|
||||||||||||||||||||
Об авторе
|
||||||||||||||||||||
Кому и для чего?
Я постараюсь дать ответ на поставленный вопрос - "Кому и для чего?" А если расшифровать, то более полно он звучит так: "Кому нужен этот сайт и для чего он был сделан?" Итак... Вопрос хороший. Конечно, самым приятным для меня ответом было бы, если бы Вы (да-да, Вы лично) сказали "Этот сайт нужен мне, потому что..." и далее различные варианты важности и необходимости, но именно для Вас.
Выдвигаю предложение. Если Вы готовы озвучить свое мнение, пишите на мой адрес, а я здесь опубликую ВАШ ответ на первоначальный вопрос. Только прошу, помните, что не просто сайт мы обсуждаем, а темы в нем затронутые. Нужно ли их сейчас поднимать? Вы уверены? А почему?
Пока могу сказать только за себя:
"Огонь войны" нужен мне, чтобы знать, что не все еще потеряно, что не всё ещё мы забыли. Мне интересно и необходимо знать, с какими чувствами и мыслями люди находят, читают, покидают сайты о войне. Возвращаются ли они снова? Если да, то вся работа сделана не зря. И это замечательно. Поэтому если хоть несколько человек будут здесь "прогуливаться", я буду очень рада! Потому что нельзя забывать...
А для начала давайте знакомиться:
Я - Дружинина Алёна Валерьевна, родилась 11 апреля 1983 года в городе Челябинске. Когда мне было три года, родители переехали в город ... Здесь можнопоставить многоточие, потому что переезжали мы еще несколько раз, остановившись на настоящий момент в Кисловодске Ставропольского края.
В школу я пошла с шести лет в 1989 году, а закончила 11 классов с золотой медалью в 2000. В
этом же году поступила в Ленинградский государственный Университет им. А.С. Пушкина, находящийся в г. Пушкине Санкт-Петербурга на факультет истории и социальных наук, который закончила в 2005-м году. Сейчас совершенствую свои знания в аспирантуре Пятигорского Государственного Технологического Университета На выбор жизненного пути повлияли: 1. Поездка в Брестскую крепость в 1998 году. 2. Поездки в Краснодон в 1999, 2000, 2001 и 2002 годах. 3. Знакомство с членом штаба "Молодой гвардии" Василием Ивановичем Левашовым и родственниками молодогвардейцев. С тех пор тема защитников Отечества, а, особенно, "Молодая гвардия" и жизнь молодогвардейцев Краснодона до войны, занимает значительное место в моей жизни.
Исследование истории "Молодой гвардии" веду уже восемь лет. Эти годы подарили незабываемые встречи и беседы с интересными людьми: - родственниками молодогвардейцев А.А. Земнуховым, А.П. Арутюнянц, К.С. Павликовой, Е.М. Самариной, Л.А. Осьмухиной, В.М. Левашовой, Л.В. Поповой, Н.А. Дадашевой, В.П. Минаевым, жителями Краснодона Титовой А.Г., Ерохиной Л.А. и сотрудниками краснодонского музея Чапанской Г.И., Щербина А.В., Аптекарь Р.И. и историками, исследующими этим вопросом И.А. Иоффе и Н.К. Петровой. Веду переписку с ними и с исследователями «Молодой гвардии» Красюком В.М., Подовым В.И. и Низовцевым А.А., Бухвал Н.К. Также работала в Российском государственном архиве социальной политики и истории (РГАСПИ), в личных архивах А.А. Земнухова, А.П. Арутюнянц, В.И. Левашова, М.И. Третьякевича. И, что вполне понятно, в результате у меня сложился свой взгляд на историю "Молодой гвардии". Кроме того, когда я узнала о существовании большого количества школьных музеев "Молодой гвардии", то решила узнать, какую роль они играли в воспитании патриотизма в советское время. Уже позади (и впереди тоже) большая работа в Краснодонском музее в отделе по работе со школьными музеями, изучена переписка с музеем не только школ, но и рабочих коллективов, пионерских лагерей и даже людей, находящихся в местах лишения свободы. Велись беседы с работниками музея, изучались и анализировались планы работ, отчеты, методическая помощь, оказываемая краснодонским музеем своим коллегам. За эти годы побывала в школьных музеях Краснодона; переписывалась с музеями: школы № 312 г. Щелково Московской области, средней школой № 89 из г. Сосногорска республики Коми, восьмилетней школой №21 г. Сарапула Удмуртской республики, школой № 12 г. Сыктывкар и др.; завязалась дружба с музеем школы - интерната № 49, находящегося в Стрельне г. Санкт Петербурга; изучались подшивки газет "Слава Краснодона", "Комсомольская правда", "Луганская правда", "Молодогвардеец", "Вечерняя Уфа" и многие-многие другие. Итогом стал вывод, что разрушение в перестроечные годы системы школьных музеев было огромной ошибкой, так как именно они были центром патриотического воспитания молодого поколения. В то же время исходным положением их работы должна быть только правда о подполье Краснодона, думаю, лишь тогда эта работа будет по-настоящему эффективной. Все эти годы я участвую в конференциях, публикую статьи в периодической печати и научных
сборниках Университета, а именно: Публикации:
1."Да ведают потомки православных Земли родной минувшую судьбу"// Киришский факел, № 66, 20.06.98.
2. "Через века, через года - помните…" // Трудовая Россия. № 3, 02.2000. 2."Последний молодогвардеец" // Стрела. № 16-17, 04.2000. 3."Никто не забыт? Никто и ничто?" // Донецкий кряж. № 271, 7-13.09.2000. 4. "Поклонимся и мёртвым и живым" // Киришский факел. № 41, 13.04.2000. 5. "Молодая гвардия - была" // Донецкие новости. № 36, 7-13.09.2000. 6. "Василий Иванович Левашов" // Слава Краснодона. № 63, 19. 07. 2001. 7. "Последний из "Молодой гвардии" // Тосненский вестник. № 55, 12.05.2001. 8. Роль музеев "Молодая гвардия" в патриотическом воспитании молодёжи в советское
время". // VI Царскосельские чтения. Том IV. История и современность. Материалы научно-теоретической межвузовской конференции с международным участием 23-24 апреля./Под общ. ред. проф. В.Н. Скворцова. - СПб.: Ленинградский государственный областной университет им. А.С. Пушкина, 2002.- C. 309 - 316. 9. Роль музеев «Молодая гвардия» в патриотическом воспитании молодежи в советское время. // Сборник тезисов Второго Международного конгресса студентов, молодых ученых и специалистов "Молодежь и наука - третье тысячелетие". Ч.2. "Профессионал", 2002.- С. 71 - 72. 10. "Знаем ли мы свою историю или Это было в Краснодоне"//Ижица. 2002, 2 октября, № 42. 11.. "Они не могли быть другими" // Советская Россия. № 112, 03.10.2002. 12. "Молодая гвардия - некоторые факты" // Наука и жизнь. № 1, 01. 2003. 13. А нужны ли сегодня школьные музеи? // VII Царскосельские чтения. Т. I. Сборник работ студенческого научного общества «Восхождение к науке». Материалы конференции 22-23 апреля 2003 г./ Под общ. ред. проф. В.Н. Скворцова. - СПб.: Ленинградский государственный областной университет им. А.С. Пушкина, 2003, С. 108 -110. 14. Страницы памяти листая…// VII Царскосельские чтения. Т. IX. Сборник работ студенческого научного общества «Восхождение к науке». Материалы конференции 22-23 апреля 2003 г./ Под общ. ред. проф. В.Н. Скворцова. - СПб.: Ленинградский государственный областной университет им. А.С. Пушкина, 2003, С. 61-64. 15. Есть жизни, которые яркой звездою вдруг вспыхнув, не гаснут на нашем пути // VII
Царскосельские чтения. Т. IX. Сборник работ студенческого научного общества «Восхождение к науке». Материалы конференции 22-23 апреля 2003 г./ Под общ. ред. проф. В.Н. Скворцова. - СПб.: Ленинградский государственный областной университет им. А.С. Пушкина, 2003, С. 66-68. 16. Школьный музей как фактор патриотического воспитания. // VII Царскосельские чтения. Т. IX. Сборник работ студенческого научного общества «Восхождение к науке». Материалы конференции 22-23 апреля 2003 г./ Под общ. ред. проф. В.Н. Скворцова. - СПб.: Ленинградский государственный областной университет им. А.С. Пушкина, 2003, 113 с.) 17. Работа школьных музеев «Молодой гвардии» в настоящее время // YI Вишняковские
чтения. Вузовская наука как основа развития образования и экономики России. Материалы международной научно-практической конференции. Бокситогорск, 20 марта 2003 г./ Под общ. ред. проф. В.Н. Скворцова. - СПб. - Бокситогорск: Ленинградский государственный областной университет им. А.С. Пушкина, 2003, С. 142-144. 18. Диагностика жизненных ценностей студентов ЛГОУ им. А.С. Пушкина (на примере
факультета истории и социальных наук) // VII Царскосельские чтения. Т. IX. Сборник работ студенческого научного общества «Восхождение к науке». Материалы конференции 22-23 апреля 2003 г./ Под общ. ред. проф. В.Н. Скворцова. - СПб.: Ленинградский государственный областной университет им. А.С. Пушкина, 2003, С. 51-54. 19. В последний путь. / Огонь памяти. Сборник исторических очерков о героях «Молодой гвардии» ? Луганск: изд. ВНУ им. В. Даля. - 2003. С. 95 - 96. 20. Один из оставшихся в живых // Наука и жизнь. 2003, декабрь, № 12.
21. Валерия Борц и история «Молодой гвардии» // VIII Царскосельские чтения. Т.X. Сборник
работ студенческого научного общества «Восхождение к науке». Материалы конференции 21-22 апреля 2004 г./ Под общ. ред. проф. В.Н. Скворцова. - СПб.: Ленинградский государственный областной университет им. А.С. Пушкина, 2004, C. 22 - 25. 22. Классификация источников по истории «Молодой гвардии» // VIII Царскосельские чтения.
