать парикмахером. Здесь Шура познакомилась с младшим лейтенантом Андреем Дрынкиным. Они поженились. Комсомолка, жена офицера Красной Армии, Шура не могла остаться в стороне от борьбы, которую вели гатчинцы против ненавистных фашистских захватчиков. Логика вещей привела её в подпольную группу. Участники группы собирались на квартире у Шуры в маленьком доме на улице Радищева. Чаще других здесь бывали молодые женщины Евдокия Сергеевна Потапова, Валентина Михайловна Дмитриева и Екатерина Шилова. Евдокия Потапова родилась в 1923 году в Саратовской области. После школы она окончила бухгалтерские курсы и работала в одном из учреждений Ленинграда. Также, как и Шура, Евдокия была активной комсомолкой. У полотна Варшавской железной дороги, в 30 километрах от Ленинграда, стояла железнодорожная казарма. Здесь вместе с родными жила Евдокия, когда немецко-фашистские войска вторглись на территорию гатчинского района. Вера Васильевна Королёва, родственница Евдокии, рассказывает: «Дуся отличалась решительным и смелым характером. Помню, когда вокруг уже находились фашисты, к нам в казарму принесли тяжело раненного в ногу красноармейца. Дуся пошла в ближайшую деревню, разыскала подводу и, настояла, чтобы хозяин подводы ночью тайно вывез раненного в сторону Пушкина, где ещё находились наши войска. Дуся всю ночь ухаживала за раненным. Во время оккупации семья голодала, и Дуся, чтобы поддержать нас в 1942 году нанялась на работу в немецкий полевой госпиталь в Гатчине». Валентина Дмитриева родилась в 1920 году. Она жила в Сиверской и до войны работала служащей на заводе «Красный гвоздильщик» в Ленинграде. С первых дней оккупации поселка фашистами отец Валентины, жестянщик Михаил Фёдорович, ушел в партизанский отряд. Это стало известно фашистам, и, боясь репрессий, мать Евдокия Кондратьевна с Валей и другими детьми ушла в Гатчину. Валентина стала работать в том же госпитале, где и Евдокия. Здесь они познакомились. О четвёртой девушке Екатерине Шиловой нам пока известно только то, что она родилась 28 октября 1920 года и была по профессии парикмахером. Молодые женщины решили установить связь с советскими военнопленными, томящимися в фашистской неволе, помочь им бежать из плена, предварительно захватив у гитлеровских солдат оружие, а затем пойти на соединение с партизанским отрядом, действовавшим в районе Вырицы. Евдокия Потапова и Валентина Дмитриева завербовали с этой целью в свою группу двух пленных советских воинов - Алексея Куприянова и Алексея Николаева, работавших в полевом госпитале, а Шура Дрынкина через пленного Михаила Матвеева установила связь с группой пленных советских бойцов, работавших на хлебозаводе в Гатчине, - Алексеем Орловым. Михаилом Лебедевым, Евгением Крушельницким, Василием Раевским, Григорием Горбачевым, Александром Гололобовым, Анатолием Бариновым. Помимо организации побега Шура и её подруги оказали помощь пленным, которых немцы содержали в нечеловеческих условиях: морили холодом и голодом, изнуряли непосильными работами. Вера Михайловна Косенкова вспоминает: «Шура, Евдокия и моя сестра Валентина стирали бельё пленным солдатам, пекли для них лепешки. Некоторые военнопленные вырезали из дерева различные безделушки, девушки обменивали их на еду для пленных. Однажды я заметила у Валентины несколько паспортов. - Зачем они у тебя? - спросила я её. - Валентина ничего не ответила. Только потом я поняла, что паспорта доставались для того, чтобы снабдить ими военнопленных в случае побега». Одновременно девушки раздобывали для военнопленных гражданскую одежду. Вера Васильевна Королёва сообщает: «Дуся тайком от нас собирала вещи для военнопленных. Накануне своего ареста она унесла в госпиталь костюм мужа своей сестры». Вместе с молодыми женщинами и пленными советскими воинами к партизанам должны были уйти и 10 молодых гатчинцев, которыми руководил Сергей Степанов. Как уже известно, читателям, подпольщикам не удалось осуществить свои планы. Их выдала гестаповцам гнусная предательница некая Вера, втершаяся в доверие в Сергею Степанову. 