Псковская область

г. Остров

Подпольная комсомольская организация

Действовала под руководством Клавдии Назаровой с августа 1941 г. по ноябрь 1942 г.
Под руководством Людмилы Филипповой с ноября 1942 г. по конец августа 1943 г.

Алексеев Константин - повешен

Алфёров Владимир (Говорят погибшие герои)

Архипова (Говорят погибшие герои)

Бережито Нина - разведчица

Дмитриев Константин - расстрелян
Иванова Анна - повешана
Козловский Александр - подорвал себя гранатой
Корныльев Павел (http://culture.pskov.ru/ru/objects/object/79)

Круглова (Байгер) Зоя - разведчица - расстреляна
Митрофанов Александр - расстрелян
Михайлов Николай - расстрелян
Морозов (Говорят погибшие герои)

Назарова Клава - руководитель - повешана
Серебренников Олега - расстрелян
Судаков Лев - расстрелян
Филиппова Людмила - руководитель - расстреляна, посмертно награждена орденом
Отечественной войны I степени.

XXвек вписал в историю города Острова главы героизма и мужества островичей в годы Великой
Отечественной войны. Уже 3 июля 1941 года война вошла в жизнь жителей Острова. Никогда не
изгладится в памяти народной подвиг отважных островских молодогвардейцев. На центральной
площади города возвышается гранитная фигура Героя Советского Союза Клавы Назаровой -
руководителя Островской подпольной комсомольской организации (работа скульптора Н. А.
Страхова и архитектора В. А. Бубновского).
Подвиг Клавы Назаровой, Анны Ивановой, Олега Серебренникова, Льва Судакова, Александра
Митрофанова, Милы Филипповой известен всей стране. Молодежное подполье в оккупированном
Острове возглавила Клава Назарова, старшая пионервожатая школы №5, член райкома ВЛКСМ.
Через советских разведчиков А. Д. Дмитриеву, А. Козловского группа К. Назаровой установила
связь с партизанским отрядом. С помощью подпольщиков большая группа островской молодежи
избежала угона на каторжные работы в Германию.Участилисьпобегисоветскихвоеннопленных.
Комсомольцы собирали ценную информацию о дислокации и продвижении гитлеровских частей и
передавали ее через связных партизанам.
Клава Назарова и Анна Иванова были казнены 12 декабря 1942 года на центральной площади
города.
9 сентября 1943 года немецко-фашисткими захватчиками в Тишенском лесу были расстреляны
участники подпольной комсомольской организации: Людмила Филиппова, Олег Серебренников,
Лев Судаков, Александр Митрофанов, и отважная советская разведчица.
На месте расстрела подпольщиков ныне установлена мемориальная плита. Скромное воинское
кладбище на площади Клавы Назаровой закрывает последнюю страницу боевой славы города
Острова.

Адрес статьи в Интернете: http://ostrov.hoha.ru/doc/history02.htm

______________________________________________________________________

Назарова Клавдия Ивановна

1 октября 1918, г. Остров, Псковская губ. - 12 декабря 1942, г. Остров, Псковская обл.)

Организатор и руководитель организации

Клавдия Ивановна Назарова родилась 1 октября 1918 года в городе Острове. После окончания
10 классов работала в своей школе пионервожатой , была членом Островского райкома
комсомола.
- организатор и руководитель подпольной комсомольской организации во временно
оккупированном городе Остров.
Родилась в октябре 1920 года в городе Остров ныне Псковской области в крестьянской семье.
Русская. Окончила 10 классов, 1 курс Института физической культуры в Ленинграде (ныне
Санкт-Петербург). Работала в школе № 5 старшей пионервожатой, в период оккупации города
Остров немецко-фашистскими захватчиками - в швейной мастерской.
Участница Великой Отечественной войны с 1941 года.
Организатор и руководитель подпольной комсомольской организации города Остров, созданной
в 1941 году. Патриоты распространяли листовки, призывая горожан оказывать сопротивление
оккупантам, собирали оружие и боеприпасы. Юные подпольщики спасли более пятидесяти
раненых военнопленных, передавали в партизанский отряд ценные разведывательные данные,
оружие.
Клава Назарова была арестована фашистами в ноябре 1942 года. Казнена гитлеровскими
палачами 12 декабря 1942 года на центральной площади города Остров. Похоронена в родном
городе.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 августа 1945 года за образцовое выполнение
боевых заданий командования в тылу немецко-фашистских войск и проявленные при этом
геройство и мужество Назаровой Клавдии Ивановне посмертно присвоено звание Героя
Советского Союза.
Награждена орденом Ленина.
В городе Остров 19 мая 1963 года установлен памятник Героине (скульптор Н.А. Страхов,
архитектор В.А. Бубновский). Её именем названы улицы в городах Остров, Псков, Калининград,
Ленинск-Кузнецкий Кемеровской области, посёлке городского типа Бежаницы Псковской
области, школы в городе Остров и городе Гремячинск Пермской области, в школе № 17 города
Мончегорска Мурманской области собран материал о жизни Клавдии Назаровой и её подвиге.
http://biograf-book.narod.ru/personalii/13/spravka/spravka_nazarova.html