Т.X. Сборник работ студенческого научного общества «Восхождение к науке». Материалы конференции 21-22 апреля 2004 г./ Под общ. ред. проф. В.Н. Скворцова. - СПб.: Ленинградский государственный областной университет им. А.С. Пушкина, 2004, C. 25 - 27. 23. О школьном музее замолвите слово // VIII Царскосельские чтения. Т.X. Сборник работ
студенческого научного общества «Восхождение к науке». Материалы конференции 21-22 апреля 2004 г./ Под общ. ред. проф. В.Н. Скворцова. - СПб.: Ленинградский государственный областной университет им. А.С. Пушкина, 2004, C. 28 - 30. 24. Молодая гвардия // Приамурские ведомости, 2004. - № 7. 25. Судьба прошла через блокаду // 60 лет со дня снятия блокады Ленинграда и
освобождения Ленинградской области. Материалы международной конференции 27 января 2004 г. / СПб.: Ленинградский государственный университет им. А.С. Пушкина, 2004, С. 114-117. 26. Союз нерушимый // Небесный всадник. Литературно- просветительская газета, СПб. - 2004. - № 3. 27. Страницы памяти листая // Нева., 2004. - № 6. 28. Поклонимся за тот великий бой…// IX Царскосельские чтения. Всероссийская
научно-практическая конференция 8?9 апреля 2005 г. Материалы научно-практической конференции/ Под общей редакцией профессора В.Н. Скворцова. - СПб.: Ленинградский государственный областной университет им. А.С. Пушкина, 2005, С. 74-77. ____________________________________________________________________
А сейчас расскажу о том, почему я стала изучать историю "Молодой гвардии".
Всегда лучше отвечать на вопросы, чем рассказывать сразу обо всём, поэтому использован вариант виртуального интервью.
Надеюсь ответить на все интересующие Вас вопросы. б
Алёна, а почему тебя вдруг заинтересовала именно эта тема: история краснодонской подпольной организации "Молодая гвардия"?
Меня давно интересуют документальные повести и рассказы о страшных испытаниях нашего народа во время Великой Отечественной войны, в которых люди готовы были погибнуть из-за любви к своей стране.
Прочитав роман Фадеева "Молодая гвардия", я была потрясена судьбой юных подпольщиков. И мне стали понятны строки из стихотворения Елены Рывиной: Как живет в нас, наружу не вырвавшись, стон. Так давно в нашем сердце болит Краснодон. Мы его не видали, но мучит он нас, Как застрявший осколок свинца, - И не в шурф их бросали, а в наши сердца, В нашу память, что с нами болит до конца... Молодогвардейцы стали для меня эталоном мужества, героизма и преданности Родине.
И захотелось увидеть, узнать, понять, что же заставило этих мальчишек и девчонок, только что ставших юношами и девушками, но еще не расставшихся с ребяческими недостатками и проказами, идти на смерть в четырнадцать-семнадцать лет - а ведь именно столько было большинству молодогвардейцев. А что, были ещё и другие книги о "Молодой гвардии"? Литературы о краснодонской подпольной организации, несмотря на всю ее былую известность, нашлось немного. Это повести З. Главан "Слово о сыновьях" и В. Башкова "Иван Земнухов", В. Васильева "...И передай товарищу" и В. Боборыкина "История создания романа А. Фадеева "Молодая гвардия".
Но "кто ищет, тот всегда найдет". Мне посчастливилось несколько раз побывать в Краснодоне и узнать много интересного от заведующей отделом музея Галины Ивановны Чапанской. Она же дала мне прочитать ещё несколько документальных книг и много газетных статей о юных подпольщиках. Чуть позже удалось разыскать последнего молодогвардейца Василия Ивановича Левашова, члена штаба и руководителя центральной группы "Молодой гвардии", о котором в романе Фадеева не было сказано ни слова. Благодаря Василию Ивановичу я узнала адреса старшего брата Вани Земнухова - Александра Александровича, которому сеёчас уже 87 лет, но он "бросается в бой", защищая нашу историю от клеветы падких на сенсации журналистов, будь то правда о молодогвардейцах или о героях-панфиловцах. Я переписываюсь с племянницей Виктора Третьякевича и братом Нины Минаевой, когда была в Краснодоне, встречалась с сестрами Ули Громовой, Володи Осьмухина, Толи Попова, Серёжи Левашова и другими людьми, причастными к истории "Молодой гвардии. Часто встречаюсь с женой Георгия Арутюнянца - Александрой Павловной. Обо всех я постараюсь в будущем написать более подробно. Благодаря общению с родственниками молодогвардейцев, работниками музея и Василием Ивановичем Левашовым, который, к сожалению, 10 июля 2001 года ушёл из жизни, "Молодая гвардия" стала частью моей жизни. Алёна, что означает для тебя создание раздела о "Молодой гвардии" на сайте?
Думая о молодогвардейцах, я испытываю двойственное чувство: очень жаль, что ребята погибли, когда жизнь их только начиналась. С другой стороны - гордость за совершенное ими.
Ведь отсидись они тогда, в 42-м в укромном углу и каждому из них сейчас могло бы быть далеко за 70, а некоторым - под 80. Но ребята не смогли спокойно смотреть, как фашисты губят всё, что они любили и чем гордились. Ради счастья Родины, её свободы они пошли на смерть и остались такими же, как и 60 лет назад, - шестнадцати-восемнадцатилетними. Молодогвардейцев назвали героями - они и были героями, отдавшими свои жизни за любимую Родину. Всего лишь 10 лет назад о «Молодой гвардии» знали все: одноименный роман Фадеева изучали в школах, на просмотре кинофильма Сергея Герасимова не могли сдержать слез, именами молодогвардейцев называли теплоходы, улицы, сотни учебных заведений и пионерских отрядов. По всей стране, и даже за границей, было создано более трехсот музеев «Молодой гвардии», а Краснодонский музей посетило около 11 миллионов человек. Кто сейчас знает о краснодонских подпольщиках? В государственном музее последние годы было «пусто и тихо», из трехсот школьных музеев осталось лишь несколько. Для меня раздел на сайте о "Молодой гвардии" - это ещё одна возможность напомнить людям о тех, кто отдал за них свои жизни. Так какими же были они, эти юноши и девушки, назвавшие себя молодогвардейцами?
Нельзя не согласится с А. Фадеевым, утверждавшим: "...в этом романе я не вступил на путь идеализации, - нет! Да, я утверждаю, что люди, изображенные мною, именно такими людьми и были".
Да, они были необыкновенными, эти ребята: вот как писал о своем поколении в 1941 году Ваня Земнухов:
Нет, нам не скучно и не грустно,
Нас не тревожит жизни путь, Измен незнаемые чувства - Нет! - не тревожат нашу грудь. Нам чуждо к жизни отвращенье, Чужда холодная тоска, Горячей юности сомненья И внутренняя пустота! Будущий молодогвардеец Анатолий Попов в 10 классе писал сочинение: "Люблю ли я свою Родину? Да, люблю! Да, я люблю свою Родину за героическое прошлое, за великое настоящее, а главным образом, за будущее".
Официальная версия о количественном составе Краснодонского комсомольского подполья утверждает, что оно состояло из 71-го человека: 47-и юношей и 24-х девушек. Самому младшему было лишь 14 лет, а 55-и из них никогда не исполнилось 19. Они были самыми обыкновенными, ничем не отличаясь от других юношей и девушек Советского Союза. Ребята дружили и ссорились, учились и влюблялись, бегали на танцы и гоняли голубей. Они занимались в школьных кружках и спортивных секциях, играли на струнных музыкальных инструментах, писали стихи, многие хорошо рисовали. Учились по-разному: были отличники, но были и с трудом одолевавшие гранит науки. Немало было и сорванцов. Мечтали о будущей взрослой жизни: хотели стать летчиками, инженерами, юристами, собирались поступать в театральное училище, в пединституты. Нельзя не сказать и о том, что «Молодая гвардия» была многонациональной. Плечом к плечу с фашистами боролись русские и украинцы, армяне и белорусы, евреи и казаки, азербайджанец и молдаванин, готовые в любую минуту прийти друзьям на помощь. А как же всё начиналось?
20 июля 1942 года немцы оккупировали Краснодон. И почти сразу же в городе появились первые листовки, была сожжена новая баня, уже готовая под немецкие казармы. Это начал действовать Сережка Тюленин. Один. 12 августа 1942 года ему исполнилось 17 лет. Листовки Сергей писал на кусках старых газет, и полицейские часто обнаруживали их в своих карманах. Он начал собирать оружие, даже не сомневаясь, что оно обязательно пригодится. И он первым собрал вокруг себя группу ребят, готовых к борьбе. В ней было 8 человек. У них был наставник - коммунист Николай Чернявский. К началу сентября в Краснодоне действовало до 25-и человек в группах, не связанных друг с другом, но днем рождения подпольной комсомольской организации «Молодая гвардия» считается 30 сентября - день, когда был выработан план создания отряда, намечены конкретные шаги подпольной деятельности, создан штаб. В штаб вошли: Иван Земнухов - начальник штаба, Василий Левашов - командир центральной группы, Георгий Арутюнянц и Сергей Тюленин - члены штаба. Комиссаром избрали Виктора Третьякевича. Все единогласно поддержали предложение Тюленина назвать отряд «Молодой гвардией», и, в начале октября, все разрозненные подпольные группы были объединены в одну организацию. Позже в штаб вошли Ульяна Громова, Любовь Шевцова, Олег Кошевой и Иван Туркенич. Постой-постой, насколько я знаю, комиссаром "Молодой гвардии" всегда считался Олег Кошевой. Разве это не так?
Я впервые услышала о том, что комиссаром "Молодой гвардии" был не Кошевой, а Третьякевич от Василия Ивановича Левашова. А уж кому, как не ему знать это - ведь он был членом штаба. Впоследствии это подтвердили сёстры молодогвардейцев Толи Попова, Володи Осьмухина, Серёжи Левашова, брат Вани Земнухова, жена Георгия Арутюнянца.
В бывшем архиве ЦК ВЛКСМ, сейчас он называется Российский государственный архив социально-политической истории, также нашлись документы, подтверждающие, что комиссаром "Молодой гвардии" был именно Виктор Третьякевич. Так как же получилось, что долгие годы все считали комиссаром Кошевого?
Чтобы объяснить этот факт, я продолжу рассказ о краснодонском подполье.