26 и 27 июня молодые патриоты были арестованы и 30 июня казнены. Шуру Дрынкину арестовали днём 27 июня на квартире её родителей в доме №5 по улице Чкалова. Как и все подпольщики, Шура мужественно выдержала пытки в гестаповском застенке. Она открыто заявила фашистам о своей ненависти к ним, о своей беспредельной преданности Родине. В гестаповском спецсообщении записано: «Из надежных документальных данных явствует, что она (Дрынкина) принимала активное участие в комсомоле, после её допроса стало ясно, что она использовала все возможности и пути, чтобы оказать активную помощь большевикам». Шура гордо пронесла по жизни славное имя дочери Ленинского комсомола. 30 июня на гатчинском рынке фашисты с целью устрашения вывесили плакат, извещающий о казни 25 участниках подпольных групп за антигерманскую деятельность и пособничество партизанам. Семьи казненных были подвергнуты жесточайшим репрессиям. Гестапо арестовало мать Шуры Дрынкиной и затем выселило её в Режицу. Была арестована и выслана в Латвию семья Дмитриевых. Сестру Валентины Дмитриевой Веру и её брата Игоря фашисты заточили в концентрационный лагерь в Нарве. _________________________________
А.Арефьев
по материалам «Гатчинской правды» Валентина Дмитриева * * * Когда Александра Дрынкина вместе со своими родителями была выслана немецким
командованием из Пушкина в Гатчину, она, конечно, не предполагала, что ей было суждено вскоре стать одной из активных участниц подпольной антифашистской молодёжной группы, которая начала создаваться в этом городе. Но вся предыдущая жизнь Шуры подготовила её к подвигу. Шура родилась в 1916 году в Ржеве в семье железнодорожного контролёра Александра Беляева. Она училась в советской школе, ещё юной девушкой вступила в комсомол и на протяжении всей своей короткой жизни принимала самое горячее участие в комсомольской работе. Вместе с семьёй переехала она в Пушкин и стала работать парикмахером. Здесь Шура познакомилась с младшим лейтенантом Андреем Дрынкиным. Они поженились. Комсомолка, жена офицера Красной Армии, Шура не могла остаться в стороне от борьбы, которую вели гатчинцы против ненавистных фашистских захватчиков. Логика вещей привела её в подпольную группу. Участники группы собирались на квартире у Шуры в маленьком доме на улице Радищева. Чаще других здесь бывали молодые женщины Евдокия Сергеевна Потапова, Валентина Михайловна Дмитриева и Екатерина Шилова. Евдокия Потапова родилась в 1923 году в Саратовской области. После школы она окончила бухгалтерские курсы и работала в одном из учреждений Ленинграда. Также, как и Шура, Евдокия была активной комсомолкой. У полотна Варшавской железной дороги, в 30 километрах от Ленинграда, стояла железнодорожная казарма. Здесь вместе с родными жила Евдокия, когда немецко-фашистские войска вторглись на территорию гатчинского района. Вера Васильевна Королёва, родственница Евдокии, рассказывает: «Дуся отличалась решительным и смелым характером. Помню, когда вокруг уже находились фашисты, к нам в казарму принесли тяжело раненного в ногу красноармейца. Дуся пошла в ближайшую деревню, разыскала подводу и, настояла, чтобы хозяин подводы ночью тайно вывез раненного в сторону Пушкина, где ещё находились наши войска. Дуся всю ночь ухаживала за раненным. Во время оккупации семья голодала, и Дуся, чтобы поддержать нас в 1942 году нанялась на работу в немецкий полевой госпиталь в Гатчине». Валентина Дмитриева родилась в 1920 году. Она жила в Сиверской и до войны работала служащей на заводе «Красный гвоздильщик» в Ленинграде. С первых дней оккупации поселка фашистами отец Валентины, жестянщик Михаил Фёдорович, ушел в партизанский отряд. Это стало известно фашистам, и, боясь репрессий, мать Евдокия Кондратьевна с Валей и другими детьми ушла в Гатчину. Валентина стала работать в том же госпитале, где и Евдокия. Здесь