________________________________________________________________________________

http://www.pro-podvigi.ru/Vo_ostrovski_komsomolchev/index.html

А.Мусатов

Вожак островских комсомольцев

Детство и юность Клавы Назаровой прошли в городе Острове. Назаровы жили у реки, на
Набережной улице, в двухэтажном деревянном доме. Клава, ее сестра Леля и мать Евдокия
Федоровна занимали одну комнату на втором этаже. Отец Клавы, солдат царской армии,
вернулся после мировой войны с тяжелым ранением, долго болел и умер. Пришлось Евдокии
Федоровне ходить по людям — мыть полы, стирать белье, шить. Потом она устроилась работать
в хлебный ларек.
Как ни трудно жилось Назаровым, но все же дочки пошли учиться, и мать делала все, чтобы они
не отстали от других: и дотянули до десятого класса. Клаву, старшую дочь, знали в городе с малых
лет. Это была беспокойная, пытливая девочка. Она никогда не сидела без дела, ей все хотелось
узнать, выведать, ее все интересовало.
Девочка не любила быть одна и всегда собирала вокруг себя группу одноклассников. На
экзаменах она не успокаивалась до тех пор, пока последний ученик не выходил из класса.
В пятом классе пионеры избрали Клаву звеньевой. Вскоре ее звено приобрело шумную
известность. Не раз пионеры выслеживали спекулянток на базаре и сообщали об этом в
милицию. В одном из домов на окраине города они обнаружили девочку-сиротку, которую тетка
не пускала в школу, и сообщили об этом в роно.
Когда Клава училась в восьмом классе, ее назначили пионервожатой. Она училась с увлечением,
много читала, любила стихи, военное дело, спорт, прекрасно плавала, ездила верхом, каталась
на коньках и лыжах.
Закончив десятилетку и получив аттестат зрелости, Клава уехала в Ленинград и поступила в
Институт физической культуры имени Лесгафта. Но проучилась там всего лишь год: дома трудно
жилось матери и сестренке, надо было им помогать.
В школе имени Ленина, в которой училась Клава, ее не забыли и пригласили работать старшей
пионервожатой. Клава согласилась. С этого дня она прочно вошла в семью учителей и крепко
привязалась к ребятам. И они души не чаяли в своей вожатой. Она водила ребят в дальние
походы, умела увлечь беседой, незаметно переводя разговор о самых близких вещах на такие
глубокие понятия, как Родина, народ, партия, патриотизм. А рассказать вожатой было о чем.
Город Остров раскинулся на берегу древней реки Великой. Когда-то на этих берегах основательно
досталось польским и немецким захватчикам.
Здесь, на псковской земле, на льду Чудского озера, русской ратью Александра Невского в
знаменитом Ледовом побоище были разгромлены немецкие псы-рыцари.
Недалеко от города Острова, в Михайловском и Тригорском, некоторое время жил великий
русский поэт Александр Сергеевич Пушкин.
С увлечением рассказывала Клава Назарова своим пионерам о славном прошлом родных мест и
не ведала, что вскоре самой ей придется встать на защиту Родины.
Когда началась война, Клава пошла в военкомат с просьбой направить ее на фронт. Она
поступила на курсы медицинских сестер. Но учиться не пришлось.
Через несколько дней, утром, чуть свет, Назарову вызвали в райком партии.
— Не удивляйся, что так рано подняли, — протягивая руку, сказал секретарь райкома.— У нас
теперь рабочий день без начала и без конца. Ну, ты как, на фронт, наверное, собралась?
— Откуда вы знаете?
— Время такое — догадаться не трудно, — усмехнулся секретарь райкома. — Сестру свою ты
проводила, сама на курсы записалась. Так вот, Клава, фронт для тебя уже есть... Здесь же рядом,
в городе.
— Как в городе? — не поняла Клава.
—Хотим тебя послать в истребительный батальон к комсомольцам: будешь помогать командиру
батальона.
— Дмитрий Алексеевич, неужели город сда...? — Клава не договорила, помешал телефонный
звонок.
Выслушав кого-то и сказав, что немедленно выезжает, секретарь райкома поднялся из-за стола.
— Так как же, Клава? Ребят ты знаешь, многие из них твои бывшие пионеры. Будешь у них вроде
политрука. Твоему слову они вот как верят. А положение в городе не из легких, ожидать можно
всякого... Так согласна?
— Конечно, — ответила Клава.
Истребительный батальон, составленный из выпускников школы, старшеклассников и городских
комсомольцев, размещался в школьных классах. Парты были вынесены в коридор, на полу
лежали матрацы, набитые сеном или соломой. В углу в козлах — винтовки, на стене висели
противогазы. Командир батальона очень обрадовался приходу Клавы.
— Это хорошо, что тебя сюда направили. Основной состав — твои бывшие пионеры. Вот давай и
прибирай их к рукам.
— А что? Вы недовольны ребятами?
— Да как тебе сказать? Народ они боевой, все рвутся с фашистскими десантниками схватиться, а
нам пока приходится другими делами заниматься: мост охраняем, хлебозавод, склады, окопы
роем... Военную подготовку проходим. А ребятам всего этого мало. — Командир батальона
пожаловался: — Я ведь, Клава, на фронт просился, а меня вот сюда, в батальон…
Клава незаметно вздохнула: а она-то собиралась пожаловаться на свою неудачу...
Через несколько дней истребительному батальону пришлось принять первое боевое крещение.
Было сообщено, что ожидается высадка вражеского воздушного десанта. Истребители залегли на
луговине, заросшей мелким кустарником. Клава обошла своих бойцов, внимательно вглядываясь
в их лица, — совсем ведь недавно они проводили на этой луговине военную игру, кричали «ура!»,
стреляли из фанерного пулемета. Сколько шутили, смеялись тогда, а сейчас лица посуровели,
руки сжимают настоящие винтовки, глаза внимательно оглядывают небо. Появился самолет,
сделал круг над луговиной, потом от него отделились черные комочки, и в воздухе стали
раскрываться смутно белеющие зонты парашютов.
Захлопали выстрелы, сначала редко, затем все чаще и чаще. Откуда-то с другой стороны луговины
застрочил пулемет, потом в воздухе что-то завизжало, и начали рваться мины. Бой разгорался, но
силы были неравные, и вскоре комсомольцам передали команду: отходить к кладбищу. Клава
уходила последней и неожиданно услыхала тихий стон. Заглянула за кусты и увидела там
раненого комсомольца Сашу.
Разрезав штанину, Клава быстро забинтовала раненую ногу Саши, потом подставила свою спину и
поползла с ношей к кладбищу. Было тяжело. Клава останавливалась, переводила дыхание и
ползла дальше.
Когда добралась до кладбища, там уже никого не было, и девушке пришлось тащить на себе Сашу
до самой больницы, благо она находилась недалеко. Здесь она сдала юношу врачу.
А истребительный батальон покинул город, и Клава осталась одна. Только перед рассветом она