Сейчас некоторые говорят, что молодогвардейцы не сделали ничего особенного. Ну, подумаешь, расклеивали листовки, собирали оружие, жгли и заражали зерно, предназначенное оккупантам. Ну, вывесили несколько флагов в день 25-летия Октябрьской революции, сожгли Биржу труда, спасли несколько десятков военнопленных. Другие подпольные организации и существовали дольше, и сделали больше! И не думают эти горе-критики, что всё, буквально всё совершалось на грани жизни и смерти. Ведь нелегко идти по улице, когда всюду расклеены предупреждения, что за несдачу оружия - расстрел. А под картошкой, на дне сумки лежат две гранаты, и с независимым видом приходится проходить мимо нескольких десятков полицейских, каждый из которых может остановить. Но к началу декабря у молодогвардейцев на складе уже было 15 автоматов, 80 винтовок, 300 гранат, около 15 тысяч патронов, 10 пистолетов, 65 кг взрывчатки и несколько сот метров бикфордова шнура. А разве не страшно ночью красться мимо немецкого патруля, зная, что за появление на улице после 6-и вечера грозит расстрел? Но ведь большинство дел совершалось по ночам. Ночью была сожжена немецкая Биржа труда - и две с половиной тысячи краснодонцев были избавлены от немецкой каторги. Ночью были вывешены красные флаги 7-го ноября - и простых людей охватила огромная радость: «О нас помнят, мы нашими не забыты!» Ночью освобождали военнопленных, перерезали телефонные провода, нападали на немецкие автомашины, отбили у фашистов стадо скота в 500 голов и разогнали его по ближайшим хуторам и поселкам. И даже листовки расклеивали, в основном, ночью, хотя бывало, что приходилось это проделывать и днем. Сначала листовки писали вручную, потом стали печатать в самими же созданной типографии. Всего молодогвардейцами было выпущено около 30 отдельных листовок общим тиражом до пяти тысяч экземпляров - краснодонцы всегда знали свежие сводки Совинформбюро. Но в декабре в штабе появились первые разногласия, ставшие в дальнейшем основой той легенды, которая живет и до сих пор, легенды, в которой комиссаром «Молодой гвардии» является Олег Кошевой. Кошевой стал настаивать, чтобы из всех подпольщиков выделили отряд из 15-20 человек, который мог бы действовать отдельно от основного отряда. Вот в нем-то комиссаром и должен был стать Кошевой. Это предложение ребята не поддержали. Но Олег, после очередного приема в комсомол группы ребят, взял у Толи Орлова временные комсомольские билеты, и не отдал, как всегда, Виктору Третьякевичу, а выдал сам, подписавшись: «Комиссар партизанского отряда «Молот» Кашук». А как произошёл провал подполья?
1 января 1943 года были арестованы трое молодогвардейцев: Евгений Мошков, Виктор Третьякевич и Иван Земнухов - фашисты попали в самое сердце организации.
В этот же день срочно собрались оставшиеся члены штаба. Было принято решение: всем молодогвардейцам немедленно покинуть город, а руководителям - не ночевать дома уже этой ночью. О решении штаба через связных были извещены все подпольщики. Один из них, состоявший в группе поселка Первомайка - Геннадий Почепцов, узнав об арестах, струсил и написал заявление в полицию о существовании подпольной организации. Пришел в движение весь аппарат карателей: начались массовые аресты. Возникает вопрос, почему же большинство подпольщиков не выполнило приказ штаба?
Да, меня тоже всегда волновал этот вопрос.
Ведь это первое неповиновение, это, что не говори, а нарушение клятвы, почти всем им стоило жизни! Вероятно, сказалось отсутствие жизненного опыта: первое время они не отдавали себе отчета в том, что случилась катастрофа, что их ведущей тройке уже не выбраться из тюрьмы. Многие не знали, на что решиться: уйти ли из города, помочь ли арестованным или добровольно разделить их участь. Они не могли осознать, что штаб уже рассмотрел все варианты и принял к действию единственно верный. Почти все боялись за родителей. Лишь 12-и молодогвардейцам удалось в те дни скрыться. Анатолий Ковалёв пропал без вести, Стёпа Сафонов погиб в бою за освобождение Каменска, Иван Туркенич тоже погиб на фронте, а Василия Борисова расстреляли фашисты в Новоград-Волынском. В романе Фадеева описаны прямо-таки зверские пытки, которым подвергались молодогвардейцы. Всё это правда?
Да, Фадеев здесь ничего не выдумал.
Четыре камеры городской полиции были забиты до отказа. Всех ребят страшно пытали. Кабинет начальника полиции Соликовского больше походил на бойню, так он был забрызган кровью. Чтобы во дворе не слышали криков истязаемых, изверги заводили патефон и включали на полную громкость. Подпольщиков подвешивали за шею к оконной раме, имитируя казнь через повешение, а за ноги - к потолочному крюку, и били, били, били: палками и проволочными плетьми с гайками на конце. Девчонок вешали за косы и те не выдерживали, обрывались. Молодогвардейцам давили дверью пальцы рук, загоняли под ногти сапожные иглы, сажали на раскаленную плиту, вырезали звезды на груди и спине. Им ломали кости, выбивали и выжигали глаза, отрубали руки и ноги. С особой жестокостью пытали Виктора Третьякевича. Он был изуродован до неузнаваемости. Палачи, узнав от Почепцова, что Третьякевич - один из руководителей «Молодой гвардии» решили любой ценой заставить его заговорить, считая, что тогда легче будет справиться с остальными. Но Виктор молчал. Тогда среди арестованных распустили слух, что выдал всех Третьякевич. Но и этот прием не имел успеха у товарищей Виктора. Когда же расстреляли подпольщиков?
Зимней холодной ночью 15 января 1943 года первую группу молодогвардейцев, среди которых был и Третьякевич, повезли на казнь к разрушенной шахте. Когда их поставили на край шурфа, Виктор схватил за шею заместителя начальника полиции и попытался увлечь его вместе с собой на 50-тиметровую глубину. Перепуганный палач побледнел от страха и почти не сопротивлялся, и лишь подоспевший жандарм, ударивший Третьякевича по голове пистолетом, спас полицая от смерти. 16 января была расстреляна вторая группа подпольщиков, а 31-го - третья. Одному из этой группы удалось бежать с места казни. Это был Анатолий Ковалев, впоследствии пропавший без вести. В тюрьме осталось четверо. Их увезли в город Ровеньки Краснодонского района и расстреляли, по официальной версии, 9-го февраля вместе с находившимся там Олегом Кошевым. А Краснодон был вскоре освобождён?
Да, уже 14 февраля в Краснодон вошли советские войска, а 17-е - стал траурным днем, полный плача и причитаний: из глубокого, темного шурфа бадьей доставали тела замученных молодогвардейцев. Узнавать их было трудно: некоторых ребят родители узнавали только по одежде.
На траурном митинге у могилы молодогвардейцев 15 марта 1943 года Иван Туркенич произнес клятву, где были и такие слова: «А тебе, Витя, я клянусь, что не один десяток фашистов уничтожу за тебя!» Впоследствии в печатных изданиях из клятвы Туркенича эти слова изъяли. Учительница Киреева Анна Ивановна, также присутствовавшая на траурном митинге 15 марта, писала в воспоминаниях: «Я собственными ушами слышала (слух у меня тогда был отменный), что не Олега называл Туркенич комиссаром, а Виктора Третьякевича». После работы специальной комиссии во главе с ответственным работником КГБ А. Торициным, Третьякевича официально объявили предателем «…хотя не было и нет до настоящего времени ни одного документа, обличающего Третьякевича предателем». На братской могиле был поставлен деревянный обелиск с фамилиями погибших и словами: И капли крови горячей Вашей Как искры вспыхнут во мраке жизни И много смелых сердец зажгут! Фамилии Виктора Третьякевича на обелиске не было! Зато первой стояла фамилия Олега Кошевого, который был похоронен в Ровеньках. А мать Вити, Анна Иосифовна, уже больше никогда не снимала черного платья и на могилу старалась ходить попозже, когда там никого не было. Она, конечно, не верила в предательство сына, как не верили и большинство ее земляков, но выводы комиссии ЦК ВЛКСМ под руководством Торицина и вышедший впоследствии замечательный в художественном отношении роман Фадеева, оказали свое влияние на умы и сердца миллионов людей. Остается лишь пожалеть, что в соблюдении исторической правды роман Фадеева «Молодая гвардия» не оказался столь же замечательным. Следственные органы также приняли во внимание версию о предательстве Третьякевича и даже, когда арестованный впоследствии Почепцов сознался, официально Виктор остался предателем. А так как, по мнению партийных руководителей, предатель не может быть комиссаром, то в этот ранг возвели Олега Кошевого, чья подпись была на декабрьских комсомольских билетах «Комиссар партизанского отряда «Молот». А как же узнали, что Виктор не был предателем? Его реабилитировали?
Через 16 лет был арестован один из палачей, пытавших молодогвардейцев - Василий Подтынный, который в процессе следствия заявил, что Третьякевича оклеветали, что он, несмотря на жестокие пытки и побои, никого не выдал. Так, почти через 17 лет была установлена истина. Указом от 13 декабря 1960 года Президиума Верховного Совета СССР Виктор Третьякевич был реабилитирован и награжден Орденом Отечественной войны 1 степени (посмертно). Имя его стали включать во все официальные документы вместе с именами других героев «Молодой гвардии». В то время имя Виктора - комиссара появляется в официальных изданиях, таких, как «История Великой Отечественной войны», «Украинская Советская энциклопедия». На родине Виктора, в селе Ясенки Курской области 9 мая 1965 года был открыт памятник (бюст) Третьякевичу, на котором было выбиты слова «комиссар «Молодой гвардии». Анна Иосифовна, мама Виктора, так и не снявшая черную одежду, стояла перед президиумом торжественного собрания в Ворошиловграде, когда ей вручалась посмертная награда сына, и переполненный до отказа зал, стоя, аплодировал ей, а она, кажется, уже и не радовалась… Анна Иосифовна обратилась к награждавшему ее товарищу лишь с одной просьбой: чтобы в эти дни в городе не демонстрировали фильм «Молодая гвардия». Итак, клеймо предателя было снято с Виктора Третьякевича, но в звании комиссара он всё-таки не был восстановлен. Партийные руководители также сочли, что Виктор не достоин звания Героя Советского Союза, которым наградили остальных погибших членов штаба «Молодой гвардии». Но ведь ты сама сказала, что были и выполнившие приказ штаба, те, которые смогли скрыться от фашистов. Что же получается: они предали своего комиссара?