они познакомились. О четвёртой девушке Екатерине Шиловой нам пока известно только то, что она родилась 28 октября 1920 года и была по профессии парикмахером. Молодые женщины решили установить связь с советскими военнопленными, томящимися в фашистской неволе, помочь им бежать из плена, предварительно захватив у гитлеровских солдат оружие, а затем пойти на соединение с партизанским отрядом, действовавшим в районе Вырицы. Евдокия Потапова и Валентина Дмитриева завербовали с этой целью в свою группу двух пленных советских воинов - Алексея Куприянова и Алексея Николаева, работавших в полевом госпитале, а Шура Дрынкина через пленного Михаила Матвеева установила связь с группой пленных советских бойцов, работавших на хлебозаводе в Гатчине, - Алексеем Орловым. Михаилом Лебедевым, Евгением Крушельницким, Василием Раевским, Григорием Горбачевым, Александром Гололобовым, Анатолием Бариновым. Помимо организации побега Шура и её подруги оказали помощь пленным, которых немцы содержали в нечеловеческих условиях: морили холодом и голодом, изнуряли непосильными работами. Вера Михайловна Косенкова вспоминает: «Шура, Евдокия и моя сестра Валентина стирали бельё пленным солдатам, пекли для них лепешки. Некоторые военнопленные вырезали из дерева различные безделушки, девушки обменивали их на еду для пленных. Однажды я заметила у Валентины несколько паспортов. - Зачем они у тебя? - спросила я её. - Валентина ничего не ответила. Только потом я поняла, что паспорта доставались для того, чтобы снабдить ими военнопленных в случае побега». Одновременно девушки раздобывали для военнопленных гражданскую одежду. Вера Васильевна Королёва сообщает: «Дуся тайком от нас собирала вещи для военнопленных. Накануне своего ареста она унесла в госпиталь костюм мужа своей сестры». Вместе с молодыми женщинами и пленными советскими воинами к партизанам должны были уйти и 10 молодых гатчинцев, которыми руководил Сергей Степанов. Как уже известно, читателям, подпольщикам не удалось осуществить свои планы. Их выдала гестаповцам гнусная предательница некая Вера, втершаяся в доверие в Сергею Степанову. 26 и 27 июня молодые патриоты были арестованы и 30 июня казнены. Шуру Дрынкину арестовали днём 27 июня на квартире её родителей в доме №5 по улице Чкалова. Как и все подпольщики, Шура мужественно выдержала пытки в гестаповском застенке. Она открыто заявила фашистам о своей ненависти к ним, о своей беспредельной преданности Родине. В гестаповском спецсообщении записано: «Из надежных документальных данных явствует, что она (Дрынкина) принимала активное участие в комсомоле, после её допроса стало ясно, что она использовала все возможности и пути, чтобы оказать активную помощь большевикам». Шура гордо пронесла по жизни славное имя дочери Ленинского комсомола. 30 июня на гатчинском рынке фашисты с целью устрашения вывесили плакат, извещающий о казни 25 участниках подпольных групп за антигерманскую деятельность и пособничество партизанам. Семьи казненных были подвергнуты жесточайшим репрессиям. Гестапо арестовало мать Шуры Дрынкиной и затем выселило её в Режицу. Была арестована и выслана в Латвию семья Дмитриевых. Сестру Валентины Дмитриевой Веру и её брата Игоря фашисты заточили в концентрационный лагерь в Нарве. ____________________________________________________________________________
Сайт Алёны Дружининой, 2005-2011
|
||||||||||||||||||||||||||||||
 |
||||||||||||||||||||||||||||||
 |
||||||||||||||||||||||||||||||
Кулигин А.Е., Боченин П.П.,
Четверов В.Н. (1963) |
||||||||||||||||||||||||||||||
 |
||||||||||||||||||||||||||||||
 |
||||||||||||||||||||||||||||||
 |
||||||||||||||||||||||||||||||
 |
||||||||||||||||||||||||||||||
 |
||||||||||||||||||||||||||||||
 |
||||||||||||||||||||||||||||||
 |
||||||||||||||||||||||||||||||
 |
||||||||||||||||||||||||||||||
 |
||||||||||||||||||||||||||||||
 |
||||||||||||||||||||||||||||||
 |
||||||||||||||||||||||||||||||