пришла домой.
Не раздеваясь, прилегла на кровать и тут же мгновенно уснула. И так же мгновенно проснулась. С
улицы доносился вой моторов, протяжный, тревожный. Клава прильнула к стеклу. Через цепной
мост в Остров входили фашистские войска.
Гитлеровцы разъезжали по улицам города на машинах, на мотоциклах, грабили магазины,
квартиры. На стенах домов были расклеены приказы немецкого командования,
заканчивающиеся одним словом: «расстрел».
Молчаливая, похудевшая, с каменным сердцем, бродила Клава по улицам родного города, не
веря тому, что видела. Фашистские флаги, немецкие офицеры, гитлеровские значки. Фашисты в
Острове! Клава знает, что в городской больнице лежат раненые красноармейцы, они пролили
свою кровь, отстаивая город, Родину. Их ждет мучительная смерть. Так неужели она, комсомолка,
откажется от борьбы?
Клава зашла к подружке. Не успели девушки присесть к столу и разговориться по душам, как в
комнату без стука вошли два немецких офицера и сели за стол. Оба чуть не лопались от
самодовольства.
Офицер постарше взял чертежную линейку, провел на скатерти круг, посредине его поставил
точку:
— Москва окружен! Ленинград блокада! Голод! Капут! Драй неделя — война конец. Вы понимайт
меня?
И без того темные глаза Клавы потемнела еще больше. Она взяла из рук офицера линейку,
провела по скатерти большой круг, стукнула линейкой по середине круга.
— Будет окружен Берлин. Вот так. Гитлеру по шее. Войне конец. Понятно?
Мелькнули черные косы, с треском захлопнулась дверь. Ошеломленные офицеры, опомнившись,
бросились за девушкой. Крики, выстрелы. Но недаром на спортивных состязаниях в городе Клава
брала первые места по бегу, и проходные дворы Острова ей были хорошо знакомы...
В тот же вечер мать Клавы, Евдокия Федоровна, сидела у темного окошка и сторожила первую
сходку островских комсомольцев.
Пришли Лева Судаков, Олег Серебрянников, Мила Филиппова, Саша Митрофанов — все бывшие
пионеры Клавы, ученики одной и той же школы — имени Ленина.
И, как прежде, первой начала говорить Клава:
— Нашествие немцев — горе для нашей Родины. Но чем отважнее будет бороться с фантастами
каждый советский человек, тем скорее пройдет это страшное время.
Вернется наша армия, — блеснула Клава черными глазами, — спросит нас: а чем мы, островские
комсомольцы, помогли народу? Что мы ответим?
Как всегда, ребята жадно слушали Клаву. Они переживали то же самое, что и их вожатая.
— Ну, вот что, сегодня я попробую пробраться в Сошихино, — продолжала Клава. — Без меня
ничего не делайте. Приду, тогда и начнем...
Как ни верила Клава ребятам и как она их ни любила, она так и не сказала никому, что слышала
от хороших людей, будто в Сошихинском лесу островские коммунисты собирают народ на борьбу.
У кого же, как не у них, спросить совета?
Поздно вечером Клава сказала матери, что она уходит в Сошихино.
— Мамочка! Дай мне сумку и пустые бутылки. Больше ни о чем не спрашивай! Хорошо, мама?
Когда дверь за Клавой захлопнулась, мать долго смотрела в черное окно, прислушиваясь к шуму
проливного дождя и рокоту грома. В Сошихине были родственники, и Назаровы часто туда ходили.
Но ведь сейчас ночь. По улицам ходят патрули. И зачем это Клава повязала деревенский
платочек? Так и не заснула Евдокия Федоровна до утра...
Возвращалась Клава домой радостная и оживленная. Связь с коммунистами была налажена,
инструкция получена. Отныне островским комсомольцам поручалось быть разведчиками
партизан.
Охранники на дороге спрашивали:
— Что в сумке?
— Молоко, — отвечала Клава.
В бутылках и на самом деле плескалось молоко, но вместо пробок были страницы «Правды» с
важными сообщениями и партизанские листовки.
Много отважных и смелых дел совершили островские комсомольцы-подпольщики.
С первых же дней они начали собирать оружие. Хранили его в тайных складах, а потом
переправляли к партизанам.
Комсомольцы установили наблюдение за движением вражеских поездов по железной дороге и
грузовых машин по шоссе, за проходящими через Остров воинскими частями.
Партизаны сообщили Клаве Назаровой, что им нужны бланки немецких паспортов.
Несколько девушек-подпольщиц сумели поступить на работу в паспортный стол и раздобыли
бланки паспортов, которые были переданы партизанам и сослужили им хорошую службу.
Давно привлекал внимание подпольщиков штаб воинской части гитлеровцев. Но как туда
пробраться? С большим трудом устроились на работу в штаб комсомольцы Нина Бережито и
Лева Судаков: она — уборщицей, а он — электромонтером.
Зная немецкий язык, но, скрывая это от гитлеровцев, Судаков жадно прислушивался к
разговорам, запоминая каждое оброненное слово. Однажды вечером электромонтер Судаков
выключил в штабе свет, а уборщица Бережито, пользуясь темнотой, сумела унести из штаба
важные документы, связанные с планом окружения Ленинграда. Документы эти были
немедленно доставлены в партизанскую бригаду.
Недалеко от города, на берегу Горохового озера, расположилась немецкая воинская часть с
мощной радиостанцией. Связь между радиостанцией и штабом части, расположенным в Острове,
осуществлялась по телефону. Подпольщики во главе с Клавой Назаровой несколько раз портили
телефонную линию, осложняя работу немецкого штаба.
Потом случился пожар на лесопилке. Машинное отделение было надолго выведено из строя. И
здесь не обошлось без участия подпольщиков, которые пробрались туда па работу.
Затем от партизан было получено задание: разведать укрепленный район гитлеровцев около
Сошихина.
Клава долго ломала голову, как туда попасть. Наконец через девчат, работавших в комендатуре,
ей удалось раздобыть себе и Петьке, ловкому, пронырливому мальчугану, пропуска для поездки в
деревню за продуктами.
В тот же день они тронулись в путь. Оделись победнее, бродили по лесу, делая вид, что собирают
грибы. Появлялись около строящихся укреплений немецких военных частей, запоминали их
расположение. Так они провели около прифронтовой полосы целую неделю.
Вернувшись домой, Клава нарисовала план вражеских укреплений, составила донесение и все
это переслала партизанам.
Много сделали комсомольцы, чтобы переправить через линию фронта советских военнопленных.
Еще в первые месяцы войны Клава Назарова под видом медицинской сестры проникла в
больницу, где находились на излечении раненые красноармейцы.
Вместе с бойцом Балкиным она подготовила к побегу пять легкораненых красноармейцев:
снабдила их одеждой, продуктами, компасом, картой и помогла переправиться через линию
фронта. Все пять человек благополучно добрались до расположения частей Советской Армии.