Как я уже говорила, в живых осталось 8 человек. И четверо из них, я считаю, действительно предали своего комиссара.
Никогда не верил в предательство Виктора и с первых дней добивался его реабилитации и восстановления в звании комиссара Василий Иванович Левашов. Но лишь в 1956 году троим из оставшихся в живых молодогвардейцев: Василию Левашову, Георгию Арутюнянцу и Анатолию Лопухову удалось добиться приема у секретаря ЦК ВЛКСМ Шелепина А.Н. После этого была создана комиссия по проверке деятельности «Молодой гвардии». Комиссия подтвердила невиновность Виктора Третьякевича и подчеркнула его роль, как организатора подполья, но вывод был сделан следующий: «Историю «Молодой гвардии» нет никакого смысла ворошить, переделывать в соответствии с некоторыми фактами, которые стали известны в последнее время. Считаем, что нецелесообразно ревизовать историю «Молодой гвардии»… Не следует придавать огласке новые факты, противоречащие роману «Молодая гвардия»…» Однако как же всё-таки получилось, что именно Кошевого назвали комиссаром?
В истории краснодонского подполья вообще и судьбы Виктора Третьякевича, в частности, сыграли роковую роль две женщины: Елена Кошевая и Валерия Борц. Вот что сказано в докладной записке секретарю ЦК ВЛКСМ Шелепину А. Н. о работе комиссии по проверке деятельности «Молодой гвардии» Краснодона в 1956 году: «…установлено, что Олег Кошевой организатором «Молодой гвардии» никогда не был и заслуга эта приписана ему ошибочно. …Нереальным является и утверждение, что квартира Кошевых являлась местом сбора штаба… Как рассказывают жители Краснодона, квартира Кошевых всегда была полна немцев… Весьма сомнительной является широкая осведомленность матери Олега Кошевого о деятельности «Молодой гвардии». Правда, в своих первоначальных показаниях она была близка к истине, заявляя, что о деятельности Олега, а тем более молодогвардейцев, она мало что знает. Затем каждое последующее ее воспоминание… все более и более изобилуют фактами и подробными деталями о деятельности организации. Все это увязывается вокруг Олега даже тогда, когда его не было в организации… Это, безусловно, делалось не без помощи и других товарищей. …Фадеев, при написании своего романа, да и авторы различных исторических справок и книг, берут за истину рассказы Кошевой, вследствие чего искажается правда».
Из письма Тюлениной А.В. Брежневу Л.И. 23 января 1965 года: «…Я с дочерью Надеждой стояла под ее окнами, куда нас Фадеев пригласил для беседы, но она (Кошевая) нас не пустила в дом. Под диктовку Кошевой Фадеев описал в книге, что Олег был комиссаром, а ее саму и брата - как людей, которые чуть ли не руководили всей работой. Это неправда. Комиссаром Олег никогда не был, комиссаром был Виктор Третьякевич. Она, Кошевая, оклеветала Виктора…» В 1991 году ЦК ВЛКСМ и ЦК ЛКСМУ «…была создана специальная региональная комиссия, в которую подобрали человек 12 из ученых разных специальностей». Члены этой комиссии, преподаватели Луганского пединститута Козовский Ю. и Семистяга В. писали: «…продолжающаяся работа комиссии позволяет сделать вывод: Кошевая Е.Н. является одним из мифотворцев "Молодой гвардии". В Краснодонском музее также преувеличивалась роль Кошевого». Соратницей Е.Н. Кошевой во всех ее начинаниях была Валерия Давыдовна Борц, одна из оставшихся в живых и, что мне больше всего обидно - любимая девушка Серёжки Тюленина. Владимир Иосифович Третьякевич, брат Виктора, в октябре 1944 года провел тщательное, путем личного опроса всех осведомленных лиц расследование деятельности «Молодой гвардии». Он установил, что материал комиссии, возглавляемой Торицыным А. В., в некоторой его части не соответствует действительности. Выяснились факты, противоречащие материалам комиссии. Вот что рассказывал Владимир Иосифович о том, как рассматривалось его заявление в Бюро ЦК ВЛКСМ о пересмотре дела Виктора: «Перед тем, как подать заявление я разыскал… Валерию Борц, которая училась в МАИ. …Ознакомившись с моим заявлением, она сказала, что согласна с ним. Я попросил Борц, чтобы она письменно это подтвердила. Она… пишет на трех страницах о «Молодой гвардии», ее комиссаре Викторе Третьякевиче и полностью подтверждает свое согласие с моим заявлением… …Мое заявление, пункт за пунктом зачитывал Шелепин. Он дошел до слов Марии Андреевны Борц, матери Валерии: «Моя дочь вместе с матерью Олега в прошлом году ездила в Москву, откуда выступала по радио. Когда она возвратилась домой, я спросила, почему она сказала, что руководил "Молодой гвардией" Олег Кошевой ведь это неправда. Она мне ответила: «Я говорила так, как мне там сказали». После слов матери Борц, Шелепин зачитал показания самой Валерии, которые она мне дала. …Затем сзади открывается дверь и входит сама Валерия. Ей напомнили, что она награждена боевым орденом, устроена в лучший институт Москвы, и она, и родители получают большие льготы. Валерия стояла бледная, молчала. Затем она произнесла: «Я отказываюсь от своих слов в письменном показании Владимиру Третьякевичу». Больше никогда в жизни Борц не опровергала официальной версии. Например, в газете «Правда» она подробно рассказала о том, сколько ей пришлось приложить усилий, чтобы стереть надпись на памятнике Виктора в селе Ясенки и вместо «комиссар» написать «член штаба»: «Мне пришлось обратиться к высшим руководителям комсомола, а затем и страны». Сейчас в некоторых средствах массовой информации утверждается, что никакой "Молодой гвардии" не было, а ее героев выдумал Фадеев. Как ты к этому относишься?
Как я могу к этому относиться? Конечно, резко отрицательно. Вот что, например, говорили в своих показаниях фашисты о "Молодой гвардии". Так, жандарм Штрупперт: "Молодежная организация была политической… Действия молодогвардейцев были смелыми и решительными. При наличии охраны около немецкой биржи труда им удалось поджечь это помещение. В селе Большой Лог было обстреляно полицейское отделение. Проводились налеты на армейские грузовые автомашины". Об активности молодогвардейцев говорил и бывший заместитель начальника полиции Подтынный: "Мы с ужасом ожидали каждый день сообщений о новых вылазках подпольщиков… Между тем в городе все чаще появлялись листовки. В день 7 ноября по городу были развешены красные флаги"… Как бы продолжая показания полицейского, начальник Краснодонского жандармского поста Отто Шен признается: "Было ясно, что в городе действует организованный партизанский отряд, но выявить его нам долго не удавалось…" (А "долго" - это почти весь период оккупации Краснодона.) И еще одно доказательство активности юных подпольщиков. Бургомистр Краснодона того времени Стаценко свидетельствует: "Действия "Молодой гвардии" и растущие симпатии к ней местного населения сильно беспокоили немцев и полицию". Судя по этим показаниям, юные подпольщики действительно вели активную борьбу с оккупантами, оставаясь неуловимыми.
Хотя полиция и жандармерия Краснодона не менее энергично старались раскрыть подпольную организацию. Упоминавшийся выше Подтынный признавался на следствии: "Полиция предпринимала все, чтобы напасть на следы. Мы устраивали облавы по всему городу. Но наши усилия были тщетны". Жандармерия была недовольна работой полиции и строго требовала "любой ценой поймать и доставить в жандармерию подпольщиков - живыми или мертвыми…" Для этой цели даже расширили штат полиции.
Но и это не помогло. Активность подпольщиков продолжалась. Тогда, как пишет в своей статье "Вспомним…" (журнал "Отечественная история", 2000 г,. № 3) доктор исторических наук Нина Константиновна Петрова, для раскрытие краснодонских подпольщиков были подключены немецкие, итальянские, румынские спецслужбы Ворошиловграда (Луганск), Красного Луча, Ровенек, Сталино (Донецк). И все-таки не они прервали деятельность юных патриотов. Как мы видели выше, роковую роль в судьбе "Молодой гвардии" сыграло предательство. Оно оказалось сильнее всех спецслужб. Нелишне отметить и такой факт: оказывается, о "Молодой гвардии" в то время знали и в Берлине. Главный обвинитель от СССР на Нюрнбергском процессе главных нацистских военных преступников Р.Л. Руденко обнаружил в архивах и такой документ: "Мой фюрер, - докладывал Гиммлер, - на Украине… в Краснодоне… гестапо нашло и ликвидировало злостную подпольную комсомольскую организацию "Молодая гвардия". Хайль!" Как видим, в далеком от Краснодона Берлине главари фашистской Германии радовались своей победе над "Молодой гвардией". Это - еще одно свидетельство о важной роли, которую играли юные патриоты в борьбе за честь своей Отчизны. Алёна, у тебя есть среди молодогвардейцев свой любимый герой?
Это очень трудный вопрос. Когда я прочитала роман, я, как и многие другие, полюбила Улю Громову, Любку Шевцову, Серёжку Тюленина, Ваню Земнухова. Затем я познакомилась с Василием Ивановичем Левашовым - это просто замечательный человек.
А потом, каждый из них, подробности жизни которого я узнавала, становился мне другом, братом, сестрой, товарищем. Здесь можно много говорить о каждом, но я расскажу лишь один эпизод об учительнице молодогвардейцев из первомайской группы Александре Дубровиной, которая была ненамного старше своих учеников и тоже входила в подпольную организацию. Александру после ареста отпустили домой, решив, что она не является членом "Молодой гвардии". Но девушка, попрощавшись с матерью, вернулась в тюрьму. Её последними словами маме были: "Там мои ученики, и я должна быть вместе с ними". Там, вместе со своими учениками, она выдержала все пытки и погибла у шурфа тоже вместе с ним. Она повторила подвиг Яноша Корчака, который пошёл на смерть со своими учениками. Они все были замечательными. Толя Ковалёв, например, до последнего дня, несмотря на пытки, как Котовский делал в камере гимнастику, и, видимо только это помогло ему сбежать от фашистов с места расстрела. Несколько дней он скрывался у любимой девушки, а потом ушел - и пропал без вести и никто ничего о нём не знает. Жаль, что я не могу здесь рассказать о каждом. И не обо всех ещё знаю подробности. А что тебя больше всего волнует сейчас?
Как же это объяснить? В августе 1999 года я долго сидела в любимом парке молодогвардейцев; надо мной тихо шелестели листвой дубы и березы, а мне в их шуме слышался озорной смех Любки, взволнованный, убеждающиий голос Виктора и любимые Сережкины слова: "Живы будем - не помрем!". У шурфа шахты № 5, где расстреляли ребят, казалось, тихо стонет сама земля под ногами. И сами собой возникли строки:
К заброшенной шахте их привезли И вытолкали из машины. Ребята друг друга под руки вели, Поддерживали в час кончины. Избиты, измучены, шли они в ночь В кровавых обрывках одежды, А парни старались девчонкам помочь И даже шутили, как прежде. Брели, оставляя босыми ногами На белом снегу свой кровавый след... Быть может, каждый вспомнил о маме, Сколько ей, милой, досталось бед! Я не могла поверить, что в штаб-квартире молодогвардейцев расположилась религиозная секта, в музее - тишина и пустота, Вечный огонь погашен, взрослые краснодонцы не помнят, где жила Любка-артистка, а дети вообще ничего не знают о молодогвардейцах! В украинских газетах пишут, что краснодонское подполье было националистическим, а в русских - что его не было вообще! И мне стало страшно. Страшно, что люди не видят разницы между Отчизной и некоторыми чиновниками, ею управляющими. Конечно, трудно нам, молодым, выбрать правильные нравственные ориентиры в жизни сейчас, когда только ленивый не "плюет" в нашу историю. Но разве можно забывать слова Расула Гамзатова: "Если вы выстрелите в прошлое из пистолета, будущее выстрелит в вас из пушки". Просто нам самим нужно стать мудрее, ведь именно в нашей стране столько героев, достойных подражания, нужно только оглянуться вокруг: они еще есть, еще живы те, кто во время Великой Отечественной войны защищали Родину, не жалея своих жизней, и у них мы должны учиться истинной любви к Отечеству. Нужно защищать нашу историю от "выстрелов из пистолета", чтобы ветераны Великой Отечественной войны не мучались над такими вопросами, как тот, что задал мне в письме Александр Александрович Земнухов: "Нужны ли были те жертвы, нужно ли было, чтобы молодые ребята гибли ради будущих поколений, которые сейчас о них забыли?". У него самого ответа на этот вопрос нет. И я подумала, что, если я хоть как-то буду рассказывать о людях, защитивших нас в годы той страшной войны, то, может быть, перестанут звучать во мне строки стихотворения, которое я написала: И вдруг под могильными плитами Мне чудится, слышится стон:
- Трудно нам здесь, позабытым, Тяжек и горек наш сон. Люди, не верьте злодеям, Люди, мы были, мы есть! Дайте отпор лиходеям, Вступитесь за нашу за честь! Люди, от тысяч убитых Стон наш в сердца к вам стучит - НИКТО НЕ ЗАБЫТ И НИЧТО НЕ ЗАБЫТО! НИКТО НЕ ЗАБЫТ… НИКТО НЕ ЗАБЫТ? А пока не знаю, как относиться к тому, что происходит на Украине, в Краснодоне. Конечно, радостно, что там опять полыхает Вечный огонь у Братской могилы молодогвардейцев. Но грустно оттого, что зажжён он на деньги предпринимателя, а не государства.
И являются ли патриотами мэры и губернаторы больших и маленьких городов России, если Вечный огонь у памятников Героям Великой Отечественной войны этих городов вспыхивают только в День Победы, да и то только на время митинга? Дорогие соотечественники, товарищи, граждане и господа! Когда в следующий раз будете праздновать очередной праздник местного значения, радостно приветствуя переливчатые всполохи фейерверка, вспомните, пожалуйста, о Вечном огне, и о том, почему он зовётся Вечным… А как ты считаешь, твоя работа по изучению истории "Молодой гвардии" окончена?
Что ты, она ещё в самом начале. Думаю, что я с радостью буду заниматься этой работой ещё не один год.
А кому, по-твоему, это надо? И надо ли вообще?
Дело в том, что история жизни и смерти Виктора Третьякевича, так же, как и история краснодонской подпольной комсомольско-молодежной организации «Молодая гвардия» и многих её членов не закончена до настоящего времени.
И именно к этой истории, как ни к какой, подходят слова Марка Туллия Цицерона: «Первый закон истории - бояться какой бы то ни было лжи, а затем - не бояться какой бы то ни было правды». А во-вторых, никто не имеет отнимать у нас право знать историю не такой, какой её сделали вышестоящие чиновники, а такой, какой она была на самом деле. А ты не боишься, что именно тебя обвинят в искажении истории?
Думаю, чтобы этого не случилось, надо все выводы подтверждать фактами. Говорить обо всём с любовью. Тогда, надеюсь, всё получится. P.S. 1. В интервью использованы материалы моих статей. 2.Считаю нужным добавить, что в этой информации большинство фактов всё-таки основано на официальной версии. ___________________________________________________________________________
Мои стихи и рассказы
|
||||||||||||||||||||
Никто не забыт? Памяти молодогвардейцев Краснодона
посвящается... О, Краснодон - доннн! -
доннн! Набатным эхом в сердце отзовется. Под плеток свист, под патефонный визг На пол холодный кровь мальчишек льется. И девушек, за косы протащив, Бросают в камеру и вытирают руки. Подруги, их пальтишками прикрыв, Там шепчут:
- Вы не думайте про муки. - Ослеп Ванюша, - Майя прошептала, -
Хлестали по лицу, разбив очки. - Вот, изверги, - Любаша закричала, В бессилии сжимая кулачки. А Уля улыбается упрямо, Рукой прикрывши рану на груди, Хоть рана та была не просто рана - Две алые кровавые звезды! Их вырезали на живом девичьем теле, Уставши бить, пытать и снова бить, Те варвары, те нелюди, те звери, Решившие фашистам угодить. * * * И песня вдруг негромко зазвучала: "Замучен тяжелой неволей Ты славною смертью почил…" Но тихо она пелась лишь сначала: "В борьбе за рабочее дело Ты голову честно сложил…" Мелодия громче и громче, Слова все ясней и ясней. Поют уж не только девчонки, И мужество слышится в ней! Как громко она раздается, Сурово, призывно звучит! Из песни то ненависть льется, То вера в победу кричит! И ширясь, гремит на просторе, Как будто бушует гроза - И полицай в коридоре Рукой вытирает глаза. * * * - Встать, и с вещами на выход! - Лязгнула в камеру дверь. - Куда же нас ночью? - Ты, тихо! Не на гулянку, поверь. И пьяный раскатистый хохот Многое им объяснил. Теперь у мальчишек в дверь грохот, И полицай пробасил: - А ну, партизаны, вставайте, Вы слышите, вам говорят! Вещички свои забирайте, Да выстройтесь, выстройтесь в ряд. * * * Тихо на улицах города, Только машины гудят, И люди не знают, что вороги Скоро детей их казнят. * * * К заброшенной шахте их привезли И вытолкали из машины. Ребята друг друга под руки вели - Поддерживали в час кончины. Избиты, измучены, шли они в ночь В кровавых обрывках одежды, А парни старались девчонкам помочь И даже шутили, как прежде… Брели, оставляя босыми ногами На белом снегу свой кровавый след. Быть может, каждый вспомнил о маме: Сколько ей, милой, досталось бед! * * *
Долго этой ночью выстрелы звучали,
Стук прикладов, стоны падающих тел. На головы им вагонетки бросали, И камни кидали, и бревна бросали - Каждый палач отличиться хотел. Юностью их боевою Должен гордиться народ!
Но вот "комсомольской братвою" Кто-то, смеясь, их зовет. Один из лжецов-фарисеев, Про совесть забыв навсегда, Кричит: "их придумал Фадеев, Да утвердили в ЦК". А в Краснодонском музее Сумрачно, пусто и тихо, Никто не приводит детей К ним, вдоволь отведавшим лиха. У шурфа заброшенной шахты Детишки те в прятки играют, Но про молодогвардейцев НИКТО! НИЧЕГО! НЕ ЗНАЕТ! Вечный огонь потушили - Видно, не нужен он стал, Где Любка жила позабыли - В памяти - полный провал! * * * И вдруг под могильными плитами Мне чудится, слышится стон: - Трудно нам здесь, позабытым, Тяжек и горек наш сон! Люди, не верьте злодеям, Люди, мы были, мы есть! Дайте отпор лиходеям, Вступитесь за нашу за честь! Люди, от тысяч убитых Стон наш в сердца к вам стучит! НИКТО НЕ ЗАБЫТ И НИЧТО НЕ ЗАБЫТО
НИКТО НЕ ЗАБЫТ… НИКТО НЕ ЗАБЫТ?
__________________________________
Это стихотворение было написано в 1999 году, после первой поездки в Краснодон, на волне отрицательных эмоций от увиденного там. Взрослые люди удивлялись, узнав, что мы приехали в музей "Молодой гвардии". Два часа мы искали дом, где жила Люба Шевцова, люди просто пожимали плечами, хотя все эти два часа ходили вокруг него. Дети даже не слышали таких слов - "Молодая гвардия".