Молодые подпольщики переправили через линию фронта несколько таких групп.
Заботились комсомольцы и о пополнении партизанского отряда.
На торфоразработки, недалеко от Острова, гитлеровцы согнали сотни советских людей. Среди них
было немало молодежи. Подпольщики наладили связь с рабочими, рассказали им правду о
партизанах. Многие рабочие согласились уйти в лес, к партизанам, чтобы с оружием в руках
сражаться с захватчиками. Но как быть с родными? Ведь фашисты жестоко расправятся с
семьями тех, кто уйдет в партизанский отряд.
Тогда возникла мысль инсценировать нападение партизан на торфоразработки. Несколько
молодых подпольщиков, вооруженных автоматами, неожиданно, появились на
торфоразработках. Они обезоружила немецкую охрану и, усадив большую группу рабочих на
подводы, увезли в лес, к партизанам. Так немцы и не разгадали хитрости подпольщиков.
— Каждый из нас — солдат и агитатор, — говорила Клава комсомольцам.
Молодые патриоты распространяли советские листовки, читали их островичанам. Часто их
листовки с правдой о положении на фронтах появлялись на стене дома немецкой комендатуры
рядом с немецкой сводкой. Комсомольцы несли правду о войне в широкие массы, призывали
советских людей к борьбе с захватчиками.
Часто по вечерам комсомольцы собирались в комнате у Клавы Назаровой или в швейной
мастерской, куда она поступила работать. Они вспоминали предвоенные годы счастливой,
радостной жизни, вполголоса пели советские песни. Здесь же решались неотложные дела
комсомольской организации.
В конце сентября 1942 года подпольщики на одном из своих собраний решили написать письмо
бойцам и командирам Краевой Армии.
«Пусть знают наши товарищи, что мы не сидим сложа руки, — писали они. — Мы горячо любим
Советскую Родину и верим, что Красная Армия снова вернется. Мы дали клятву вести
беспощадную борьбу с гитлеровскими захватчиками и помогать всеми силами нашей родной
Красной Армий и партизанам. И мы слово сдержим. Ни виселица, ни смерть нам не страшны».
Доставить письмо было поручено комсомольцу Володе Козловскому. Ему поручили также
перевести через линию фронта двух красноармейцев.
Глухой ночью Клава с товарищами проводила Володю Козловского в опасный путь. Под
Демьяновском Козловский с красноармейцами наткнулись на неприятельскую засаду. Во время
перестрелки Козловский был убит. Письмо попало в руки гестаповцев, и они напали на след
подпольщиков.
В городе начались аресты молодежи. В начале ноября 1942 года была брошена в тюрьму и Клава
Назарова. Были арестованы ее мать и родители Козловского. А еще через несколько дней
гестаповцы захватили Аню Иванову, Колю Михайлова и Костю Алексеева.
Гитлеровцы понимали, что захваченные ими комсомольцы только часть подпольной
организации. Надеясь выследить остальных членов, они разрешили арестованным свидания,
передачи.
Но Клава быстро разгадала уловку врага и предупредила оставшихся на свободе товарищей.
— Лева, — говорила она своему другу Судакову, пришедшему к ней в тюрьму на свидание. — Меня,
наверное, расстреляют, а ты все расскажи, когда придут наши. В тюрьму больше не приходи, за
нами следят.
В тюрьме Клава и ее товарища проявили удивительное мужество и твердость. Палачи мучили их,
требовали выдать членов подпольной организации, но комсомольцы стойко переносили все
пытки. Гестаповцы ничего от них не добились.
Иногда тюремные надзирательницы помогали Клаве увидеться с матерью Евдокией Федоровной,
которая томилась в соседней камере. Но даже перед ней Клава старалась сдерживать себя и
ничем не показать, как ей мучительно трудно.
— Бьют тебя, Клава? — обычно спрашивала мать.
— Что ты, мама, ни разу, — отвечала Клава, хотя порой за день ее трижды вызывали на допрос и
зверски избивали.
В морозное утро 12 декабря 1942 года фашисты согнали на базарную площадь Острова сотни
людей, чтобы показать, как они умеют расправляться с непокорными советскими людьми.
Клаву привезли на площадь в закрытом брезентом грузовике. Брезент подняли только тогда,
когда машина остановилась около самой виселицы, Клава поднялась, огляделась, и на минуту у
нее потемнело в глазах. Обняв за плечи подругу, Аню Иванову, Клава шепнула ей:
— Держись! Смотри на людей! Не оглядывайся!
Цепь полицаев окружила машину, а за ней толпились женщины, старики, ребятишки.
Подъехала легковая машина. Из нее вышел высокий немец и принялся читать приговор.
Переводчик повторял за ним по-русски:
— За содействие коммунистам и партизанам, за сопротивление новому порядку присуждаются к
смертной казни через повешение...
Клава окинула взглядом площадь. Женщины в толпе плакали. А сколько на площади ребятишек!
И всех их Клава видит в последний раз! Она глубоко вдохнула морозный воздух и звонко крикнула:
— Прощайте, товарищи! Прощай, любимый город!
Она вновь отыскала взглядом ребятишек и крикнула:
— Дети, смотрите и запоминайте, как враги уничтожают советских людей!
Измученная, избитая Клава высоко подняла голову. Фантасты не сломили ее духа и духа ее
товарищей.
Немецкий солдат не дал ей больше говорить. Он потащил Клаву к петле. Клава с силой
оттолкнула его, вырвалась и вновь обратилась к толпе:
— Верьте, товарищи: наша армия придет!...
Подскочил второй солдат. Тяжелые кулаки обрушились на голову Клавы. Холодная веревочная
петля охватила ее шею.
Пронзительно закричал кто-то, но люди все же услышали последние слова Клавы Назаровой:
— Да здравствует Советская власть! Победа будет за нами!
В тот же день гитлеровцы повесили и товарищей Клавы — Аню Иванову, Костю Алексеева и Колю
Михайлова. Вскоре они расправились с родителями Володи Козловского.
Три дня труп Клавы висел на площади, и только после этого матери разрешили похоронить
дочь.Но подпольная комсомольская организация продолжала борьбу. Как и прежде, партизаны
каждую неделю получали от подпольщиков важные сведения. Как и прежде, народ читал
советские листовки, узнавал о победах советских войск, перешедших в наступление. Ряды
организации пополнялись новой молодежью. Всей этой подпольной работой руководила
Людмила Филиппова — боевой товарищ Клавы Назаровой.
Случайность помогла гитлеровцам в конце августа 1943 года раскрыть часть подпольной
организации. Снова начались аресты. Гестаповцы бросили в тюрьму комсомольцев Филиппову,
Судакова, Серебрянникова, Митрофанова. Но и после расправы гитлеровцев над Филипповой и
ее товарищами комсомольская организация не прекратила своей работы. Она разбилась на
отдельные группы и вела борьбу до прихода Советской Армии.