Хочется сказать большое спасибо коллективу музея "Молодая гвардия" (несмотря на то, что у меня с ними не во всём совпадают взгляды на историю подполья), за то, что они выстояли, выдержали, сохранили в целости свои фонды. Низкий поклон Галине Ивановне Чапанской за её приветливость, доброжелательность, готовность помочь. Отдельная благодарность краснодонскому бизнесмену В.Д. Кириллову, благодоря которому у Братской могилы молодогвардейцев вновь горит Вечный огонь. |
Святые имена Серёжа, Вася, Витя и
Иван-н-н… Володя, Жора, Боря и Степан-н-н… Ульяна, Анна, Люба и Демьян- н-н… ДОН-Н - донн, ДОН-Н - донн, ДОН-Н - дан-н-н! Гулким, звонким эхом набата Имена уносятся ввысь. Что же с Вами будет, ребята? Что же с нами будет, ребята? Правда, совесть и честь - отзовись! Расскажите, ребята, как было В том далёком сорок втором. Как вторжение немцев открыло, Как потеря свободы раскрыла В Ваших душах горький надлом. Всё, чем жили, о чём Вы мечтали,
Чем гордились, и что берегли - Нужно прятать в неведомой дали, Никому неведомой дали - В тайниках, в уголочках души. Вы недолго, орлята, молчали, Вновь расправили крылья свои: В Краснодоне листовки кричали, Флаги красные там полыхали! Сколько жизней ребята спасли! И Олег, и Павел, Юра, Коля Надя, Александра, Миша, Толя Горестная, тяжкая неволя - Выбрали Вы сами Вашу долю. Вас жестоко, Вас зверски пытали, Всех старались, пытались сломать: Жгли и резали, кости ломали, Души юные Ваши ломали Заставляли друзей предавать. Сами изверги пьяно смеялись Загоняя в Вас иглы от скуки. Но Вы знали: они Вас боялись, Знали - жутко, страшно боялись Вас - изведавших смертные муки. Вы сквозь стены видели, знали, Близко, близко Красная армия И казалось Вам, губы кричали, Но разбитые губы шептали «Мы - Молодая гвардия»… Стойкие милые мальчики Девочки юные, нежные, Ваши тонкие пальчики Дверью тонкие пальчики Дробило зверье безмятежное. Косы девичьи оторваны, На клочья рвут тело их плети. Стоном тюрьма переполнена, Горем тюрьма переполнена Но мальчики, девочки эти - Жизнь отдавая за Родину Всего лишь за шаг до смерти, Поймите - за шаг до смерти, Плевали в оскалы уродливые Смеялись - верьте - не верьте. Саша, Майя, Лёня, Ангелина, Гена, Клава, Лида, Митя, Нина, Женя, Лиля, Сёма, Антонина - Не одно святое слышим имя! _____________________________
ВЕРЮ...
Ребята, где вы? Знаю… Рядом…
Но я хочу вас осязать! Приветствовать мужским обрядом И крепко-накрепко обнять! Мне нужен смех ваш громкий, звонкий. Хочу над шуткой хохотать Неугомонного Сережки И вишню спелую глотать. Хочу обнять за плечи Ваню И передать ему привет, Все рассказать про брата Саню - Ведь вы в разлуке столько лет! С Уляшей, дорогой подружкой, Мы посекретничаем всласть. Советом, сказанным на ушко, Не даст в обочину упасть. С Любашей, избежав крапивы, О многом будем мы мечтать… И ни за что со сладкой сливы На крик не будем мы слезать. А Витю я возьму под руку, Пройтись по парковой тиши: Всегда разгонит мою скуку - И удивит, и рассмешит. С Василем в тягостном молчаньи Не будем время проводить, Исполним наше с ним желанье О жизни вдоволь говорить. Хочу я напоить вас чаем, Черникой с медом угостить… Нет, выбор в жизни не случаен - Меня придете навестить? Мне тяжело, когда одна я… И пусть… Да! Знаю, что вы есть!.. Однажды, день свой начиная, Я получу благую весть. Увижу тень… Шаги узнаю… Сожму в объятьях сразу всех! Случится это, полагаю, Когда взовьется наш успех, Когда все общие надежды На счастье, радость, правоту Накинут светлые одежды И привнесут в мир Красоту! Я жду. Я в это чудо верю. _____________________________
ПОСЛАНИЕ
Темной ночью шаг последний - В бездну, в пустоту и смерть. Штаб приказ нам дал последний Плакать и просить не сметь! В заключении в мученьях Мы прожили свои дни, В страшных, горьких опасеньях, Что последние они. Как понять вам наши страхи? Не подумайте, что мы Думали о счастье крахе - Знали, годы тишины, Пусть потом опять распятой, Вновь затопят наш Союз. Знали, что фашист проклятый Прокричит: «Я вам сдаюсь!» Страх, отчаянье, надежда, Голод, боль, обман и кровь. Мы мечтали быть как прежде И прожить полгода вновь. Мы смогли бы отступиться? Не прийти на встречу ту? На борьбу не согласиться, Обходить клуб за версту? И тогда б не наши мамы Мерзли за окном сейчас, И тогда в прохладе камер Не пытали б снова нас. Но о трусости ни слова Нам никто бы не сказал, Потому что каждый б снова Жизнь за Родину отдал. Каждый вновь искал бы способ Мстить врагу за злой разбой! Пусть соседи смотрят косо, Для подпольщиков я - свой! Ночь январская, расставив Все акценты по местам, Привела гвардейцев к славе. Правду ты узнаешь сам. 20 октября 2006 г.
|
|||||||||||||||||||
Дружинина А., Дружинина Г.А.
Ему было восемнадцать...
Шестым героем должен быть он,
Виктор, наш комиссар – яркая, магнитная личность! Василий Левашов, молодогвардеец. - Ну, хватит, Витя, уже хватит, - говорил высокий черноглазый юноша, безуспешно пытающийся
сдержать смех, - вы с Володькой сегодня уж точно в ударе! Но ведь и нас пожалеть надо: как говорится, от смеха уже животики на-дорвали. - А ты, Жора, на девчонок посмотри, - Ваня кивнул в сторону девушек, - у них «рот до ушей», по-моему, на весь 43-ий год останется! – и Зимнухов тут же спрятался за Жоркину спину, спасаясь от шутливо негодующих девичьих возгласов. Виктор тоже взглянул на девушек, смеющихся звонко, радостно, весело – так, как они не смеялись вот уже почти полгода. Только Нюся смотрела на него и улыбалась. Но столько любви было в ее ласковом взгляде и нежной улыбке, что у юноши вдруг мгновенно заалели щеки. Он опустил взгляд, боясь, что ребята, увидев его смятение, вновь начнут шутить. Но верный товарищ Василь, легонько постучав по столу ладонью, сказал: « Вообще-то, надо бы иногда и на часы посматривать, как вы считаете, друзья? До 12-ти четыре минуты осталось… Тебе слово, комиссар». И Виктор, уже встав, снова оглядел тех, кто стал его соратниками по подполью: « Дорогие мои молодогвардейцы, мы с вами многое пережили за последние месяцы уходящего 42-го года. Немало сделали нужного и полезного для нашей Родины. Так поднимем же бокалы, - и Виктор жестом остановил вновь было раздавшийся смех: на столе не было ничего кроме патефона и пластинок, - поднимем воображаемые бокалы за нашу любимую Родину, за скорую победу над проклятыми фашистами, за Новый 1943 год, который, конечно же, станет счастливым, потому что немцев прогонят с нашей краснодонской земли и по-онят все дальше и дальше. Я желаю этого всей душой! А еще счастья! И чтобы все ваши родные и близкие остались живы! С Новым 1943 годом!». Василь, следивший за стрелками часов, взмахнул рукой, а Толя Лопухов с Жорой Арутюнянцем попытались изобразить бой курантов. И все подхватили негромко: боммм… боммм… боммм… И хором выдохнули: ура-а-а-а… Володя Загоруйко тут же завел патефон и поставил песню Дунаевского «Широка страна моя родная». И все тихо, вполголоса допели ее вместе. Ваня Зимнухов, улыбаясь своей замечательной улыбкой, прочитал короткое стихотворение: Люди, пройдя через вьюгу И сквозь пожарища дней, Будут дороже друг другу, Будут друг другу родней. А потом танцевали, смеялись, шутили: Витя действительно был в ударе, не отставал от него и Володя Загоруйко. Все настолько развеселились, что уже любая шутка вызывала смех. Клейст поехал на Моздок, - вдруг совершенно серьезно проговорил Сергей Левашов, рослый и широкоплечий, едва помеща- ющийся на валике маленького диванчика, но Любка, разглядев в глазах своего товарища по школе радистов искорки смеха, хлопнула его по плечу и выпалила: Да хреновый был ездок, - И, обведя всех быстрым взглядом, с веселым вызовом остановила его на Жене Мошкове, который был старше всех года на три – четыре и поэтому почти всегда старался казаться серьезнее, чем был на самом деле. Но и Женя не растерялся: Подвела его кобыла – До могилы дотащила! Любка захлопала в ладоши и, подбежав к Мошкову, расцеловала его в обе щеки, а Женя, закружив девушку, увлек ее в круг танцующих пар, которые терпеливо ожидали, когда Володька поставит очередную пластинку. * * * * * И так всем было весело, так тепло и уютно среди друзей, и почему-то очень не хотелось, чтобы прошла эта ночь, и наступило утро. Первое утро Нового, 1943 года. Большинство не понимали этого чувства – ведь все они твердо знали, что этот год будет годом освобождения Краснодона и новых побед на фронте. Ребята твердо знали, что это их последняя такая встреча здесь, дома: скоро, совсем скоро, всего через несколько дней многие из них покинут родной город и уйдут навстречу фронту. А здесь – молодогвардейцы верили в это - долго будут помнить их дела: поджог биржи и спасение людей от каторги в Германии, красные флаги в Октябрьские праздники и освобождение военно-пленных, листовки и… Они верили, что люди будут помнить все, что «Молодая гвардия» успела сделать за три месяца. * * * * * Скоро… Совсем скоро они действительно уйдут. Почти все – в бессмертие. Так, как говорил Ваня Зимнухов своей маме: «Если уж умирать, то так, чтобы об этом узнала вся страна!». Но и там, в бессмертии, судьбы их окажутся разными! Настолько разными, что одних назовут Героями, других наградят медалями и орденами (однако, не всех), а одного, комиссара «Молодой гвардии», лишат этого звания и на долгие 16 лет объявят предателем. Но ребята всего этого, конечно, не знают. Они танцуют, шутят и смеются. Они не подозревают, что до начала трагедии остается всего лишь несколько часов. И главная забота для подпольщиков сейчас – это так пробраться домой, чтобы не попасть на глаза полицаям: ведь комендантский час никто не отменял, а лютуют сейчас эти фашистские прихвостни сверх всякой меры – чувствуют, что близок конец. * * * * * Несмотря на это Виктор с Нюсей не торопятся. Идут они медленно, и каждый втайне надеется, что эта дорога домой никогда не кончится. Говорит, в основном, Витя, а Нюся слушает, улыбаясь, иногда согласно кивая, порой что-то горячо возражая. Мы слишком далеко, чтобы услышать их разговор. Но вот Витя останавливается, целует девушку, и мы понимаем: они счастливы. Это их первый в жизни поцелуй – бережный, нежный и любящий. Первый… Первый и последний. * * * * * Дома Виктор долго ворочается на жесткой лежанке. Стоит ему закрыть глаза, как вот тут, рядом появляется Нюся – милая, смущенная, родная… Как хорошо, что всего через несколько часов они увидятся. С этой мыслью юноша засыпает… Бух, бух, бух… Дон–дон–дон, дон–дон–дон… Это кто-то настойчиво и уже довольно долго стучит в окно. Но этот грохот никак не может разбудить спящего. Бух, бух, бух… Дон-дон-дон, дон-дон-дон… Сквозь сон Витя с трудом понимает, что это не просто громыхание, это условный стук, стучит кто-то из подпольщиков. Что-то случилось? Он вскакивает и бросается к двери – та закрыта снаружи. Видимо, родители не стали его будить, уходя, а повесили на дверь замок. Вот опять: дон-дон-дон, дон-дон-дон… И лишь теперь юноша понял, что стучат в окно. Так и есть. Сережка Тюленев машет руками: скорее, скорее! Что же все-таки случилось? Виктор распахнул окно, но спросить ничего не успел, потому что Сергей сразу же выпалил: «В клубе арестовали Мошкова! Похоже, едут за тобой. Сматывайся через окно, комиссар!» (Задумываемся ли мы когда-нибудь о том, как часто всего лишь одно слово может решить нашу судьбу? Витя никогда не размышлял об этом. И если бы Тюленев не произнес этого слова – «комиссар», то он, не медля ни минуты, сиганул бы в окно – и только фрицы бы его и видели! Но слово прозвучало.) И Третьякевич как бы увидел себя со стороны: сонный, взлохмаченный, в майке и трусах, готовый бежать, прятаться, оставляя Женьку в беде. А как же остальные? А родители, что будет с ними? А что скажет о нем Нюся? Разве комиссар имеет право так поступить? И Виктор спрыгнул с подокон- ника в комнату. - Витька, да ты что? – захлебнулся криком Сережка, - да ты же… тебя же.., - но, посмотрев в глаза друга, с отчаянием стукнул кулаком по стене дома. - Сергей, поставь кого-нибудь на углу… Ребята еще не знают о провале – вдруг кто сюда заявится… - Уже. - Ну, Серега, молодец, - подумал Третьякевич, - Соображает быстро и, главное, без паники. Всегда думает, прежде всего, о товарищах, а о себе – в последнюю очередь! – А вслух сказал: - Сделай все, чтобы ушел Василий Левашов, сам понимаешь – за ним будут охотиться в первую очередь. Оба вздрогнули, услышав скрип повозки и гвалт полицаев. - Прощай, комиссар – прошептал Сережка и пропал в огородных зарослях. - Прощай, друг, прощайте… все, - и Виктор, прислушиваясь к крикам полицаев, стал приводить себя в порядок. * * * * * Анна Иосифовна Третьякевич, Витина мама, возвращалась с рынка. Она не торопилась: муж пошел в лес за дровами – сына не стал будить, пожалел, ведь тот вернулся домой лишь под утро. - Пока проснется, как раз успею обед приготовить, - с нежностью думала Анна Иосифовна о сыне, - не зная ничего о судьбе двух старших, где-то воюющих с фрицами, родители старались здесь, дома, хоть немного облегчить ему жизнь. Они были посвящены в тайну существования «Молодой гвардии» и не раз караулили во дворе, когда ребята собирались в их доме на совещания. И сейчас, увидев у дома повозку со связанным Женей Мошковым и полицейских, пытающихся сбить с двери замок, Анна Иосифовна все поняла. - А ну, бабка, давай быстрее, а то сейчас все твои двери разлетятся, - с усмешкой проговорил заместитель начальника полиции Захаров. Анна Иосифовна никак не могла попасть ключом в замок, и Захаров, выругавшись, выхватил у нее ключ и сам открыл двери. - Здесь птенчик, никуда не успел улететь, - засмеялся он, - Вот мы тебя в клетку-то и определим, - и громко скомандовал подручным, - приступайте! Мать вошла в комнату вслед за полицейскими. Она увидела Виктора, спокойно стоявшего посреди комнаты и с усмешкой смотревшего на врагов. Но женщина знала своего сына, она видела, как сжимаются в кулаки его руки, спрятанные в карманы, и понимала, что то, что происходит сейчас, может отнять ее кровиночку навсегда. Стон сорвался с ее губ, громкий, протяжный стон. Но Виктор остановил ее взглядом, и мать, привыкшая за последние три месяца слушаться своего младшего сына, обессиленно опустилась на сундук, где лежал его пиджак. Машинально схватив пиджак, она прижала его к груди. Женщина, не отрываясь, смотрела на Витю, и поэтому уловила его мимолетный отчаянный взгляд, брошенный на пиджак. Обмерла: там что-то есть! Полицаи уже начали обыск, выбрасывая из ящиков вещи, листая книги, заглядывая в кастрюли. - Ну-ка, встань, старуха, - один из фашистских прихвостней явно собирался обыскать сундук, на котором сидела мать. Анна Иосифовна испуганно вскочила, как бы машинально прихватив лежащий на сундуке пиджак. Молоденький полицейский не заметил этого, торопясь побыстрее залезть в сундук, а мать, отвернувшись, побрела в дальний угол, быстро вытащив из внутреннего кармана маленькую красную книжечку и одним движением спрятала ее за пазуху. И лишь только облегченно вздохнула, как услышала оклик Захарова: - Ты куда это, старуха собралась? А ну-ка, кидай пиджак сюда. Молоденький полицейский, осознав свою оплошность, вырвал пиджак из рук женщины, быстро ощупал карманы и швы и бросил его под ноги. Та, вздохнув, с трудом наклонилась, но радостный крик второго полицейского заставил ее выпрямиться: - Вот, нашел… В золе нашел, - и полицай, довольный показал Захарову развернутый пакет с несколькими патронами. - Где твой автомат, гаденыш? – заорал тот, подскакивая к Виктору и размахивая пакетом. - У меня его нет, - спокойно ответил Третьякевич, не глядя на Захарова. - Ну, пойдем, поищем вместе, - засмеялся тот, - взять его. Но Витя также спокойно отмахнулся от полицейских, надел пиджак, пальто, закурил, и, ласково посмотрев на мать, шагнул к выходу. Вот только теперь мать зарыдала. Бросившись вслед за сыном и обхватив его сзади за плечи, Анна Иосифовна успела услышать, как Мошков шепнул ее сыну: -Виктор, они все знают. Ее отшвырнули от отъезжающей подводы, и женщина долго лежала на снегу, не в силах подняться, не чувствуя холода. Наконец, мороз все-таки заставил мать встать. Она побрела в хату, села на пустой сундук. Долго сидела молча. Потом достала из-за пазухи маленькую красную книжку. - Комсомольский билет, - вслух прочитала Анна Иосифовна и испуганно оглянулась. Но в доме никого не было. Лишь скрипела дверь, то закрываясь, то открываясь под порывами холодного ветра. * * * * * Как это было ни странно, но первый допрос принес облегчение: стало ясно, что арест их в полиции не связывали с деятельностью подпольной организации «Молодая гвардия», которая вот уже три месяца не давала спокойно спать начальнику краснодонской полиции Соликовскому, а вместе с ним и всем его приспешникам. Ребят обвиняли в краже новогодних подарков из немецкой автомашины. Мешки с подарками нашли в клубе имени Горького, директором которого был Евгений Мошков, администратором – Иван Зимнухов, арестованный в этот же день, а художественным руководителем – Виктор Третьякевич. Но ни немцы, ни полицаи не могли даже предположить, что клуб с самого своего открытия стал штабом и местом сбора молодогвардейцев, и что разгром немецкой автомашины – это дело рук неуловимых подпольщиков. Фашисты предполагали, что это – обычная кража, за которую надо примерно наказать, а потом пинками выгнать вон. Фашисты и не подозревали, что в их руках совершенно случайно оказалась вся верхушка молодежного подполья, не хватало лишь его командира. Ребят, конечно, били, очень били, но Соликовский, решив, что проучили воришек достаточно, дал, было, команду наутро отпустить их. Но именно в это время подоспел донос… И началось самое страшное. Особенно был доволен начальник полиции. Он уже подумывал о том, какими наградами удостоят его немцы, и старался вовсю. Хватали не только тех, чьи фамилии были указаны в доносе, были арестованы почти все, работав- шие в кружках в клубе имени Горького. Бросали в камеры и родителей тех молодогвардейцев, которым удалось скрыться, выполняя последнее решение штаба. В их числе были Василий Левашов и Георгий Арутюнянц. А Виктор с тревогой вглядывался в каждого, кого вталкивали в камеру. Каждый раз радовался, что это не Василь, не другие члены штаба: Сережка Тюленев, Жора Арутюнянц, Иван Туркенич, Олег Кошевой. Знал, что на свободе оставалась и Нюся – и на душе его стало чуть-чуть спокойнее. Не мог комиссар понять, почему молодогвардейцы не выполнили приказ штаба об уходе из Краснодона, а что такой приказ обязательно должен был быть, он нисколько не сомневался. Да и арестованные подтверждали это: до каждого дошел последний приказ – немедленно уходить из города. Но…у каждого находилась своя причина его невыполнения – и все они за это поплатились! Третьякевича ужасали масштабы провала: уже были арестованы коммунисты, почти все подпольщики города, все члены организации поселков Первомайка и Краснодон. И не давала покоя, мучила одна-единственная мысль: кто же предатель? Кто этот иуда? Ответа не было… А палачи зверствовали во всю, сменяя друг друга для отдыха: стоны и крики не умолкали ни на минуту, они заглушали даже громкую музыку, специально включаемую Соликовским, и пьяный хохот полицаев. * * * * * Вот открылась дверь, и в камеру за ноги втащили бесчувственного Ваню Зимнухова. (Начальник штаба «Молодой гвардии» ослеп: изверги вогнали ему в глаза осколки разбитых очков). Но дверь не закрылась: - Третьякевича… Третьякевича… - прокатилось по коридору. Виктор, держась за стену, с трудом поднялся. Каждый шаг был для него мучителен, казалось, что перебиты все до одной косточки. Болели грудь и спина, которые прижигали раскаленным железным прутом, а лицо его было так обезображено, что схваченный вчера дядя Ваня Левашов, брошенный сюда вместо