Книга "Роль женщин в Великой Отечественной войне"
В. Дмитриев

Клава и ее друзья

Клаву Назарову гитлеровцы арестовали 7 ноября 1942 года. Ей было тогда двадцать четыре года.
Через месяц фашистская петля оборвала жизнь девушки.
Сегодня Клава, изваянная в камне, как живая, смотрит на нас, на родной город Остров. Она не
умрет никогда, потому что не умирает человек, совершивший подвиг.
В этом очерке рассказывается о действительных событиях - не обо всех, конечно. Названы
подлинные имена товарищей Клавы Назаровой по подпольной борьбе. До войны все они были
близкими друзьями, а Клава, старшая пионервожатая школы имени Ленина, считалась
признанным авторитетом среди молодежи.
К ней потянулись те, кто остался в тяжелые дни оккупации. Клава создала подпольную группу...
Первые листовки появились в Острове в августе 1941 года. Кто-то наклеивал их поверх немецких
приказов. Сделано было не без юмора. Вначале, сверху, люди читали отпечатанное жирным
типографским шрифтом: «К населению города Острова и уезда. Обращение германского
командования» или: «Приказ. Обязателен для всех русских». Но ниже этого был наклеен другой
лист, где крупным почерком, от руки, было написано: «Смерть немецким оккупантам!» И далее
следовало правдивое сообщение о положении на фронтах, рассказывалось о зверствах и
грабежах гитлеровцев, об обманных заверениях оккупационных властей.
Немецкие солдаты, чертыхаясь, соскабливали листовки, отгоняли любопытствующих. Листовки
снова появлялись, виновные не находились.
Остров стал в силу сложившейся обстановки на фронте важнейшим коммуникационным пунктом
18-й армии группы «Север». Здесь скрещивалось множество дорог из Прибалтики и юга на пути к
Ленинграду. Здесь разместились штабные организации и разведорганы. Отсюда осуществлялось
руководство дорожным строительством, ремонтом и охраной. Через Остров проходило большое
количество войск и военных грузов. Здесь должен быть идеальный порядок и спокойствие!
Порядка не было. И спокойствия тоже. На стол фельд-коменданта легли доклады о первых
диверсиях в городе. Они еще очень скромные, эти диверсии: замечена порча
электрооборудования на электростанции; несколько раз выходили из строя механизмы;
нарушалась подача света и связь даже в военном городке. Но плохо, что опять не нашли
виновных. Очень плохо! Если не пресечь вовремя, надо ждать крупных неприятностей.
Скоро произошел грандиозный скандал. Островское начальство было смещено и заменено
другими, более решительными руководителями. В одном из штабов исчез архиважный и
секретный документ: план размещения и движения ряда частей и военных объектов; вместе с
описанием пропала и карта, где все было обозначено. Гестапо так и не узнало, что план был
выкраден и доставлен по назначению разведчицей Ниной Бережито, а ей в этом помогал Лева
Судаков.
По совету Клавы Назаровой все подпольщики устроились на работу. Мила Филиппова - в
столовую. Отсюда она без труда проникала в военно-хозяйственные части, присматривала
источники для получения полезных сведений. Олег Серебренников поступил дежурным
электриком на электростанцию; он был одним из первых среди подпольщиков, кто начал
диверсии. Лева Судаков стал электромонтером в военном городке. На работу и обратно он всегда
ходил через железнодорожную станцию, а вечером сообщал Клаве собранные им лично и через
привлеченных ребят сведения о движении и характере вражеских эшелонов.
Сама Клава Назарова устроилась ученицей в частную мастерскую портнихи Семеновой.
Маленькая портновская мастерская стала местом встреч молодых подпольщиков.
Клаве приходилось трудно. Ребята стремились на какое-то большое, заметное дело, но она
использовала весь свой авторитет, чтобы запретить самовольные действия. Надо было
приобрести навыки подпольной работы, привлечь новых людей из числа молодежи. Надо было,
несмотря на трудности и опасность, хоть изредка, но поддерживать связь с партизанами. К
счастью, среди подпольщиков появился и сразу зарекомендовал себя Саша Козловский из
пригородной деревни Ногино. Первый же его поход к партизанам обнаружил в нем
незаменимого ходока. Встречаясь с немецкими патрулями, Саша ловко и уверенно избегал
опасностей. Он умел произвести самое безобидное впечатление. Ему было легче уходить, потому
что жил не в городе.
После скандальной истории в военном городке всех работавших там русских выгнали. Леву
Судакова тоже. Клава посоветовала ему устроиться киномехаником в Дом культуры. Лева
поморщился.
- Хороши мы, нечего сказать!
- А ты не спеши. Разве не видел афиши по всему городу? Скоро привезут много немецких
кинокартин, будут расхваливать ихний рейх. Хочешь считаться настоящим подпольщиком - сорви
это дело, но чтоб сам уцелел и нас не подвел!
Через две недели в киноскладе Дома культуры случился пожар. Сгорела целая партия новых
фильмов, которые так и не были показаны. Лева Судаков активнее других участвовал в тушении
пожара. Даже его осеннее пальто прогорело так основательно, что ходить в нем больше не
пришлось. Зато на допросе Леву держали меньше всех. Пожар потушить не удалось. Клава и
другие ребята поздравили Леву Судакова с успехом.
25 октября 1941 года Олегу Серебренникову исполнилось восемнадцать лет. В день рождения у
него собрались Клава Назарова, Мила Филиппова, Саша Митрофанов, Лева Судаков. Анастасия
Ивановна, мать Олега, принесла в комнату сына скромное угощение: картошку и гороховые
блины. Когда мать вышла, Клава сказала:
«Мы уже поздравили нашего товарища с восемнадцатилетием, но сегодня - важный день для всех
нас. Нужно решить, как мы справимся с заданием».
Саша спросил:
- Что-нибудь новенькое?
Олег сказал:
- Пора бы!
Клава ответила:
- Верно. Но нельзя недооценивать и будничной работы. А знаете, сколько все мы вместе собрали
уже оружия, гранат и патронов! Коля Михайлов и Костя Дмитриев дважды заполняли вырытые в
горе за Рядобжей тайники, потом передавали все в лес, а сейчас в тайниках опять полно. А то, что
про листовки говорит весь город и Саша умудряется клеить их даже в учреждениях, - это разве
шуточки! А когда Мила приносит мне такие данные, что партизаны потом руками разводят от
удивления, - как это назвать: новенькое или старенькое? Спросите Сашу Козловского, как там, в
лесу, расценивают все это, и тогда именинник наш и диверсант не станет говорить «пора бы».
Клава разгорячилась, поймала себя на этом, успокоилась:
- Но я понимаю, ребята, что хочется насолить фашистам покрепче. И все равно: дисциплина -
самое главное. А сегодня я могу вас порадовать: надо сжечь нашу школу!
- Нашу?
- Но ведь в ней целая вражеская часть разместилась!
- Вот именно.
Лева Судаков, который уже имел опыт поджога, сказал с нескрываемым удовлетворением:
- Какой огонек будет в самом центре города! Только вот школу жалко.
Школа загорелась ночью. Пожар не утихал до самого утра. Виновных опять не нашли.
Наступила зима. В феврале 1942 года отчаянно-смелую диверсию совершил Костя Дмитриев из
Рядобжи. Это едва не стоило ему жизни, и, возможно, не только ему одному. Костю назначили
ездовым в обоз, который вез из Острова в Опочку ящики с артиллерийскими снарядами. Обоз
был снаряжен потому, что снежные заносы нарушили движение машин по шоссе. Костя и раньше
отличался храбростью, находчивостью, которая обнаружилась и на этот раз. Солдаты,
охранявшие обоз, постепенно перебрались на первые подводы. День был хмурый и темный,
из-за поземки плохо видно даже в нескольких шагах. Возчиков немного - всего пятеро на
двадцать саней, один от другого далеко, укутались в тулупы, дремлют: путь дальний - целых
семьдесят верст. Костя - на самых последних санях. Взломать ящик со снарядами - дело одной
минуты. Медленно ползет обоз. Снаряды один за другим летят в снег, тонут в сугробах. Закрыв
почти пустой ящик, Костя принимается за следующий. Он переходит на другие сани, на третьи,
четвертые, пятые. Так он сбросил более трехсот снарядов. К счастью, в Опочке возчиков
отпустили раньше, чем все обнаружилось.
Ранней весной Клава сообщила своим друзьям, что по их данным ликвидирован кабель,
соединявший Островский военный городок с крупной немецкой радиостанцией на Гороховом
озере, а затем взорвана и сама станция. Подпольщики все глубже проникались сознанием
важного значения их разведывательно-агентурной работы, усиливали ее. Были собраны и
отправлены точные сведения о вновь созданной возле железнодорожной станции огромной
перевалочной базе горючего. 1 мая средь бела дня откуда-то появились краснозвездные
советские машины. Над базой взметнулось пламя, загрохотали взрывы. Это был первый со дня
оккупации удар советских самолетов по военным объектам Острова. Назавтра в городе были
расклеены новые листовки: «Скоро придет Красная Армия!» В листовках подробно
рассказывалось про последствия авиационного налета.
Саша Козловский принес из партизанского леса новые вести. Когда Клава их расшифровала,
немедленно созвала всех подпольщиков.
- Слушайте внимательно! То, что немцы произвели две отправки молодежи в Германию, - лишь
цветочки. На днях начнется массовый угон. Анастасия Ивановна Серебренникова всех не спасет.
Она выдала справки о непригодности Саше Митрофанову, Саше Козловскому и другим. Но ни
один врач, даже она, не может забраковать всех, особенно если будет много. Есть только такой
выход: организовать побеги тех, кого не успеем переправить к партизанам заранее. Скорей всего,
что не успеем. Облавы начнутся со дня на день.
- И как же это надо делать? - спросила Нюра Иванова.
- Ребята! Мы должны направить двух человек для работы в полицию! Это очень, очень нужно.
Клава увидела, что ее слова оттолкнули и словно ударили ее товарищей. Наступила тягостная
пауза. Такого задания никто не ожидал. Но Клава должна была продолжать:
- Этим двоим придется работать в Симанском пересыльном лагере, куда будут сгонять молодежь
перед отправкой на станцию. Военнопленных из лагеря уже увезли. Один из наших должен
работать при документации. Другой в охране. Что делать - скажу. Забота о бежавших на мне. Олег
и Саша Митрофанов, а также Коля, Костя будут мне помогать.
Лева Судаков и Саша Козловский переглянулись: неужели им идти в полицию? Клава
продолжала:
- Знаю, что добровольцев не будет. В полицию пойдут Нюра Иванова и Саша Козловский.
В Острове наступили страшные дни. Облавы проводились в самое неожиданное время. За
колючую проволоку Симанского лагеря, который расположен почти напротив центра города,
только на другом берегу реки, каждый день доставляют десятки юношей и девушек. Вскоре на
станцию подали транспорт с пустыми товарными вагонами. Завтра отправка. В сотнях домов не
спят люди. Плачут, собирают детям в дорогу, что возможно, в надежде увидеться и передать на
вокзале. Этой же ночью охрана Симанского лагеря затевает пьянку по случаю отправки
арестованных. Самогону больше чем достаточно: Саша Козловский об этом позаботился. Тем
временем Нюра уничтожает все списки. Саша открывает проволочное заграждение. Утром
обнаруживается, что лагерь пуст. Сашу вместе с другими спящими пьяным сном полицаями
вызывают на допрос. Особенно достается старшим по званию. Козловский - рядовой. Нюру ночью
никто не видел, считается, что ее в лагере не было.
Нюру пришлось все же направить работать теперь в другое место: в село Гораи - в управление
шоссейных дорог. Здесь она постоянно узнает, на какую дорогу и сколько направляется рабочих;
какие мосты и когда собираются немцы ремонтировать или построить; как организована охрана
дорожных объектов; ведет наблюдение за движением по Киевскому шоссе. Вместе с другими
данными, которые добывали Мила, Клава, Саша, сведения Нюры Ивановой сыграли важную роль
в боевой работе партизан. Например, был захвачен в плен гитлеровский генерал. Время его
следования через контрольные объекты на шоссе и состав охраны своевременно установила
Нюра Иванова. Позднее в Гораях стало опасно. Нюра перешла в полевую жандармерию, в
казарму № 24. Подпольщики давно метили туда, чтобы иметь достоверные сведения о мерах,
подготавливаемых против партизан.
Во второй половине июля Саша Козловский ушел из полиции, заявив, что у него болен отец и
домашнее хозяйство вести в деревне некому. Но уже через несколько дней Саша ушел в рейд.
Рейд был демонстративный, проводился разведкой партизан. У партизан в этом районе еще не
было достаточно военной силы, чтобы уничтожить сами гарнизоны (это произойдет в 1943 году), и
рейд должен был просто ободрить население. Участников рейда было всего несколько человек,
но шуму наделали много. Несколько раз попадали они в засады, в окружение. Саша был ранен в
обе руки, но задание выполнил и пришел вместе с остальными к партизанам.
А у подпольщиков зрели новые мысли. Когда наконец вернулся в Остров Саша Козловский, Клава
вновь созвала всех.
На этот раз собрались на квартире у Назаровых, в угловом доме на улице Урицкого, на втором
этаже. Дом стоял на самом берегу реки Великой. Из окна хорошо видна противоположная
сторона реки, остатки Симанского монастыря. За каменной оградой и около нее гитлеровцы
устроили пересыльный лагерь, обнесенный колючей проволокой. Сюда же сгоняли молодежь
перед отправкой в Германию.
За стеной послышалась музыка: патефон наигрывал бесшабашную немецкую мелодию. Ребята
улыбнулись. Клава им подмигнула. Шутка ли! Сам господин фельд-комендант изволит
забавляться. Он занимает половину дома на втором этаже. В нижнем - охрана. У господина
полковника отдельный вход, но одна из его комнат - гостиная - расположена как раз за стеной
квартиры Назаровых.
- Начнем!
Клава по привычке встала. Остальные придвинулись к столу. За стеной патефон продолжал
беззаботную немецкую мелодию. В вечерних сумерках за окном все еще хорошо были видны
сторожевые вышки и проволочные заграждения Симанского лагеря.
Клава еще раз внимательно всех оглядела.
- Ребята, мы давно мечтаем о чем-то особенном. Правда ведь? Разные были предложения, но
есть такая мысль: написать письмо Красной Армии. Чтобы узнали про нас, про нашу борьбу.
Каждый подпишется под письмом. Это будет как присяга, как клятва. Мы должны и можем ее
дать. Мы все уже доказали это, хотя сделали только первые шаги. Мы расскажем в письме всю
правду, чтобы Красная Армия знала: мы ждем ее, мы ей помогаем.
Саша Козловский не утерпел, перебил:
- Здорово! Но вот только почта в ту сторону вроде бы не ходит.
Клава ответила: - Пошлем своего почтальона.
Все молчали, но как выразительно было это молчание!
- Я вижу, все согласны. Но пусть все же каждый скажет за себя.
И каждый сказал.
- А сейчас Лева Судаков прочтет текст. Я поручила ему написать проект.
Когда письмо было обсуждено и подписано, Клава приступила к вопросу, который больше всего
волновал сейчас подпольщиков.
- Итак, кого пошлем через линию фронта?
Олег Серебренников сказал:
- Каждый из нас хотел бы. Думаю, что каждый. Но надо послать того, кто лучше справится с этим
делом.
Мила Филиппова посмотрела на Клаву:
- Олег прав. Скажи сама, что думаешь.
- Хорошо. Скажу, что думаю я. Послать надо Сашу Козловского.
После обсуждения решили также, что Саша пойдет не один. С ним отправится Ева Хайкина, дочь
врача, которую надо спасти от преследований гитлеровцев. Она девушка смышленая и поможет
Саше в пути. Некоторое сомнение вызвало предложение отправить с Козловским Воронова и
Овчинникова, бежавших из фашистского плена. Контакт с ними установился недавно. Они
просили, чтобы кто-нибудь помог им выбраться подальше за пределы Острова. Поскольку речь
шла не о том, чтобы вводить новых людей в состав организации, согласились включить их в группу
Козловского.
Учитывая, что группа не маленькая, предложили нагрузить ее основательнее: дать чистые
бланки немецких паспортов и других документов (их достала Мила Филиппова), подборку
характерных местных немецких газет, довольно много русских писем из фашистской неволи
(немцы не передавали по адресу эти письма, пришедшие на родину из Германии, а держали у
себя; Мила их раздобыла). Все это вместе с письмом подпольщиков Саша Козловский должен
был доставить через фронт.
Через несколько дней Саша с группой был готов в путь. Перед их уходом Клава Назарова
побывала в доме Козловских в деревне Ногино. Сама проверила снаряжение, подбодрила Еву.
Дала последнее напутствие Воронову и Овчинникову. Из Рядобжи пришли попрощаться с Сашей
Нюра Иванова, Коля Михайлов, Костя Дмитриев - все четверо с детства были неразлучными
друзьями. Родители Козловского - Николай Семенович и Надежда Дмитриевна -тоже хлопотали,
помогали собираться в дорогу, старались получше накормить. Это было во второй половине
сентября.
Несчастье случилось совсем близко от линии фронта, под Демянском. Однажды на исходе ночи в
маленьком лесочке натолкнулись на вражеский отряд, который принял группу за партизанскую
разведку и решил захватить всех четверых живыми. Уходить было некуда. Саша крикнул:
- Стреляем до последнего!
Но у них было только легкое оружие и гранаты.
Ева Хайкина несла с собой то, о чем не знал никто, - яд. Она приняла его раньше, чем подбежали
враги.