Василия, даже не признал друга своего сына. Но Витя был очень благо- дарен ему: ведь он один из немногих не поверил той страшной клевете, которую Соликовский, как и обещал, обрушил на Виктора. * * * * * Три дня назад злодеи решили окончательно сломать комиссара физически. На этот раз они избивали его проволочной плеткой с железной гайкой на конце, подвесив вниз головой. Затем они переворачивали юношу и имитировали его «повешение». Когда Виктор терял сознание, его отли- вали ледяной водой и начинали все сначала. Раскаленными прутьями прижигали грудь и спину, зажимали в двери пальцы рук, с силой бросали на каменный пол, залитый кровью, и пинали, пинали, пинали тяжелыми сапогами. - Кто командир организации? - Кто еще входил в штаб? - Где они прячутся? - Назови имена остальных бандитов! Пока Третьякевич был в сознании, он вспоминал все хорошее, что было в его такой короткой жизни: он вспоминал отца и маму, старших своих братьев –Михаила и Владимира, всю ту любовь и все то тепло, которое отдавали они ему, младшему. Конечно, он вспоминал Нюсю и тот их первый и последний поцелуй, ее пушистые длинные косы и большие сияющие глаза. А еще он вспоминал музыку и, казалось, забывал о боли, когда Сольвейг пела ему одному своим чистым высоким голосом: Пусть утро проходит, И день пролетит, и день пролетит, И день пролетит… Ко мне ты вернешься, И будешь со мной, и будешь со мной, И будешь со мной. Долго бились с Витей в тот день палачи. Наконец, обессиливший Соликовский заявил ему: - Неправда, гаденыш, мы возьмем тебя не мытьем, так катаньем, три дня тебя теперь на допросы вызывать не будем, отдыхай, а твои подельники пусть думают, что их «стойкий» комиссар купил себе отдых предательством! И по камерам поползли слухи, что всех выдает именно он, Третьякевич, как комиссар, знающий по фамилиям большинство членов организации. Поверили те, кто не знал Виктора близко. Мошков, Зимнухов, Володя Осьмухин, Сергей Левашов доказывали, что он не предатель. Из сосед- ней девичьей камеры Любка Шевцова выстукивала азбукой Морзе: - Не дрейфь, комиссар, держись, плюй на все их выдумки. Никто из девчонок не верит в эту чушь. Да и из парней, я уверена, тоже. Но все-таки были такие, которые верили: те, кто не знал Виктора близко. - Все же кто-то предает… А так как дыма без огня не бывает, - рассуждали они, - то, видимо это все-таки Третьякевич. Кому, как не ему знать всех участников подполья! У девчонок, правда, была своя версия предательства. Уля Громова, Нина Минаева, Лина Самошина и другие девочки из Первомайки были уверены, что их группу выдала Зинка, у которой они однажды случайно под скатертью на столе обнаружили список комсомольцев поселка. В то время ее объяснение –«чтобы не позабылось» - показалось правдоподобным, ведь Зинаида в той, такой далекой и неправдоподобно счастливой жизни, работала в райкоме комсомола, кажется, инструк- тором отдела. Она не была членом подпольной организации, может быть, поэтому девочкам тогда и в голову не пришло ничего плохого, но сейчас… Сейчас, когда они все вместе то и дело вспоминали тот день и выражение лица Зинаиды, увидев- шей список в Улиных руках, им казалось, что они знают предателя «Молодой гвардии». Или, по крайней мере, одного из предателей. А в измену Третьякевича девчонки не хотели верить. И не верили. * * * * * Но, как бы там ни было, а Виктор остался почти в одиночестве: те, кто верили в него, сами лежали истерзанные, полуживые; и вокруг юноши образовалась молчаливая пустота. Сначала он, не обра- щая внимание на боль, колотил израненными руками в дверь камеры, просился на допросы, но, видя, что и это оборачивается против него, замолчал, отгородился ото всех невидимой стеной. Впоследствии и это поставили Третьякевичу в вину. Бедный мальчик! Как хорошо, что в те дни, лежа на каменном, залитом кровью полу и всей душой желая, чтобы его, наконец-то, вместе со всеми продолжали вызывать на допросы, вместе со всеми продолжали мучить, он не знал о своей судьбе после смерти. О том, что еще целых 16 лет его будут считать предателем той организации, которую он создал, что отец умрет от горя, мать больше никогда не снимет черной одежды, а братьев лишат честно заслуженных ими должностей и званий. Виктор не мог даже предположить, что среди оставшихся в живых молодогвардейцев, которые все очень хорошо знали своего комиссара, найдутся такие, которые, защищая свои льготы, славу, жизненное благополучие, будут предавать его до конца своей жизни. Но, конечно, веря, что там, на свободе, многие не поверят клевете, юноша не знал, что Василию Левашову, Георгию Арутюнянцу, Анатолию Лопухову в поисках правды придется дойти до первого секретаря ЦК ВЛКСМ СССР, добиться создания комиссии, результатом которой станет его реабилитация. Не знал Третьякевич, что комиссаром «Молодой гвардии» назовут другого… Не мог Виктор знать, что в минуту смерти откроется новая, еще более трагичная страница его судьбы. * * * * * А пока… - Третьякевича на выход! – Виктор, стиснув зубы и стараясь не стонать, бредет к выходу. И, хотя душа его ликует, он почти физически ощущает на себе взгляды остающихся в камере. После того, как увели Витю, никто не проронил ни слова. Все прислушивались к тому, что проис- ходило в кабинете Соликовского. Некоторое время там стояла тишина. Но вот рявкнул патефон. - Начинается, - выдохнул кто-то. Тут же послышался лязг железа, свист плетей. - Двое бьют, гады, - с ненавистью проговорил Ваня. Послышались глухие протяжные стоны, переходящие в жуткие, нечеловеческие звуки. Раздался крик Соликовского, и в коридоре засуетились. - Шомпола понесли… Еще какие-то широкие ремни и веревки, - сказал Вася Пирожок, смотревший в дверную щель. Прошло еще несколько минут… И вновь раздались страшные вопли. Почти тут же распахнулась дверь, и Мельников, один из полицейских, с издевкой крикнул: - Третьякевич приглашает на свиданку Зимнухова. Обоих притащили волоком минут через сорок, бросили у порога, несколько раз пнув напоследок. - А вы говорите – предатель. Разве с предателями так обращаются? Н-е-е-т, их берегут, - и Володя Осьмухин осторожно стер кровь с неузнаваемых лиц друзей. Все подавленно молчали. Каждый задавался вопросом: кто же все-таки предатель? Ведь аресты все продолжались, и все новые и новые подпольщики оказывались здесь, во власти этих безумных извергов. И уже не один из ранее арестованных спрашивал себя: - Да что же это такое! Что же они не уходят? Почему дожидаются, когда за ними придут? Ведь давно могли бы скрыться. А Виктор все чаще вспоминал Нюсю, передавал ей приветы в записках, тайком передаваемых родителям. Молил мысленно: - Уходи из города, уходи! * * * * * Не знал комиссар, что его любимая девушка, Юрий Виценовский и Анатолий Ковалев готовят налет на полицию, надеясь спасти друзей. Конечно, это было нереально в городке, наводненном полицейскими и жандармами. Но они надеялись на чудо. Чуда не произошло. * * * * * Ребята очнулись. Им помогли отползти к стене. Каждый ждал своей очереди, каждый думал, кого вызовут следующим. Но допросы почему-то прекратились. Впервые за пятнадцать дней на нес- колько часов наступила тишина. Но часов в девять вечера снова захлопали двери, началась беготня по коридору, послышались пьяные голоса. От ударов ног распахнулись сразу обе камеры, а ребята и девушки одновременно услышали: - Собирайтесь, партизаны! Да не всех, а тех, кого назовем. Этих счастливчиков мы повезем в Ворошиловград. - Да врут они все, - вдруг спокойно сказал Ваня, - давайте прощаться, ребята. Там, куда нас повезут, проститься мы уже не сможем. И несмотря на нетерпеливые окрики полицейских, уходящие обнимали тех, кто пока еще оставался здесь, прощались и друг с другом. * * * * * Было это поздним вечером пятнадцатого января. Первую партию молодогвардейцев посадили на несколько подвод и повезли к заброшенному шурфу шахты № 5. Везли их по Банковской улице, на которой жили Володя Осьмухин, Клава Ковалева, Филипп Петрович Лютиков, Ваня Земнухов. Был сильный мороз, и подводам не встретился ни один человек. У шурфа шахты подпольщиков столкнули с машины и погнали к его краю. Все до одного пытались идти сами, но это не получалось, приходилось поддерживать друг друга. За ними тянулся кровавый след, хотя босые ноги уже не чувствовали ни боли, ни мороза. Первым к шурфу поставили Виктора Третьякевича. Уж очень полицаям хотелось посмотреть, как запросит пощады этот восемнадцатилетний мальчишка. Пусть остальные партизаны увидят, какой трус их комиссар. А Захаров решил в последний раз потешить свою душеньку и подошел к Виктору, чтобы еще и еще раз ударить его. После первого удара Третьякевич схватил заместителя начальника краснодонской полиции за шею и потащил к самому краю пятидесятиметровой ямы. Палачи так растерялись, что чуть было не лишились своего руководителя. И только в последний момент один из них опомнился, подскочил к юноше и ударил его пистолетом в висок. У потерявшего сознание подпольщика вывернули руки и живым сбросили в шурф. На остальных уже не потребовалось много времени: одних стреляли, других бросали в яму живыми. Затем туда же побросали бревна и сломанные части вагонеток. И покинули место казни с чувством исполненного долга, не обращая внимания на жуткие стоны, слышащиеся из-под земли. * * * * * Анну Сопову арестовали 27 января. Она испытала те же муки, что и ее любимый. Один раз Нюсю подвесили к потолку за ее чудесную косу и так избивали, что коса не выдержала и оторвалась. Смерть девушка приняла там же, у шурфа шахты № 5. Ее прикладом живую столкнули в яму. А в братской могиле молодогвардейцев они лежат рядом. И рядом выбиты их имена на черных мраморных плитах: Третьякевич Виктор 1924 - 1943 Сопова Ганна 1924 - 1943 2005 год.
___________________________________________________________________________
Сайт Алёны Дружининой, 2005-2011
|
||||||||||||||||||||