Кончились патроны у Саши Козловского. Он надорвал подкладку, достал заветное письмо с
подписями подпольщиков и, порвав его на мелкие кусочки, опустил обрывки в нагрудный карман.
Враги приближались. Саша отцепил обе гранаты, прижал их левой рукой к груди. Аккуратно вынул
предохранительную чеку - вначале одну, потом вторую. Он ждал. В рассветных сумерках он
хорошо видел, как враги, осмелев, бросились к нему сразу с нескольких сторон. Грохнул взрыв.
Саши Козловского не стало.
Воронов и Овчинников сдались в плен. Их долго допрашивали на месте. Потом привезли в Остров
и опять допрашивали.
Потом начались аресты. Немцы взяли только тех, кого Воронов и Овчинников видели в доме
Козловских в сентябре, уходя вместе с Сашей. Арестовали его родителей, а также Нюру, Колю,
Костю, Клаву Назарову. Намного позже привезли в тюрьму Евдокию Федоровну, мать Клавы.
Удар по подполью был нанесен страшный. Уцелело менее половины основного ядра
организации. Мила Филиппова, Лева Судаков, Олег Серебренников, Саша Митрофанов думали
над тем, как помочь Клаве и всем попавшим в беду. Но придумать ничего не могли. Тюрьма
неприступна.
Мать Клавы через две недели выпустили. Ребята подкараулили ее на улице, расспрашивали. Она
плакала. Решили, как это ни опасно, но Евдокию Федоровну навещать. Томительно тянулись дни
и ночи.
Пришла зима. Евдокия Федоровна носила в тюрьму передачи. Один раз Евдокии Федоровне
разрешили увидеться с дочерью. Когда Клаву ввели, на нее страшно было смотреть. Мать
вскрикнула и заплакала навзрыд. Клава сказала спокойно:
- Не плачь, мамочка. Спасибо тебе за передачи. Когда придешь еще, принеси мне зеркальце.
Клаву увели. Свидание было менее минуты. Евдокия Федоровна не успела произнести ни слова.
12 декабря 1942 года на городской площади в Острове застучали топоры, и появилась виселица.
День был базарный, но народу немного. Немцы разъехались на машинах по ближайшим улицам,
стали сгонять людей на площадь. Скоро нагнали большую толпу. Что будет - не объявили. Жители
Острова с тревогой смотрели на виселицу. Площадь была оцеплена солдатами.
Подъехала крытая машина. Вышла Клава. Ее узнали не сразу. За Клавой показалась Нюра
Иванова из Рядобжи. Их подвели к виселице. Офицер подал знак и солдаты подтолкнули Клаву
Назарову, накинули на шею петлю. Теперь она была хорошо видна всей площади. Руки связаны
сзади. Клава в легком сером пальтишке, без шарфа и шапки, на ногах галоши. Но она холода не
чувствовала.
Клава Назарова смотрела на город, на площадь, запруженную притихшими людьми - родными
островичами, на цепные мосты через Великую, откуда должна прийти и придет
освободительница - армия, на то место, где вместе с матерью, а потом с пионерами отдавала
дань памяти погибшим за власть Советов.
Солдаты надели ей петлю. Один из палачей нацелился фотоаппаратом. Клава поняла: все! Но
она не могла умереть так вот, молча. Она вся напряглась и среди гробовой тишины громко
крикнула людям на площади:
- Про-щай-те! Все равно победим! Мы! Наши приду...
Захлебнулось, погасло последнее слово. Галоши медленно съехали с ног, упали на снег. Площадь
заволновалась. Женщины заплакали.
Надели петлю на Нюру Иванову...
Коля Михайлов и Костя Дмитриев, связанные, не отрываясь, смотрели на казнь. Сейчас их черед.
Или, может быть, прежде будут вешать мать и отца Саши Козловского? Но что это? Солдаты
расталкивают толпу, образуя проход в сторону мостов. Немцы делают перестроение. Неужели
смерть пройдет мимо?
От виселицы через площадь и через мосты двинулась процессия. Впереди шли палачи, одетые в
белое: один нес лестницу, другой - самый первый - большую веревочную петлю. Господин
фельдкомендант лично продумывал детали оформления этого устрашающего спектакля. За
палачами - пешая охрана, далее сани со второй группой конвоя, а сзади везут по одному
привязанных к дровням Костю Дмитриева, Колю Михайлова, Николая Семеновича Козловского,
его жену Надежду Дмитриевну. Их замыкает строй охраны. По дороге расставлены патрули.
Процессия перешла мосты и свернула влево.
Коля и Костя глядели на знакомые с детства места. Дорога домой. Сколько по ней
хожено-перехожено! Медленно проехали мимо Симанского лагеря, через деревню Глушни и
поле. Вот и Ногино. Дровни остановились. Немцы схватили Надежду Дмитриевну и потащили к
амбару. На балке, которая торчала из-под кровли, уже заготовлено две петли. Бедная женщина,
истерзанная на допросах, была без сознания, когда все это происходило, когда затягивалась на
ее шее веревка. Дошла очередь до Николая Семеновича Козловского. Он, связанный, сумел
напоследок изловчиться и ударить ногой немца, потом другого. На Козловского навалилось сразу
несколько, и он тоже повис рядом с женой. Коля и Костя, не дрогнув, смотрели на казнь. Теперь
они поняли: смерть не пройдет мимо них. Процессия двинулась дальше.
Переехали еще поле. Коля и Костя смотрели вперед. Вот и Рядобжа, родная деревня. Процессия
свернула к конюшне. И сюда согнали народ. Что ж, пусть все видят! Юноши сошли с дровней.
- Прощай, друг!
- Прощай!
К телам комсомольцев фашисты прикрепили по доске с надписью: «За содействие шайке
бандитов и шпионаж».
... На могиле Назаровой дали клятву оставшиеся в живых островские комсомольцы-подпольщики:
«Жить и бороться, как Клава. Если умереть - как Клава. И мстить».
Через несколько дней в кабинет фельдкоменданта вошел офицер гестапо.
- Что это? - гестаповец швырнул на стол несколько помятых листов.
Полковник Зассе посмотрел на них.
- Что это? - с недоумением повторил он.
- Это партизаны, которых вы уничтожили! Если верить вам, полковник, то все это делают
мертвецы.
Зассе разгладил бумажки, придвинул настольную лампу и прочел: «Мы будем мстить!» - было
написано на одной. Вторая начиналась словами: «В последний час. Разгром
немецко-фашистских войск под Сталинградом...»
В эти трудные для подпольщиков дни организатором новых боевых дел стала Мила Филиппова.
Скоро установилась регулярная связь с разведкой 3-й Ленинградской партизанской бригады.
Подпольщики развернули исключительно активную работу по сбору разведданных. Многие
задумки Клавы Назаровой были осуществлены. Организация росла, множились ее дела.
Разведотдел партизанской бригады поддерживал подпольщиков деньгами, руководил их работой
через связных. Началась новая глава в борьбе подпольной комсомольской организации города
Острова. Главный герой этой главы - Мила Филиппова, по агентурной кличке Катя. Но тут нужен
новый большой рассказ.
Почти год продолжала свое рискованное и важное дело мужественная группа. Провал обрушился
на всех в конце августа 1943 года. 9 сентября Мила Филиппова, Лева Судаков, Олег
Серебренников, Саша Митрофанов и сидевшая с ним в островской тюрьме разведчица Зоя
Круглова (Байгер) бесследно исчезли.
Спустя несколько дней матери Олега Серебренникова удалось уговорить знакомого ей русского
канцеляриста в 822-й полевой комендатуре. Он показал Анастасии Ивановне подлинник приказа
о расстреле всех пятерых. Гитлеровцы вывезли их тайком и ночью убили на опушке леса в
нескольких километрах к западу от Острова. Семнадцать лет искали островичи это место - и
нашли. Эксперты установили подлинность найденных останков.
Сейчас боевые товарищи Клавы Назаровой покоятся рядом с нею на городском кладбище. Их
именами названы улицы, школы, пионерские дружины, отряды.
Человек, совершивший подвиг, не умирает.

Адрес статьи в Интернете: http://www.a-z.ru/women_cd2/12/11/i80_136.htm
Героини. Вып. 2. (Очерки о женщинах - Героях Советского Союза). М., Политиздат, 1969.

______________________________________________________________________

Из книги "Говорят погибшие герои

НАДПИСЬ В ТЮРЬМЕ ГОРОДА ОСТРОВА НА СТЕНЕ КАМЕРЫ № 24 2

Филиппова Мила. Камера № 24. Сижу с 23/VIII — 43 г. Сегодня 1IIX — 43 г. Допросы кончились.
Сижу одна. Жду приговора. Думаю, что расстреляют. Да, жить еще хочется.

______________________________________________________________________

Из книги: Буров А.В. Твои герои, Ленинград. Л., Лениздат. 1970

Назарова Клавдия Ивановна

За линией фронта

От Ленинграда до Острова - бывшего районного центра Ленинградской области - не очень близко.
А если учесть, что фашисты были у стен Ленинграда, неподалеку от Кировского завода, то город
Остров мог вполне считаться глубоким тылом врага. К боям же за Ленинград он имел прямое
отношение. Здесь сплетался узел шоссейных дорог, проходила железнодорожная магистраль.
Оккупанты чувствовали себя неспокойно в "тыловом" городе. Из лагерей совершались побеги,
кто-то помогал военнопленным уходить к партизанам. У немецких военнослужащих пропадало
оружие, карты. Кто-то рвал провода телефонной связи. Не только на стенах жилых домов, но и на
здании, где помещалась комендатура, появлялись сводки Советского информбюро.
В городе действовали подпольщики. Конечно же, именно они сообщали партизанам о
расположении немецких частей и движении воинских эшелонов, - уж очень точными оказывались
удары.
Предатель помог гестаповцам напасть на след руководителя подпольной группы. Оказалось, что
во главе нее стоит девушка - Клава Назарова. До войны она работала в школе старшей
пионервожатой.
Вожатой Клава осталась и после того, как фашисты заняли ее родной город. Только теперь она
вела за собой не пионеров, а боевую организацию подпольщиков.
По заданию партизан Клава Назарова и ее товарищи занимались систематической разведкой.
Один стал стрелочником и собирал сведения о работе железной дороги, другой -
электромонтером, он бывал в поселке, где сосредоточились воинские части. Кое-кто по заданию
Клавы устроился на работу в немецкую комендатуру.
Обо всем этом гитлеровцы так и не дознались. Как ни пытали Клаву, она никого не выдала.
В поэме "Слово о Клаве Назаровой", написанной моим старым другом поэтом Николаем
Щербаковым, так рассказывается об этих тяжелых для героини днях:

Сколько дней томится? Потеряла счет.
Каждый час в темнице вырастает в год.
Сколько раз пытали палачи со зла!
Сколько раз хлестали тело шомпола!
В каменном подвале, за стеной литой
Били, отливали на полу водой...
Палачи признаться предлагали ей:
- Кто в организации, укажи друзей?!
- Снова пытки, муки, снова пальцев хруст.
И опять ни звука из девичьих уст.
Как придет с допроса - тот же блеск в глазах.
Только гуще проседь в сбитых волосах.

С 7 ноября до середины декабря 1942 года фашисты продержали девушку в застенке и,
убедившись, что никакими пытками из нее не выжать ни слова, казнили. Казнили публично, на
базарной площади, чтобы дать урок всем жителям города.
Это был действительно урок. Урок мужества!
Перед тем как палачи затянули петлю на шее Клавы Назаровой, измученная пытками девушка
собрала последние силы и крикнула землякам, которых согнали на площадь:
— Прощай, любимый город! Смотрите и запоминайте, как уничтожают советских людей. Победа
будет за нами...
Трое суток фашисты не давали снимать с виселицы труп девушки. Потом, однако, разрешили
похоронить ее. Они рассчитывали, что за гробом вожака пойдут только подпольщики и таким
образом удастся раскрыть всю организацию. Но проводить Клаву в последний путь пришло много
людей со всех концов города...
Уже в то время в Острове называли ее героиней, хотя звание Героя Советского Союза Клаве
Назаровой присвоили много позже - 20 августа 1945 года.

Материал находится на сайте "Ленинград. Блокада. Подвиг."

Адрес страницы: http://www.blokada.otrok.ru/biogr.php?l=14&n=1aki&t=1

В начало страницы ______________________________________________________________________

Сайт Алёны Дружининой, 2005-2011